примирения врагов, в качестве наиболее подходящей политической формы для объединения того, что было разъединено. Она стала примирением между старой общиной и новым обществом. Мистифицирующая форма заключается во внешнем переустройстве утраченного единства. Мистификация оказалась прогрессивной.
В наши дни, на противоположном полюсе истории, экономический процесс привёл к обобществлению производства и людей. Политика, напротив, стремится к их разделению, для их поддержания в качестве простых поверхностей обмена для капитала. Коммунистическая форма становится всё более и более сильной в старом капиталистическом мире. Демократия представляется примирением между прошлым, всё ещё воздействующим на настоящее, и будущим – коммунистическим обществом. Мистификация реакционна.
5.1.6. Часто говорится, что зачатки (или даже формы, по выражению некоторых) демократии находятся у истоков жизни нашего рода, в примитивном коммунизме. Однако видеть проявление зачатков высшей формы спорадически проявляющейся в низшей форме является недоразумением. Эта «демократия» появилась в очень особенных обстоятельствах. Когда они исчерпали себя, произошёл возврат к предыдущей форме организации. Например: военная демократия в её самом начале. Избрание лидера происходило в определённое время и для особых задач. Как только они исполнялись, лидер вновь поглощался коммуной. Демократия, проявлявшаяся на время, поглощалась вновь. То же самое касается тех форм капитала, которые Маркс называл допотопными. Ростовщичество было архаичной формой того денежного капитала, который мог проявиться в античных обществах. Но их существование всегда было шатким, потому что общество защищалось от их разлагающего воздействия и упраздняло их. Только когда человек стал товаром, капитал смог развиться на безопасной основе, и не мог уже быть поглощённым вновь. Демократия может появляться только с того момента, когда люди уже разъединены полностью и пуповина, соединяющая их с общиной разрезана; то есть, когда появляются индивиды.
Коммунизм иногда может проявляться в этом обществе, но он всегда поглощается вновь. Он сможет реально развиться только с того момента, когда будет разрушена материальная общность.
5.1.7. Демократический феномен ясно проявляется на двух исторических этапах: во время разложения примитивной коммуны в Греции; и во время разложения феодального общества в Западной Европе. Не подлежит сомнению, что в течение этого второго периода феномен проявляется с большей интенсивностью, поскольку людей реально низводят до статуса индивидов и их больше не объединяют античные социальные отношения. Буржуазная революция всегда появляется как приведение масс в движение. Отсюда возникает буржуазная проблема: как объединить и зафиксировать их в новых социальных формах. Отсюда, учрежденческая мания и вспышка права в буржуазном обществе. Буржуазная революция – это социальная революция с политической душой.
Во время коммунистической революции, массы должны будут быть уже организованными капиталистическим обществом. Они не будут искать новые формы организации, но создадут новое коллективное бытие, человеческую коммуну. Это ясно видно, когда класс действует во времени как историческое существо, т.е. когда он организуется в партию.
В коммунистическом движении часто говорилось, что революция не является проблемой форм организации. Для капиталистического общества, напротив, всё является организационным вопросом. Вначале своего развития, он предстаёт как поиск хороших учреждений; в конце его – как поиск наилучших структур для заключения человека в тюрьмах капитала: фашизм. В обоих своих крайних проявлениях, демократия лежит в сердце этого поиска: сначала политическая демократия, затем социал-демократия.
5.1.8. Мистификация – это не феномен, спланированный членами правящего класса, не их сознательная ложь. Если бы это было так, достаточно было бы простой адекватной пропаганды для её искоренения из человеческих умов. Фактически она действует в глубинах социальной структуры, в рамках социальных отношений:
«То, что общественное производственное отношение представляется как предмет, находящийся вне индивидуумов, и что определенные отношения, в которые эти индивидуумы вступают в процессе производства своей общественной жизни, представляются как специфические свойства вещи, — это извращение; эта не воображаемая, а прозаически реальная мистификация характеризует все общественные формы труда, создающего меновую стоимость»
(Маркс – «К критике политической экономики»)
Поэтому необходимо объяснить каким образом реальность является мистифицирующей как эта простая вначале мистификация становится всё большей и большей, достигая своего пика при капитализме.
5.1.9. Изначально, человеческая община подчинялась диктатуре природы. Ей приходилось бороться против неё, чтобы выжить. Диктатура была непосредственной, и община целиком подчинялась ей.
С развитием классового общества, государство выдает себя, как представителя общины и претендует на воплощение борьбы человека против природы. Однако, если учитывать слабость развития производственных сил, диктатура природы всегда эффективна. Она косвенна и опосредована государством и особенно давит на самые непривилегированные слои. Когда государство определяет человека, оно принимает человека из господствующего класса за субстрат человека по определению. Мистификация завершена.
5.1.10. При капитализме, есть первый период, когда, несмотря на захват власти буржуазией, капитал господствует лишь формально. Сохраняются многочисленные пережитки предыдущих социальных формаций, препятствующие господству капитала над всем обществом. Это эпоха политической демократии с её апологией индивидуальной свободы и свободной конкуренции. Буржуазия представляет её как средство для освобождения людей. Но это мистификация, потому что:
«В условиях свободной конкуренции свободны не индивиды, а капитал»
(Маркс, «Экономические рукописи 1857-59 годов», М: ПСС, т.46.2)
«Отсюда… происходит та нелепость, что свободную конкуренцию рассматривают как конечное развитие человеческой свободы, а отрицание свободной конкуренции отождествляют с отрицанием индивидуальной свободы и основанного на индивидуальной свободе общественного производства. Это есть лишь свободное развитие на ограниченной основе — на основе господства капитала. Поэтому этот вид индивидуальной свободы есть вместе с тем полнейшее упразднение всякой индивидуальной свободы и полное порабощение индивидуальности такими общественными условиями, которые принимают форму вещных сил и даже сверхмощных вещей — вещей, независимых от самих индивидов, вступающих в те или иные отношения друг к другу. Раскрытие того, чем является свободная конкуренция, есть единственный рациональный ответ на превознесение свободной конкуренции со стороны пророков буржуазии или на проклятия в ее адрес со стороны социалистов»
(Маркс, «Экономические рукописи 1857-59 годов», М: ПСС, т.46.2)
5.1.11.
«Демократия и парламентаризм жизненно необходимы буржуазии после её победы, одержанной посредством силы и террора, потому что буржуазия хочет править обществом, разделённым на классы»
(«Battaglia communista» № 18, 1951 г.)
Ей потребовалось согласие для того, чтобы господствовать, потому что её господство не могло продолжаться исключительно благодаря террору. После захвата власти путём насилия и террора, пролетариату не нужна будет демократия, не потому что классы должны могут исчезнуть не сегодня - завтра, но потому что не должно будет оставаться никакой маскировки или мистификации. Диктатура потребуется для предотвращения возврата враждебного класса. Причём, захват пролетариатом государства является его собственным самоотрицанием себя как класса, так же, как и отрицанием других классов. Это начало объединения всего рода,
