— Что он говорит? — спросила Эмили.
— Ты оскорбила его ману, — прошептал ей на ухо Джастин.
— Его маму?
— Его ману, черт возьми! Задела его честь, достоинство. Для маори мана — это все, и если они сочтут, что им нанесено оскорбление — намеренно или случайно, — возмездия не избежать. Он собирается объявить тебе войну.
Эмили попробовала высвободиться, бормоча:
— Да чтобы какой-то переросток с серьгами в ушах осмелился мне угрожать! Где мое ружье? Я покажу этому недоноску...
Джастин прикрыл ей рот ладонью, а вождь изрек новое обвинение в адрес девушки и сильно ткнул ее пальцем в грудь. Эмили судорожно сглотнула, ожидая, что сейчас начнется драка.
— Прекратить! — скомандовал Джастин, и, хотя говорил он тихо, туземцы мгновенно прореагировали на его приказ. Вождь прервался на середине фразы, и воцарилась полная тишина.
Одной рукой Джастин по-прежнему зажимал Эмили рот, второй плавно повел вокруг, как бы приглашая всех любоваться природой, и заговорил на языке маори. Слова лились песней, ласкали и убаюкивали, Эмили заслушалась, притихла и завороженно провожала глазами взмахи его руки. Туземцы внимали будто зачарованные, и даже только что сердитый, казалось, вождь сменил гнев на милость.
Джастин завершил свою речь неожиданно. Снял ладонь со рта Эмили, приподнял ее голову и как бы пригласил всех внимательно посмотреть на девушку. Передние ряды в испуге отпрянули, тараща глаза и оживленно жестикулируя. Эмили распирало от гордости. Видимо, Джастин сказал им, чтобы близко не подходили к ней, потому что она принадлежит только ему и он готов защищать ее до последней капли крови.
Вождь скорчил презрительную гримасу, ткнул пальцем в сторону седого туземца, повернулся и двинулся вверх по склону холма. За ним последовали остальные, оставив Эмили и Джастина в покое. Как только он ее отпустил, девушка облегченно вздохнула и кротко вымолвила:
— Спасибо за все.
— Не стоит благодарности, — резко ответил Джастин. — А теперь, если не возражаешь, я пойду поговорю с ними. Мы бы и раньше это сделали, но на пути к дому племя туземцев попало в засаду и оказалось в плену у королевы джунглей Эмили Скарлет.
Джастин направился к вершине холма, брезгливо стряхивая песок со штанин. Закралось подозрение, что его пылкая речь перед толпой дикарей не содержала обещания пролить кровь в защиту чести и достоинства Эмили.
— Что ты сказал им? — крикнула вслед девушка и в ужасе поняла, что голос сорвался. Она была в полном отчаянии. Очень хотелось услышать из уст Джастина, что он думает и заботится о ней. В конце концов, именно это она ожидала услышать все последние годы. Не останавливаясь, Джастин бросил через плечо:
— Я им сказал, что ты не в своем уме, сбежала из сумасшедшего дома, спряталась на судне, отплывавшем в Новую Зеландию, тебя не сразу нашли, и вот ты здесь.
На вершине холма он задержался.
— Еще я сказал, — добавил он, — что в твоей семье все были сумасшедшими и один из твоих предков вообразил себя птицей киви и пытался спрыгнуть с крыши Тауэра, позабыв, что киви не летают.
Эмили была вне себя от ярости. Жажда мести охватила ее всю, целиком. Она схватила ружье и стала целиться, но вовремя сообразила, что убивать Джастина нельзя, избрала мишенью соседнее дерево и нажала на курок. Раздался сухой щелчок, Джастин изумленно оглянулся, сразу понял, что произошло, и ринулся вниз. Эмили попыталась спрятать ружье за спину, хотя отлично понимала, что из этого ничего не выйдет.
Джастин потянулся за ружьем и оказался нос к носу с Эмили, отобрал оружие и зло прошипел:
— Если ты думала, что я оставлю в доме заряженное ружье, значит, ты еще глупее, чем кажешься.
Он швырнул ружье в хижину, повернулся и хотел было уйти, но Эмили тихо позвала его:
— Джастин.
Он остановился.
— Ты меня ненавидишь?
— Хочу, но не могу. Если бы мне это удалось, жить стало бы легче.
От этого признания на душе у нее потеплело, губы раздвинулись в лукавой улыбке. В суматохе Джастин позабыл напомнить, что выходить из дома нельзя, и теперь Эмили никто не мешал поступать по своему разумению. Придерживая рукой юбку, чтобы не шуршала, девушка отправилась вслед за хозяином хижины.
Она передвигалась от дерева к дереву, стараясь оставаться незамеченной, но во время очередного маневра ненароком наступила на сухую ветку. Раздался треск, слышный, казалось, на другой стороне леса. Девушка затаилась и стала вслушиваться. Ни звука, ни шороха. Видимо, Джастин остановился и тоже прислушивается. Она подождала, пока он возобновит путь, и двинулась дальше. Наконец-то представился шанс выведать, чем он занимается от рассвета до заката.
Заросли поредели, на смену редким деревьям пришли густые кусты, усыпанные благоухающими крупными цветами, и Эмили пришлось ползти дальше на четвереньках, чтобы голова не торчала над кустами. Так она добралась до края зарослей и уперлась в загородку из заостренных кольев, воткнутых в землю.
— Надо сказать спасибо, что на колья не насажены человеческие черепа, — успокоила себя Эмили, тут же подумав: «Во всяком случае, пока что».
Эта мысль преследовала девушку, пока она кралась вдоль частокола, скрываясь за кустами. Наконец среди кольев показался прогал, в который нырнул Джастин. Охранников не было видно, и Эмили пошла следом.
За оградой открылось небольшое селение, мирно дремлющее на жарком солнце. Джастин вошел в круглую хижину по другую сторону центральной площади. Последовавшая за ним Эмили встретила лохматого пса, он поднял голову, но лаять не стал, а широко зевнул и лениво махнул хвостом. «Видимо, туземцы, как и мой отец, верят, что никто им не причинит вреда», — промелькнуло у нее в голове.
Эмили подкралась к хижине и пошла вдоль глухой стены. Интересно, что вынудило Джастина искать встречи с маори? Возможно, он хочет купить землю на украденное золото? Вспомнились рассказы о злодеях, науськивавших дикарей на европейцев, чтобы в пылу сражения лишить туземцев их земли. От этой мысли стало не по себе, девушка нервно оглянулась, но ей пока ничто не угрожало.
Она присела у стены, проковыряла в тростнике дырочку и прильнула к ней глазом. В свете факелов, торчавших из земляного пола, можно было разглядеть толпу туземцев в набедренных повязках, рассевшихся, скрестив ноги, полукругом по всему помещению. Среди мужчин виднелись женщины в накидках из перьев. Эмили узнала сурового вождя и его седовласого советника. Взоры присутствующих были прикованы к площадке в центре хижины, и на лицах читалась торжественность. Даже вождь поглядывал на происходящее с некоторым любопытством, хотя темные глаза его выражали легкий скепсис.
