Ранканка не просто жила в свое удовольствие под крылышком богатого мужа, ничем себя не утруждая. Супруг обучил ее всем тонкостям ведения дел.
— Скажем так: у меня есть чем заинтересовать вас и ваших деловых партнеров. Надеюсь, вы сможете уделить мне несколько часов и пригласите своих друзей на деловую встречу, которая состоится завтра в полдень в общем зале «Теплого Чайника». Я снимаю комнату у Шамута, и он заверил меня, что нашему собранию никто не помешает.
Она замолчала и улыбнулась, увидев отвисшую челюсть Жабы.
Бакарата просто сбила с ног способность этой женщины быстро добиваться своего в делах. Но он скоро пришел в себя, и колесики в его голове завертелись с дьявольской быстротой, просчитывая, как можно обернуть ситуацию себе на пользу.
— Ну, я знаю пятерых, которые будут рады купить у вас запасы этого чудесного вина. Со своей стороны, если вы согласитесь, чтобы я выступал вашим представителем в этом деле, я с удовольствием освободил бы вас от возни с делами, — сказал Бакарат, пуская в ход свой самый дружелюбный и искренний тон.
— Благодарю за столь благородное предложение, — так же дружелюбно пропела Марьят, — но мне неловко обременять вас такой ответственностью.
Она быстро встала и подняла руку, пресекая дальнейшие препирательства.
— Было очень любезно с вашей стороны выслушать мое предложение, — сказала она, забирая бутылку из-под носа Бакарата и осторожно возвращая ее в сумку. — Мне предстоит еще несколько встреч. Спасибо, сэр. Буду ждать вас и ваших партнеров завтра в «Теплом Чайнике».
С этими словами она вышла из конторы Бакарата, и он не посмел задерживать ее. У него в голове почти уже созрел план, как прижать к ногтю эту наглую ранканскую стерву. Он ей покажет, как делается бизнес в Санктуарии и почем фунт лиха! И, само собой, постарается загрести все вино себе.
— Бартлеби! — позвал Жаба.
— Да, сэр, — проскрипел худой, длинноносый писарь, вошедший в кабинет хозяина.
— Раздобудь список лиц, с которыми встретится сегодня госпожа Марьят, — приказал толстяк. — А еще найди господина Минга и скажи, что я хочу встретиться с ним и его людьми вечером в «Распутном Единороге».
Бартлеби сглотнул, зная, что имя Минг предвещает, что чьи-то головы полетят с плеч. И поспешил выполнять поручения господина.
***
Молин Факельщик был человек занятой. С тех самых пор, как он прибыл в Санктуарии, оказалось, что ему досталась вся бюрократическая волокита, и он с пылом взялся за нудные государственные дела. Именно поэтому принц Кадакитис мог не беспокоиться по поводу технической стороны руководства. Молодой принц был весь в заботах, воплощая свою идеалистическую мечту — примирить меж собой разношерстных обитателей Санктуария.
И, конечно, тем, как развеселить и чем-нибудь занять Бейсу.
И все же когда ранканскому жрецу доложили, что с ним хочет повидаться ранканка по имени Марьят, он отложил планы строительства городских стен и согласился ее принять. Факельщик знал о ее супруге и даже встречался пару раз с Марьят в дни процветания Рэнке. Он слышал о трагедии, разыгравшейся в Аквинте, и теперь сгорал от любопытства, почему это Марьят приехала именно в Санктуарии и о чем она хочет говорить.
В дверь Молина мягко постучали. Это был его секретарь Хокса, он сообщил, что Марьят уже пришла и ждет. Жрец кивнул и велел Хоксе пригласить женщину в кабинет.
— Мое почтение, госпожа, — сказал Молин, вставая и подходя к ней, словно Марьят была его старой знакомой, с которой он не виделся много лет. Собственно, так оно и было, хотя тогда, в Рэнке, они не успели познакомиться как следует.
— Лорд Факельщик! — Марьят сделала реверанс, когда Молин поцеловал ей руку. — Я так долго была лишена удовольствия видеть вас…
— Пожалуйста, примите мои искренние соболезнования по поводу недавней гибели вашего мужа, — сказал Молин с неподдельной грустью. — Крандерон был прекрасным человеком и честным торговцем. Все, кто знал его, будут долго помнить и грустить о нем.
— Благодарю вас за доброту и участие, — ответила Марьят, присаживаясь на стул, предложенный Молином. Сам он опустился на стул напротив, а не в кресло за письменным столом, где сидел до ее прихода. Этим он выказывал свое расположение к ней, уважение и отношение, как к равной.
Еще он заметил, что женщина говорит на идеальном ранкене.
Она вела разговор так естественно, что, сам того не замечая, Молин перешел на дворцовый диалект. Так приятно поговорить с культурным и светским человеком!
— Прошу принять и мои соболезнования, я знаю, что недавно вы потеряли любимую жену, — продолжала Марьят.
— Да, — ответил Молин. — Правда, наши с ней отношения несколько разладились незадолго до этого. Но все же терять близких людей всегда горько и тяжело.
Молин помолчал и продолжил, переводя разговор на другие, не настолько личные, темы.
— Чему обязан радостью видеть вас? — спросил жрец, стараясь облечь любопытство в наиболее вежливую форму.
— Попав в Санктуарии, я много слышала о вас, лорд Факельщик. Люди говорят, что вы творите чудеса ради города, отстраивая стены и поддерживая порядок, — сказала Марьят, даря ему милую и чуть кокетливую улыбку.
Глядя на лицо Марьят, весьма привлекательное для женщины ее лет, Факельщик осознал, как давно он не обменивался любезностями с дамой своего возраста и положения. Беседа для вечно занятого делами жреца принимала новый, неожиданно приятный оборот.
— Вы очень любезны, госпожа. Я поставил себе задачей поднять этот город воров на более-менее респектабельный уровень.
Ваша похвала служит признанием тех небольших успехов, которых я сумел добиться, — скромно ответил Молин.
— На мой взгляд, милорд, успех более чем очевиден. О, я даже слышала, что по всей империи бытует мнение, что Санктуарии сегодня — прекрасное место, чтобы начать новую жизнь, — продолжала плести кружева изящной беседы Марьят.
— Значит, цель вашего визита — начать в Санктуарии новую жизнь? Полагаю, Крандерон оставил вам в наследство начальный капитал. Надеюсь, достаточный, чтобы снять особняк в лучшем районе города. Я бы мог предложить вам один за вполне приемлемую цену. — Факельщик понял, что надеется, что эта женщина поселится в
городе и войдет в круг его друзей.
— Признаться, я подумывала о чем-то более дерзком, — сказала Марьят, мягко заигрывая со жрецом. — Собственно, я хочу открыть свое дело, которое непременно пойдет на пользу экономике Санктуария.
Это заявление поразило даже обычно готового ко всему Молина. Он недоуменно моргнул.
— Что вы имеете в виду?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
