Читаем без скачивания Очень темное дело - Артем Кораблев

— Позвонил? — спросил Петька.

— Ага, — только и ответил Федя, и больше они пока на эту тему не разговаривали.

Позавтракав, все сразу отправились к «заветной щели». Это Сашка придумал, в котором явно проснулись гены его якобы прапрапрадедушки. Он еще за завтраком всем прочел свое творение:

Есть заветная щель,В ней желанная цель,Понта царь МитридатТам запрятал свой клад!

Теперь лаз к предполагаемой сокровищнице Митридата иначе как «заветной щелью» никто не называл. А при упоминании имени Митридата обязательно кто-нибудь добавлял: «С понтом царь» — Петькин каламбур.

У «заветной щели» Борис Вениаминович объявил план сегодняшних работ. Предстояло расширить ход в конце лаза, там, где не смогли вчера пролезть ни Петька, ни Мишаня.

Для этого ребятам предстояло работать попарно. Обычными молотком и зубилом передний должен был отбивать куски ракушечника — именно так назывался камень, из которого состояли стены катакомб. Затем он должен был пропихивать отбитые куски назад своему напарнику, тот складывать их в мешок и выползать с ним наружу. Борис Вениаминович сказал, что пары будут меняться через каждые сорок минут.

— Очень осторожно, очень осторожно, — как всегда, беспокоился он, — не дай Бог глыба поедет и кого-нибудь из вас зажмет там.

— Не поедет, — успокаивал его более реалистично смотревший на вещи Андрей. — Потолок монолитный, а низу рушиться некуда, это сбоку взрывами навалило.

— Все равно осторожнее, — не унимался Борис Вениаминович.

Первыми в этот раз полезли Федя и Сашка. Сашка, более худой, гибкий, змееподобный, полз впереди, Федя с мешком сзади. Федя еле успевал протискиваться вслед за своим напарником. Того будто кто-то на веревке спереди тянул, а в узких неудобных местах он прямо ввинчивался как-то — не то что Федя, который подолгу через каждое сужение продирался, да с таким трудом, что всю кожу на локтях ободрал. У обоих были фонарики, так что видели они все очень неплохо. В одном месте лаз расширялся настолько, что там даже можно было вдвоем посидеть, отдохнуть, но сразу же за этим расширением ход начинал заметно сужаться и в конце концов заканчивался такой щелью, в которую свободно могла пролезть кошка, но человек мог просунуть только руку.

Сашка застучал молотком. Камень оказался достаточно мягким, крошился легко, и Сашка часто передавал назад Феде отбитые куски с неровными краями. Вот только дышать очень скоро стало совсем трудно, и от поднявшейся мелкой пыли, и от того, что воздух в щель, заткнутую Сашкиным телом, вообще просачивался плохо. К счастью, Федин мешок наполнился довольно быстро, и он, посоветовав Сашке немного передохнуть, пополз его вытряхивать.

С мешком ползти было гораздо тяжелее: он цеплялся за выступы, застревал в узких местах, путался в ногах. Поэтому обратный путь показался Феде в два раза длиннее. Когда он наконец выбрался из «заветной щели», отдышался, вытряхнул мешок и посмотрел на часы, стало ясно, что до смены он сделает еще только одну ходку, из которой вернется уже вместе с Сашкой. Так и вышло.

Всего до обеда у них получилось четыре смены. Борис Вениаминович остался очень доволен объединенными плодами труда двух бригад — наваленной у его ног кучей мелких осколков битого камня — и за обедом, состоявшимся тут же, у рабочего места, не скупился на похвалы ребятам.

Больше всего его радовало то, что всю работу по расширению лаза вполне можно было закончить к вечеру. А значит, уже сегодня они могли стать обладателями клада Митридата… У Феди перехватывало дух и шумело в ушах, когда он представлял себе, как близки они к цели.

После обеда ребята накинулись на несчастный ракушечник с удвоенной яростью, и четвертая смена, в которой работали Петька с Мишаней, вернулась из «заветной щели» раньше срока. Этого момента ожидали все, потому что было уже совершенно ясно: ракушечнику не устоять.

— Лезут! Лезут! Оба ползут! — радостным криком оповестил всех Сашка, заглянув в щель с фонариком. Еще минута — и оттуда вылезли оба проходчика.

— Ну? — взволнованно обратился к ним Борис Вениаминович. — Вы прошли?

— Прошли, — устало и без энтузиазма ответил Петька.

— И что там? — закричали все хором.

— Большой зал. А в нем, кажется, снаряды.

После этих слов повисло долгое молчание.

Лица у всех помрачнели.

— Может, это амфоры? — очень неуверенно спросил Сашка. — Ну, горшки ихние. Может, золото в них?

— Нет, — мрачно и решительно отрезал Кочетков, — это снаряды. Со свастикой. Нет там никаких горшков, а золота тем более.

