Мысль не успела ещё оформиться в моей голове, как позвонили снизу, сказали, что доставили ужин из ресторана. Джастин пошёл открывать дверь, а я, уже скучая без тепла его тела, сжалась в комочек на диване; боль отступила, сменившись сонливостью.
Однако всю дремоту как рукой сняло, стоило моему носу учуять аппетитные запахи, долетающие до меня из кухни.
Желудок сжался, и я внезапно поняла, насколько голодна. Есть я хотела сильнее, чем спать – это точно.
Придя на кухню, я посмотрела на Джастина, стоящего ко мне спиной и раскладывающего еду по тарелкам.
– Могла бы и не вставать, я бы принёс всё в гостиную, – не оборачиваясь, сообщил он, видимо, почувствовав моё присутствие.
– Обещаю, я буду готовить, – вместо ответа сказала я.
Он пожал плечами.
– Это не обязательно.
– Нет, обязательно, – с нажимом произнесла я.
Он просто обернулся через плечо и подарил мне улыбку.
– Как хочешь.
В домашней обстановке я могла спокойно насладиться превосходной итальянской едой и компанией собственного мужа.
Конечно, ведь Марии, без сомнения задавшейся целью испортить мне жизнь, не было поблизости.
Джастин оказался прекрасным собеседником. Наверное, в первый раз нам представилась возможность просто побыть вдвоём, без моих гипер–активных подруг, без его семьи, без посторонних или незнакомых людей. Просто спокойный вечер наедине. В нашей квартире. За простыми разговорами.
Так нормально и так по-семейному.
Мне нравилось и хотелось лучше узнавать Джастина, поэтому я расспрашивала его об учёбе в колледже, о его семье, даже о работе. И на любой из моих вопросов получала полный и подробный ответ. Он не отмахивался от них и не уходил от ответа, что для меня поначалу было даже несколько странно, так как я уже считала своего мужа человеком скрытным и не особо любящем распространятся о себе, но, видимо, ошибалась.
Скорее он избегал неудобных тем. Остальным же делился легко, свободно и вполне охотно.
– Дженнифер всегда была настоящим сорванцом, а потом, когда в шестнадцать лет увлеклась мотогонками, отца чуть удар не схватил, – я удивлённо распахнула глаза, не представляя его сестру – стройную, женственную блондинку – сидящей на байке.
Джастин, заметив выражение моего лица, рассмеялся.
– Не удивляйся, на самом деле это было последней каплей. Родители отправили её в закрытую частную школу на два года, где ей по всем параметрам должны были придать лоск и отучить от дурных привычек.
– И как? Получилось?
– Моя сестра упрямая, она не показала обиды, не кричала на родителей, ультиматумы не ставила, просто пересела с байка на лошадь. В школе считалось, что для "леди" – это позволительно, только вот скакала она на ней, отнюдь не так, как положено "леди".
– Могу представить, – усмехнулась я.
– Думаю, нет, – подмигнул он, – но когда она с очередным своим знакомым уехала в Техас на Родео, вот тогда в семье случился настоящий "ад".
Некоторое время мы смеялись, а потом Джастин спросил о моих родных.
– У меня всё совсем не так весело, как у тебя, – всё ещё посмеиваясь, проговорила я. – Ну, ты уже знаешь, что у меня ни братьев, ни сестёр нет, только три немного сумасшедшие подруги. В этом году я окончила колледж, наверное, пойду по стопам мамы, буду преподавать литературу в школе, хотя, может быть, и нет.
– То есть ты ещё не искала работу после окончания?
– Нет, – отложив вилку в сторону, я на мгновение опустила взгляд, а потом посмотрела на Джастина прямо. – Была занята подготовкой к свадьбе... с Оливером, как ты знаешь.
– Ну, – казалось, он никак не отреагировал на упоминание Оливера, – если хочешь, можешь не работать.
– А если хочу.
– Тогда, конечно, устраивайся и работай, ничего против не имею, просто хочу сразу это прояснить.
– Погоди, мы сейчас обсуждаем планы на будущее, так? – нахмурившись, переспросила я.
Ощущения были какими-то странными.
– Наверное, да, так и есть.
