неделю назад, только ступив в коридор, мужчина ловил обрывки диалогов из фильмов, что смотрела Элиза ночью. Стучал в приоткрытую дверь гостиной, ловил её удивленный взгляд, поскольку посреди такого шума девушка никогда не улавливала момента, когда он возвращался, и получал сдержанное приветствие после того, как она нажимала на паузу. Несколько ничего не значащих фраз, учтивая вежливость, и Рома направлялся к себе, будучи неизменно выжатым после пятнадцатичасового рабочего дня. Нахождение на его территории живого существа будто было приятным бонусом. А теперь звенящая пустота казалась чем-то неправильным.
Разумовский зачем-то заглянул в помещение и активировал движением свет, словно желая удостовериться, что Элиза не заснула на полу у окна, как в последний вечер своего пребывания у него в гостях. Естественно, никого там не было. Дурацкий порыв. Кажется, слишком глубоко погряз в мыслях и на автомате совершил глупость. Очнувшись, прошел в спальню, постепенно избавляясь от одежды. Зацепил глазами резинку для волос, которую Лидия нашла под диваном и оставила у него на тумбочке. Замер на мгновение, живо представив перед собой юную валькирию с роскошным водопадом черных прядей, которые она чаще собирала в хвост.
Улыбнулся. Слегка. Глядя в темноту ночи.
Качнул головой, будто не доверяя своим воспоминаниям.
Ураган. Смерч. Хаос.
Её даже не назовешь бомбой замедленного действия. Разве что, если они бывают многоразовыми. Тогда — да, это было бы о ней. Эдакий самовосстанавливающийся взрывной механизм. Проблема в том, что ни черта она не замедленного действия. Это выражение совсем о другом. А девушка — ему противоположность.
Элиза подтвердила его первое впечатление о себе — она ещё неоперившийся птенец. Мечущийся в этом противоречивом мире. Амбициозная, дерзкая, прямолинейная, грубая. Максималистка и провокаторша. Нападение у неё в приоритете. И что интересно, все её минусы прощаются ввиду плещущегося в глазах интеллекта, трудолюбия и…да…безукоризненной внешности — редкой природной красоты, удивительной, как, например, светящиеся берега Вааду[1]. Такие явления покоряют своим совершенством. И если на них хочется смотреть, впитывать, любоваться размеренно и лениво, — неспешно, словом, — то с Элизой сложно проделать подобное. С ней в своих же интересах оставаться начеку, иначе есть риск попасть под раздачу.
За девушкой было забавно наблюдать, её темперамент вызывал некий азарт, интерес. Совсем не мужской. В этом она была права — они друг друга в сексуальном плане никак не волновали. Да и вряд ли с таким отношением к противоположному полу у неё вообще кто-то был. А Разумовского Элиза, если и привлекала, то лишь как личность, причем, весьма неординарная. Общались они всего пару раз, да и не особо удачно, но Роме хватило и этого, чтобы получить примерную картину того, что она из себя представляет. И он был уверен, что эта девочка — да, именно девочка, пока еще девочка — обязательно вырастет в достойную женщину. Может, многим позже, но всенепременно. Огонь в глазах далеко её поведёт. Вне всяких сомнений.
Мужчина протянул руку и подцепил пальцами резинку, затем прошагал в ванную и уже там выбросил ее в урну за ненадобностью. Вряд ли у девушки отмечается недостаток подобных аксессуаров. А он не любит хранить лишние предметы.
Теплые струи уносили усталость и легкое недовольство от общения с бабушкой. Пусть Рома и научился игнорировать ее едкие укусы, но послевкусие в виде осадка накапливалось. Неприятно скребло время от времени... И вот в этой темной субстанции теперь проскальзывали нотки странного непривычного раздражения...и не факт, что касались они только Анастасии Ильиничны...
* * *
Секретарь вносила поправки в его расписание, когда в дверь постучали. Она оторвалась от планшета, и оба одновременно взглянули на входящую девушку, за которой следовала утонченная женщина, чья осанка и преисполненное надменности лицо не оставляли сомнений в принадлежности к властителям мира сего. Наверное, именно поэтому, получив мимолетный пренебрежительный взгляд, Лена инстинктивно сжалась и отступила назад, что не укрылось от Ромы, который переводил взор поочередно с гостей на свою работницу.
Пока бабушка показательно не выгнула бровь, буквально отхлестав его глазами. О, она это умела виртуозно. Неподражаемо, сказал бы даже, если бы имел желание с ней обсуждать ее сверхспособности.
— Добрый день, присаживайтесь, — отреагировал с нескрываемой насмешкой. Хорошо еще, не заставила его вставать, как принято по этикету.
Анастасия Ильинична величественно кивнула в ответ и опустилась в одно из кресел напротив него. Надо полагать, Ольга стала ее нынешней протеже, раз они вместе. У старшей Разумовской появилась новая привычка — водиться с молодыми особами в определенных развлекательных целях... И эта её протеже не менее изящно опустилась во второе кресло, отзеркалив позу своей матроны.
— Лен, принеси нам, пожалуйста, кофе и воды, — секретарь тут же ретировалась, а мужчина сложил ладони в замок и положил на стол, разделяющий его с нежданными гостьями. — Чем обязан?
— Где твои манеры, Роман? Вот так с ходу к делу? — колючий комментарий.
Он улыбнулся и посмотрел на блондинку, с интересом разглядывающую содержимое столешницы, а затем снова прямо в глаза бабушке:
— Надеюсь, у вас обеих все хорошо, — короткая пауза. — Чем обязан?
Подтрунивание ей не понравилось, естественно. Как кинуть кость собаке, на, мол, только заткнись. Уж она-то точно запишет это в список его прегрешений, чтобы припомнить при случае.
— Я хочу, чтобы ты устроил Олю к себе в юридический отдел. Ей нужно набираться опыта, а начинать неизвестно где — глупо, если есть возможность устроиться у «своих».
Рома уставился на бабку в немом изумлении. Ах, вот как крупно мы теперь играем?
— Смею напомнить, это не твоя семейная фирма, чтобы устраивать каждого второго с улицы.
— Во-первых, Оля не с улицы. Во-вторых, раз уж ты смог взять ту девчонку, сестру Евы, не вижу никаких проблем.
— У тебя бездарные осведомители. Элиза всего лишь прошла практику, у неё не было цели задерживаться.
— Ну-ну, — протянула женщина так многозначительно, что он мигом смекнул: о пребывании девушки у него дома в прошлом месяце ей тоже известно.
Пока объект их пикировки спокойно любовался обстановкой, оба представителя семейства Разумовских прожигали друг друга упрямыми взглядами. Это дало мужчине время в своей манере через привычный риск-менеджмент и блестящее прогнозирование прикинуть, какой выход наиболее правилен и менее затратен в плане времени.
Лена, тихо постучав, вошла в кабинет с подносом и разложила перед каждым по чашке кофе и стакану воды. Уже будучи в дверях, секретарь резко обернулась, когда Рома обратился к ней:
— Подожди. Проводи, пожалуйста, нашу гостью в юридический, пусть