Федя оглядел всех кладоискателей. Лица Андрея не было видно вообще, он всегда так садился, что в свете фонарей оказывались только его ноги, обутые в тяжелые ботинки с ребристой подошвой. Борис Вениаминович, насупившись, но спокойно и деловито протирал платочком свои очки, будто ничего не было сейчас важнее этого нехитрого занятия. Мишаня сидел у самого входа в щель, из которого только что выполз, свесив голову до самых колен, и лица его Федя тоже не увидел. На Петьку было жалко смотреть. А по Сашиному лицу вдруг поползла глуповатая улыбка.

— Ха, — сказал он, — зато прямо сегодня мы пойдем купаться!

— Можешь идти хоть сейчас, — тихо и сухо отчеканил Борис Вениаминович, — наша доля от этого сразу станет значительно больше.

Сашкина физиономия тут же вытянулась чуть ли не в огурец.

— Не понял, — растерянно произнес он.

Глава XII. Пора делать ноги

— Что вы имеете в виду, когда говорите, что наша доля увеличится? — с неожиданным напором спросил Петька. — Доля чего?

— Доля толики археолога, полученной с клада царя Митридата, — очень спокойно, будто и не замечая Петькиного возбуждения, ответил Борис Вениаминович. — Я по-прежнему уверен, что клад, который мы ищем, находится именно здесь. И завтра вы сами сможете в этом убедиться.

— Завтра, завтра, — сварливо пробурчал Саша. — Убедились уже сегодня.

— Сегодня мы убедились лишь в том, — все так же спокойно продолжал отвечать Борис Вениаминович, — что царь Митридат был весьма умным человеком. И в том, дорогие мои ребятушки, что вы очень наивные люди. Впрочем, молодости это свойственно.

— Это почему мы наивные? — продолжал бунтовать Петька.

— Ну посудите сами, разве смог бы долежать в этих пещерах клад до наших времен, будь он просто так, безо всяких запоров оставлен посреди одного из подземных залов? Это только в кино такое случается, и то в самом паршивом.

— Там были двери. — Петькин запал не кончался; видно, он очень долго прятал сам от себя свои сомнения, давил их желанием отыскать пресловутый клад. — Эти двери сорваны с петель, — чуть ли не кричал он, — и валяются на каменном полу.

— Петя, если ты немного подумаешь, то сам поймешь, что ЭТИ двери появились гораздо позже времени царствования Митридата. Их поставили немцы, закрывая вход в свой склад с боеприпасами, а рухнули они во время взрыва под тяжестью обрушившихся камней. Сокровища же Митридат укрыл гораздо глубже, за потайными дверьми. Скорее всего еще одно помещение, где укрыт клад, просто заложено плитой. Дело-то известное.

— Так что же делать? — Петькин голос уже не звучал так возмущенно, как прежде.

Борис Вениаминович нацепил на нос очки, которые все это время усердно протирал, тщательно заправил золоченые дужки за уши.

— Вот это мы и должны решить, что нам делать, — рассудительно произнес он. — Только без крика, в спокойной обстановке, у нашего костерка.

— Согласен, — влез в разговор Сашка.

— Пойдем к костерку, — пожал плечами и Петька.

Федя, по своему обыкновению, ничего не сказал. Он продолжал следовать методу Пуаро.

Когда они спустились в яму и развели костер, подоспело время ужина. Андрей принялся что-то стряпать, копаясь в сумках с провизией, остальные расположились у костра на перенесенных к нему и положенных в круг, а вернее треугольником, матрасах.

— Сначала поужинаем или как? — очень миролюбиво спросил Борис Вениаминович.

— Да чего ждать-то, давайте решать, что делать, — высказал общее мнение Петька.

— Ну хорошо. Сделать мы можем вот что. — Борис Вениаминович сел поудобнее, немного наклонившись к костру, и отблески пламени заплясали на стеклах его очков. Он как бы рассуждал вслух, а остальные вольны были соглашаться, не соглашаться или просто мотать на ус его рассуждения. — Помните, я вам вчера рассказывал о возможностях нашего металлоискателя?

— Ну, — согласились почти в один голос Саша и Петька.

— Так вот, я, помнится, говорил, что этот металлоискатель может отличить железо от меди и золото от серебра. Вообще-то он так откалиброван по шкале проводимости, что с его помощью можно определить любой тип металла. Другое дело, что шкалы этой у меня с собой нет, а калибровать заново некогда, да и не на чем. Золото у меня с собой только во рту. — Борис Вениаминович широко улыбнулся, обнажив глубоко в углу рта блеснувший при свете огня золотой зуб. Еще немного поулыбавшись своей собственной шутке, он продолжил: — Но все это не так уж и важно, что у меня нет с собой этой шкалы. Сигналы, которые воспроизводит в наушниках этот металлоискатель от золота и серебра, я ночью спросонок различу. Так что ничего страшного. С помощью этого металлоискателя мы вполне могли бы прослушать стены и пол этого зала, а если понадобится, то и потолок. Я уверен, что так мы очень быстро нашли бы сокровища.