Я не стала говорить, что, может, нам ещё рано этим заниматься, ведь неделя не закончилась, и кто знает, что случится, так что я промолчала, но только лишь об этом. На самом деле, меня мучил один вопрос.
– Джастин, – медленно начала я. – Хочу спросить... прости, что снова завожу об этом разговор, но...
– Да, что такое? – напрягся он.
Не что, а кто… всегда между двумя есть это пресловутое «кто».
– Мария. Ты что–то сообщал ей о нашем уговоре?
– Нет, – его удивление было искренним. – Так она знает?
– Знает и помахала этим перед моим носом.
– Не думаю, что мама стала бы ей рассказывать, но я спрошу.
– Нет! – воскликнула я. – Не надо! Пожалуйста!
– Хорошо–хорошо, – улыбнулся он моей бурной реакции.
Но мне действительно не хотелось представать в глазах Мэри–Линн этакой пронырливой особой, настраивающей сына против неё своими подозрениями или обидами.
Посмотрев на лицо своего мужа, я задумалась, покусывая нижнюю губу, взвешивая все за и против. Стоило ли начинать разговор о том, что крутилось в моей голове, словно заевшая пластинка, или не портить сегодняшний вечер своей больной фантазией.
Но, в конце концов, я решилась, ибо сойду с ума, если тотчас же не сделаю этого.
– Джастин…
Он улыбнулся мне, ожидая продолжения.
– Когда я, хм... оступилась и... хм... упала в фонтан, перед этим я слышала, что ты и Мария о чём–то разговаривали. Только не подумай, что я подслушивала, – быстро добавила я, хотя, вероятно, яркий румянец на моих щеках явно дал ему понять, что именно этим я и занималась. Никогда не умела врать. – Просто... просто... раз уж ты теперь мой муж, – нервно хихикнув, я быстро зажала рот ладонью. Эта нервозность заставляла меня вести себя неадекватно. – То мне хотелось бы знать, о чём... о чём... о чём вы там шептались в тёмном уголке парка, – твёрдым и каким–то даже злым тоном закончила я. Совсем не так планировала задать этот вопрос.
Покосившись на почти пустой бокал красного итальянского вина, я списала на него своё состояние.
Джастин тяжело вздохнул.
– Шеннон, ни о чём, что было бы тебе интересно.
– Отнюдь, мне даже очень интересно, - довольно прохладно ответила я.
Лёгкая атмосфера вечера с концами улетучилась, теперь воздух вокруг меня чуть ли не искрил от повисшего напряжения. Его ответ был адресован не Шеннон-взрослой женщине и жене, а Шеннон-маленькой неразумной девочке. Сейчас Джастин, словно Оливер, решал за меня, говоря, что что-то находится вне пределов моего понимания. Ох, как меня это злило!
– О том, что уже в прошлом, – наконец, сказал он.
– По–моему, Мария так не считала и не считает.
– Она может не считать, о чём угодно и как угодно, может придумывать всё, что хочет, но это ничего не изменит. Я уже женат… на тебе, Шеннон, а всё, что было между мной и ею, в далёком прошлом, к которому я никогда не собираюсь возвращаться. Мне правда жаль, что она надоедает тебе. Могу поговорить с ней, попросить держаться подаль...
– Нет! – ещё чего не хватало, представляю радость этой стервы, когда она поймёт, что я нажаловалась на её преследование Джастину. – Не стоит.
– Смотри сама.
Он встал и принялся убирать посуду со стола.
Я вскочила следом, помогая ему очистить блюда от остатков еды и загрузить всё в посудомоечную машину.
– Почему вы расстались? – спросила я.
Этот вопрос преследовал меня с тех пор, как я увидела жгучую брюнетку, с элегантностью выскальзывающую из своего дорогого авто. С первой секунды её появления я распознала в ней соперницу.
– Почему тебя это так интересует? – со вздохом спросил он.
– Почему ты упорно не хочешь отвечать на этот вопрос?
– Почему ты хочешь знать что–то о моих бывших женщинах, разве это не ранит?
– А почему ты не хочешь о них рассказывать?
Мы застыли друг напротив друга с тарелками в руках.
