предлагали мне его забрать, — возмутился я. — Так вот, я принимаю предложение!
А ситуация, меж тем, накалялась. И кроме боевой продавщицы, на сцену вышла бегущая с оружием наперевес охрана в составе трёх единиц.
Кот же в этот момент пребывал в подвешенном состоянии. В прямом и переносном смысле. С одной стороны — он болтался на хвосте, а с другой — задумчиво поглядывал то на меня с Дружком, то на женщину с тесаком и прилавок.
«И ведь у неё были все шансы, — отметил Алукард. — Хвост мы усатому заблокировали, оттянули на себя большую часть его внимания. А защита у него не такая уж и крепкая оказалась.»
— Что тут происходит, товарищи⁈ — рявкнул один из подлетевших охранников, при приближении они дружно взяли нас с Дружком на прицелы ружей.
— Дымок оказался тварью из Лакуны! — словно выплюнула женщина, продолжая сжимать в руках незаменимый тесак.
— Слышал, Котофей? — Я потряс серого, заодно уводя того с возможной траектории обстрела, — ты у нас теперь тварь и погань, а всего минуту назад был милым котиком! Вот к чему неправильный маникюр на хвосте приводит! — это я на жало в хвосте намекаю, если что.
— Мряф! — отозвался усатый, прочухав, что по крайней мере я его прямо сейчас убивать не собираюсь, и кинул на продавщицу взгляд оскорбленной невинности.
— Да? — искренне удивился охранник. — Так чего же Вы тогда медлите, товарищ? Вытяните руку, осторожно — мы его быстро — того, в решето!
Кот, словно понимая человеческую речь, решил грохнуться в обморок. По крайней мере вполне достоверно оный изобразил.
— Так! А ну, отставить! — я добавил в голос стальных нот. — Никого в решето мы превращать сейчас не будем! Я Избранный. Только что из Лакуны! И моя специализация — приручение и подчинение теросов и им подобных! — В этот момент Кузя, словно подтверждая мои слова, оскалился-улыбнулся окружающим, обнажив ряды игольчатых зубов, и приветливо помахал когтистой лапкой.
Младшего охранника от подобной картины передернуло, и он ещё решительней сжал винтовку.
М-да, Кузьма. Из тебя тот ещё помощник в переговорах. И надо бы выяснить, почему люди начинают обращать на тебя внимание лишь тогда, когда тебе этого хочется? Что за вид мимикрии такой?
К счастью, у меня ещё есть Дружок, который приветливо тявкнул, разряжая обстановку.
— У меня таких, как этот хвостатый — несколько десятков в подчинении, так что я прекрасно понимаю, кто передо мной, и как с ним обращаться, — для наглядности я поднял бедного кота и легонько потряс, после чего аккуратно, но решительно перехватил его второй рукой за шкирку — в том месте, где мама-кошка прикусывает своих детей при переноске.
Котофей в начале маневра пришёл в себя и даже выказал намерение дать стрекача, но как только мои пальцы сомкнулись на его загривке, тут же поджал задние лапки. Взгляд его остекленел, словно тот впал в транс, даже клинок на хвосте закрылся и втянулся под шёрстку.
«Ну действительно, обычный кот! И не скажешь, что он только что пытался мне голову отчекрыжить», — восхитился я.
«Только ты учти, обратить в метаморфа мы его сейчас не сможем. Если ты, конечно, не хочешь заработать дичайшую головную боль и слечь с острой формой мигрени», — прокомментировал Алукард, с интересом рассматривая пойманный трофей.
«Но подчинить-то получится? С Голодом у него явно проблем больше нет, так что сейчас нам только и нужно, чтоб он не буянил и простейшие команды выполнял. Ты в состоянии подсобить мне в этом так, чтоб моя голова не раскалывалась, словно арбуз?»
Алукард задумался.
«Ну, попробовать же нам никто не мешает? А если не получится — просто свернешь ему шею. Судя по реакции окружающих, никто из-за этого переживать не будет. Ещё и „спасибо“ тебе скажут!»
А меж тем собравшиеся от моих слов (а главное, от наглядной демонстрации) и впрямь слегка расслабились. Охранники перестали в нас целиться, а продавщица заохала над прилавком, на полированной поверхности которого отчётливо виднелся безобразный «шрам».
— И как я это всё директору объяснять буду?
— А ты скажи, как есть — отбивалась от усатого диверсанта! — заключил начальник охраны. — Мы все подтвердим.
И всё. Конфликт был улажен, мне быстро дособирали «продуктовую корзину» и мягко, но решительно попросили унести подальше этого «серого паскудника»
Погасив талоны, я глянул на лист и понял, что не особо-то и нашиковал. Оно и к лучшему — нам на них ещё жить да жить!
На выходе Дружок вежливо поклонился всей честной компании (у оленей нахватался, не иначе!).
По пути домой наша команда явно обращала на себя внимание прохожих. Я с кучей кульков, свёртков и палкой колбасы под мышкой, волк, осторожно несущий за ленточку коробку с тортом. И нахохлившийся здоровенный кот, устроившийся у Дружка на холке — процедура «привязки» нового питомца прошла вполне успешно. И хоть в висках теперь покалывало, я мог быть уверен, что серый будет выполнять мои команды.
«Или тут же скончается в муках», — оскалился летевший рядом Фамильяр.
— Ну, или так, — кивнул я. — В любом случае, вреда он окружающим без моей команды нанести не сможет. Правда, Тимофей? Или назвать тебя лучше Бегемотом?
Кот на вопрос не отреагировал, демонстративно отвернувшись.
Вот так мы и шли: довольные(в большинстве своем) и вполне гордые собой!
А вокруг кипела жизнь! Город восстанавливался. Повреждённые дома одевались в леса, полуразрушенные — сносились. Везде стучало и бухало, свистело, дребезжало и скрежетало. И мне казалось, что в каждом этом звуке я слышу надежду людей на светлое будущее.
Добравшись, наконец, до наших апартаментов, я познакомил (без шокирующих подробностей) домашних с новым питомцем и начал делиться с родными своими впечатлениями о походе в горисполком, а затем и в Гастроном № 1, одновременно выгружая на стол свёртки. Но мама прервала меня, сказала, что заходила Виктория и просила заглянуть к ней сразу, как вернусь — у неё там что-то срочное приключилось. Интересно!
Я чмокнул маму в щёку, вручил ей торт и пообещал, что постараюсь побыстрей. Кузю всучил счастливому Сеньке и поручил приглядывать друг за другом. Кошаку наказал залезть на шкаф и пока не отсвечивать, а Дружку — мысленно — следить уже за ними всеми. И рванул к Вике.
Подойдя к двери, услышал голоса и понял, что она там не одна, и что второй человек — не Анна. Голос был мужской. Настороженно постучал, услышал: «Да-да, войдите!» — и открыл дверь.
Рядом с девушкой стоял мужчина. Светлый костюм, ухоженные усы. Не молодой, не старый. Тянуть интригу он не стал. Бодро подошел и протянул мне
