но только не на его обнаженную грудь. «Проклятье!» — Вы точно привезли все картины?
— Мы забрали все, что там было, — отвечает мне спокойным голосом король. В его глазах мелькает холод. Я понимаю, о чем он думает.
— Зачем им мой портрет?
— Я не знаю.
— Я им бошкипоотрываю, — рычу я, направляясь в свою комнату. — Ублюдки!
— Мы вернем его, — слышу я за своей спиной властный голос. «Зачем он за мной следует?»
— Оденься!
Я не оборачиваюсь. Стою, смотрю на свои картины. «Пусть он уйдет. Пусть он уйдет!»
— Нет ничего, чтобы ты не видела, — слышу я смешок за своей спиной. «О чем это он???» — И вообще-то я одет.
— Ты полуголый!
— Ты же работала в борделе. Тебя не должен смущать мой вид.
Меня пронзает холод. Ярость. Он довел меня до этого чувства. Я делаю вдох. Каждую мышцу сводит от напряжения. Я хочу кинуться к нему и причинить боль, но я не могу.
— Так вот как ты обо мне думаешь? — произношу я спокойно, поворачиваясь к нему лицом. И его реакция понятна. Пропасть между нами никогда не сойдется.
— Марианна, я… черт!
— Если тебя это так интересует, то знай, что я не спала ни с одним из мужчин пока работала в борделе. А теперь будь добр уйти.
— Ты меня не так поняла…
Жалкая попытка вернуть мое доверие.
— Уйди, — тихо произношу я.
Спокойствие. Я впала в состояние холодной сдержанности. Маркус качает головой, но не произносит ни слова. Дверь за ним закрывается, а после хлопает дверь на нашем этаже. Надеюсь, король не поддастся эмоциям. «К черту! Я его ненавижу!»
***
Я несколько раз перебрала все холсты, расставила их по всей комнате. «Нет! Его здесь нет!» Мало того, что они пытали меня, так еще им захотелось поиздеваться над моими чувствами. Сраные ублюдки!
Я опускаюсь на пол и рассматриваю потолок. Все хорошо. Все отлично. Я найду их и заставлю страдать. Это я умею. Точно!
С Маркусом все проще. Его нет и не было для меня. Сто лет очень большой срок. Я застыла. Меня уже не разбудить. Кстати, о сне. Я не хочу больше закрывать глаза. Я не хочу больше видеть кошмары. Я лежу и обдумываю, что мне делать дальше. Нужно действовать в своих интересах. Пока что мне нужно вернуть свой портрет. Я безумна и жестока, когда речь касается моих работ. Я — их мать. Они — мои дети. И они поплатятся за то, что отняли у меня мое детище.
ГЛАВА 8
Две недели. Прошло две недели с того дня, когда все мои эмоции стали сходить на «нет». Осталось только одно желание… желание мести.
За это время я познакомилась со всеми обитателями дома. Хотя «познакомилась» это громко сказано. Все эти дни я делала вид, что я вполне обычная и ни в чем не нуждающаяся вампирша. Просто бледная тень, которая существует рядом с остальными. Я всегда соглашалась помочь Роксане и девушкам. Они щебетали, а я погружалась в свои мысли. Признаюсь, порой мне была необходима их компания, осознание того, что я не одна.
Все оставшееся время я старалась проводить в своей комнате. Вышло так, что поначалу Роксана приносила мне еду туда, и я была довольна, что меня не дергают и не заставляют общаться со всеми жителями особняка. Но я снова сама все испортила, иногда просто игнорируя прием пищи. Мне стало абсолютно плевать на свое тело. Я снова похудела. Я понимаю, что это глупо, потому что мне необходимы силы для моих грандиозных планов, но не могу никак справиться с равнодушием ко всему происходящему.
В конце концов Роксана перестала закрывать глаза на мои причуды, и мне пришлось выйти ко всем обитателям особняка. Я подозреваю, что инициатором моего появления за столом был Маркус. Так, по его мнению, я хотя бы ем. Я специально садилась в конце стола, чтобы скрыться от взгляда короля, с которым я не общалась все это время и старалась не попадаться ему на глаза.
Со временем я даже привыкла к большому скоплению вампиров и шумным трапезам. Как оказалось, обитатели дома самые обыкновенные вампиры со своими тараканами в голове. Мужчины — воины, женщины — домохозяйки. Их все вполне устраивало. Странно было то, что среди обитателей не было детей. Как мне объяснила Роксана, это потому что вампирша, как только забеременеет, вместе со своей парой покидает особняк, в котором постоянно что-то происходит. Пара переезжает в собственный дом, где они проводят время в ожидании своего малыша. В этот период воин не выходит на службу и полностью посвящает себя жене. Идиллия…
Сейчас я сижу на крыше дома. Я так соскучилась по свежему воздуху, легкому морозу по коже, снегу. Я пропустила завтрак. Кажется, что прошлого ужина хватит на неделю. Это не первый мой пропуск приема пищи уже со всеми. Маркус, может, и позлится, а остальные особо и не будут волноваться. Роксану я предупредила.
Я подтягиваю ноги, обхватываю их руками и кладу подбородок на колени. Я немного замерзла. На улице прохладно, а я лишь в джинсах и свитере.
Делаю губки буквой «О» и выдыхаю белый пар. Улыбаюсь сама себе. Я готова сидеть так часами. Очень хочется увидеть рассвет. Помню, как мне его не хватало несколько лет, и от этого возникала тянущая боль в области сердца. Поэтому после, когда свет уже не причинял мне боли, я очень часто дожидалась восхода солнца.
Поворачиваю голову на бок, прижимаюсь щекой к коленкам и прикрываю глаза. Может, на морозном воздухе мне удастся подремать, и меня не будут мучить кошмары. Я не спала две недели. Точнее, поначалу спала, но совсем мало. Потом отказалась от отдыха и вовсе, потому что стоило мне только заснуть, как снова возникали боль и темнота.
Я вдыхаю морозный воздух и покрепче обхватываю колени. Мне так уютно и блаженно. Мои чувства обострились от голода. Я не питалась кровью уже… я даже не помню сколько.
Внизу слышна какая-то возня. «Не дадут мне отдохнуть». Смотрю вниз и вижу Маркуса в окружении воинов. Наверное, что-то случилось. Прячу нос в складках свитера, продолжая только глазами следить за происходящим. Маркус злится. Это видно по его жестам. Я не напрягаю слух. Мне абсолютно все равно, что у них там произошло. Большие мальчики, разберутся.
Внезапно Маркус оборачивается и поднимает голову. Его глаза встречаются с моими. Он что-то говорит воинам и те, взглянув на меня, уходят. Мне
