Грант.
Но Эмили не может заполучить его. У нее не может быть ни с одним мужчиной того, что нашли ее подруги и коллеги, даже если она встретит человека, который действительно полюбит ее.
– Миледи.
Она круто повернулась и увидела, что в дверях стоит Бенсон, смущенно переминаясь с ноги на ногу. Кровь бросилась ей в лицо, и Эмили резко спросила:
– Что такое?
– К вам лорд Уэстфилд, миледи.
Она похолодела. Грант здесь, у нее в холле. А она кричала так, что он, конечно же, слышал ее оскорбительные для него заявления. Эмили отвернулась от слуги, от подруг и подошла к окну, чтобы успокоиться. Хотя вряд ли это было возможно.
Она поднесла ладони к щекам и почувствовала, как они горят. Пальцы дрожали, дыхание было прерывистым. Призвав на помощь всю свою выучку, Эмили постаралась замедлить бешеное сердцебиение.
Почувствовав, что снова может дышать, она сказала:
– Пусть милорд войдет.
Заложив за спину дрожащие руки, она устремила взгляд на дверь, не обращая внимания на Анастасию и Мередит. В комнату вошел Грант.
Всякий раз при виде Гранта Эмили потрясала его сила. И еще ее потрясало, что несмотря на эту силу и крупное телосложение, он сохранял изящество движений. Грант представлял собой прекрасное равновесие силы и самообладания.
В отличие от Эмили. В данный момент она пришла в ярость. И судя по озабоченному взгляду, брошенному на нее Грантом, он это понял. А из этого следовало, что он все-таки слышал ее крики. Румянец стал ярче, и Эмили страшно захотелось забиться в угол и никогда больше не смотреть Гранту в глаза.
Он перевел взгляд на Мередит и Ану, стоявших рядом, все еще бледных, все еще потрясенных услышанным. Взглянув на подруг, Эмили вздрогнула.
Она удивилась, когда по лицу Гранта скользнула тень. На нем выразилось… возмущение. Порицание. Желание защитить. Все это очень напоминало то, что она видела на лице Лукаса в ту ночь, когда ворвалась в их с Аной дом. Тогда Эмили охватила зависть к подруге. А теперь Грант, кажется, выразил все те же чувства одним резким взглядом.
– Леди Эллингтон, прошу прощения, что помешал, – тихо проговорил он, снова переводя взгляд на нее и держась спокойно и учтиво. – В вашей записке вы пригласили меня на два часа, не так ли?
Эмили судорожно втянула в себя воздух и шагнула вперед, твердо решив, что не позволит чувству унижения повлиять на свое поведение и сбить с установленного курса, на который она стала.
– Да, вы правы. Мои подруги как раз уходят. – И она бросила на женщин многозначительный взгляд.
Ана вздохнула:
– Да. Мы уже собирались уходить.
Подойдя к Эмили, она взяла ее за руки. Глаза их встретились, и Эмили передернулась, увидев в глазах подруги жалость. Меньше всего Эмили хотелось, чтобы подруги жалели ее. Потом Ана поцеловала ее в щеку.
– Ты же знаешь, я люблю тебя, как сестру.
– Я знаю, – прошептала Эмили в ответ, стараясь взять себя в руки. – Я это знаю.
Мередит подошла к ним и положила ладонь на щеку Эмили.
– Я не собиралась до такой степени тебя расстраивать, направляясь сюда. Я… я прошу прощения за все, Эм, и надеюсь, что к тому времени, когда мы с Тристаном вернемся, ты меня простишь.
Эмили кивнула, Слезы снова обожгли ее глаза.
– Конечно, я прощу. Ты знаешь, что прощу. Я никогда не могла долго сердиться на тебя, даже если ты того и заслуживала.
Мередит улыбнулась, но в улыбке ее была едва заметная грусть. Потом дамы простились с Грантом и вышли из гостиной. Тогда Грант плотно притворил за ними дверь.
Эмили понимала, что следует выразить протест. Согласно ее планам, это Эмили должна была закрыть дверь, удивив Гранта своей смелостью. Но сейчас она чувствовала что угодно, кроме смелости. Она чувствовала… разбитость. Ей хотелось утешения, хотя меньше всего Эмили могла бы просить утешения у того, кто стоял сейчас перед ней. Она не может зависеть от него или от кого-либо еще. Поскольку сейчас хочет, чтобы он понял, как деятельно и плодотворно они могут сотрудничать. Она не может вести себя как слезливая жеманница, если хочет, чтобы Грант согласился на ее предложение.
– Эмили, – тихо сказал он и шагнул к ней.
Она вздрогнула от его ласкового голоса. Этот голос пригвоздил ее к месту, и она могла только беспомощно смотреть, как он медленными шагами идет по комнате.
Как будто она – испуганный кролик, и он боится, что этот кролик может убежать от него.
Так оно и было на самом деле. Ей действительно хотелось пуститься наутек. И спрятаться, чтобы Грант не увидел, насколько она уязвима.
Но Эмили осталась на месте, он протянул к ней руку. Перчаток на его руках не было, и теплые пальцы коснулись ее щеки. Эмили отрывисто вздохнула.
– Вы огорчены.
Голос у него звучал ровно. Это было замечание, не вопрос. Но оно прозвучало невероятно ласково. Утешительно. А разве он должен утешать ее? Это же совершенно ни к чему.
Она покачала головой, и его пальцы скользнули по ее щеке. Удовольствие, которое она ощутила при этом прикосновении, было почти невыносимым.
– Мы просто… просто разошлись во мнениях, – солгала она. – Не произошло ничего такого, о чем вам стоило бы беспокоиться.
– И тем не менее я беспокоюсь.
– Благодарю вас, Грант, – прошептала она. Голос у нее дрожал, как дрожали руки и колени.
Их взгляды встретились. Эмили стало не по себе. Слишком многое в этом человеке вызывало у нее страх. Невозможно быть таким сильным и при этом таким нежным. Он мог привести ее в отчаянье и тут же притянуть к себе. С ним она теряла душевное равновесие. Теряла веру в себя.
И казалась себе более живой, чем за долгие, долгие месяцы.
Эмили отвернулась и подошла к камину. Положив на полку дрожащую руку, она попыталась хотя немного вернуть себе самообладание и достоинство. Ей нужно и то и другое, прежде чем она откроет правду и тем самым раз и навсегда изменит отношения между ними.
Она услышала, как за спиной пошевелился Грант. Он сделал к ней шаг, и Эмили напряглась, ожидая его прикосновения. Сейчас оно последует, она не сомневалась.
– Должен сказать вам, Эмили, я не знаю, что о вас думать.
Его голос звучал совсем близко, и она ощутила дыхание Гранта у себя на затылке. Его пальцы обхватили ее плечо, и она не устояла и в ответ на его осторожный призыв повернулась к Гранту лицом.
А он продолжал, и лицо у него было совершенно непроницаемое:
– Судя по всему, вы – настоящая леди, но под внешним лоском есть в вас что-то потаенное, что вы не показываете миру.
Она постаралась не выразить на лице удивления. Неужели он действительно рассмотрел все это за то короткое время, пока они следили друг за другом?
А он продолжал:
