Избиения и разрушения воспринимались как деяния символические. В июле 1525 года парижский чесальщик шерсти Жан Леклерк разбил статую Святой Девы. Начался период иконоборчества, выразившийся в разрушениях статуй, поджогах реликвариев и разбивании распятий. До 1560 года выступления иконоборцев приходились в основном на литургические праздники и часто воспринимались как провокационные. Борцы с идолами действовали в основном небольшими группами, состоявшими из наиболее яростных сторонников нового учения, хотевших заставить говорить о себе. Так, 4 июля 1560 года в Лиможе голову от статуи Святой Девы водрузили на позорный столб. Подобного рода символические казни производились довольно часто. Например, 18 августа в Труа во время душной жаркой ночи неизвестные забросали статую Святой Девы помоями, а на шею ей повесили дохлую кошку.
Некоторые устраивали акции среди бела дня; например, члены компаньонажа печатников города Лиона в июне 1551 года прошли по улицам города, распевая псалмы и осыпая оскорблениями духовенство. Лионские гугеноты зашли в своих оскорблениях конфессиональных противников так далеко, что тамошний пастор и даже сам Кальвин призвали их умерить пыл. В Абвиле в 1559 году солдаты Колиньи расхаживали по улицам в балахонах участников процессий. Возмущение католиков достигло такого накала, что Колиньи приказал солдатам прекратить насмешки над жителями города. 28 января 1560 (или 1561) года в Руане приговоренный к смерти еретик был освобожден группой гугенотов. Они ограбили оружейную лавку и напали на стражей порядка. Всю ночь напролет сторонники новой веры творили бесчинства, уничтожая изображения святых, кресты и церковную утварь.
В городах обстановка была настолько напряженной, что малейшее недоразумение могло повлечь за собой мятеж. В Пуатье в пасхальный понедельник 1559 года местный проповедник из якобинского монастыря, заметив вооруженного дворянина, стоя слушавшего его проповедь, решил, что тот намерен на него напасть, и натравил на него толпу. Прихожане набросились на дворянина и убили его. После этого в городе распространился слух, что в монастыре якобинцев убивают тех, «кто стоит за истинную веру». Тогда протестанты ворвались в монастырь, выгнали оттуда католиков, а потом стали осквернять изображения святых и крушить алтари.
Как отмечает Дени Крузе, во второй половине
1560 года акты насилия стали более жестокими и лучше организованными: на юго-западе, в Мюссида- не и в Лектуре, собрания протестантов проходили под охраной вооруженных людей, и власти не решались им препятствовать. Члены парламента города Бордо жаловались королю, что не могут справиться с гугенотами. Те часто нападали на конвои и отбивали у стражников своих единоверцев, осужденных на казнь или тюремное заключение. В Бержераке народ освободил протестанта-ювелира, а в Левиньяке и Марманде реформаты систематически поджигали церкви и монастыри. Все эти выступления предвещали великий взрыв иконоборчества.
Самая яростная борьба развернулась на юге Аквитании: так, в Монтиньяке, городке, расположенном на реке Везере, в начале 1561 года протестантские пасторы публично читали свои проповеди, а население без колебаний убивало католических священников и грабило церкви.
Первый этап иконоборчества сменился вторым, отмеченным наступательной политикой протестантов, выразившейся в оккупации приходов и насильственном введении протестантизма. В 1561 году в Монтобане они против воли муниципалитета организовали «без всяких суеверных обрядов» публичные похороны одного из своих собратьев. В марте 1561 года в Монпелье нимские сторонники Реформации заставили штаты Лангедока выслушать городского адвоката, выступавшего от их имени. Обличая современные нравы и католическую доктрину, адво-кат обратился с просьбой к королю предоставить протестантам свободу совести и передать в распоряжение общины храмы для публичного отправления протестантского культа.
Как пишет Дени Крузе, в публичных выступлениях протестанты призывали население «соблюдать евангельскую простоту и разбить золотого тельца» в каждом храме, иначе говоря, добровольно уничтожить «отталкивающие» изображения той Церкви, которую часто именовали «Вавилонской блудницей» и которая погрязла в грехах и коррупции. Во время казни реформат Жан Леклерк декламировал строку из псалма CXIII: «А их идолы — серебро и золото, дело рук человеческих».
Наступление иконоборцев
По словам историка Оливье Кристена, вначале кальвинисты с недоверием относились к подобным методам борьбы, и только в середине XVI века протестантские общины во Франции стали открыто выражать свою солидарность с осквернителями храмов. Однако первые столкновения были спровоцированы католиками. Желая вывести еретиков на чистую воду, католики начали вести слежку за прохожими: они брали на заметку, например, тех, кто не выказал уважения к Святой Деве — не снял шляпу перед ее статуей на фасаде дома. Так было в Париже, в Тулузе, в Руане.
И, как следствие, чем больше католики превращали поклонение образам в идентификационный символ, чем больше устраивали процессий с хоругвями и крестами, тем большую ненависть они вызывали у протестантов. С развитием типографии стали появляться многочисленные агитационные картинки, возмущавшие тех, кто усматривал в культе святых покушение на дух Библии. Некоторые не очень щепетильные католики не гнушались фальсификацией чудес; в пример можно привести псевдоисцеления в Бурже в 1540 году, появление на лице статуи святого крови, оказавшейся кровью голубя. Но прежде чем прибывший на место «чуда» представитель правосудия разоблачал обман, народ самостоятельно выстраивался в процессию и шел штурмовать дома гугенотов.
Оливье Кристена, изучавшего природу иконоборческого движения, удивляла умеренность требований реформатов в вопросе почитания изображений.
Лютер считал возможным использовать изображения святых для педагогических целей, а Кальвин и Цвингли, похоже, намеревались постепенно разоблачать культ этих изображений. Правда, уже в ранних трудах оба выступили с критикой распятия как предмета поклонения, ибо, считали они, изображение распятого Христа не дает ничего поучительного для верующих. Протестантские радикалы постоянно напоминали о второй заповеди и запретах Писания. Они критиковали изображения святых в роскошных одеждах, считая, что это потворствует чувственному восприятию и извращает учение Церкви.
Известно, что на II Никейском соборе (787 год) в результате ожесточенных дебатов было решено почитать иконы святых, но поклоняться одному только Господу. Тогда католические теологи критически отнеслись к принятому решению, ибо из-за неточности перевода формулировку записали как «поклонение образам». Эта аргументация времен Карла Великого была использована в 1559 году Кальвином в его «Наставлении в христианской вере». Жан дю Тийе в своем трактате «Libri carolini» пишет, что II Никейский собор допустил излишества в почитании святых, а потому постановления этого собора весьма спорны. Он считал, что борьба с суевериями и идолопоклонничеством должна быть возложена на светские власти.
Политические иконоборцы даже составили своеобразный кодекс, в котором привели весьма веские аргументы в защиту своей позиции, и активно его пропагандировали. В стихах, песнях, памфлетах, теоретических трудах, полемических сочинениях, воззваниях к королю они напоминали, что культ изображений извращает христианское учение. Оливье Кристен приводит стихотворение, посвященное вступлению на французский престол Карла IX:
Итак, помолимся же Господу, чтобы он мудростью своейПоддержал нашего короля, дабы следующие поколения,Которым суждено жить в этом королевстве,Смогли бы сказать:«О, это был великодушный король, изгнавший идолов!»
В начале 1562 года Екатерина Медичи организовала в Сен-Жермен-ан-Лэ диспут. Конфессиональные противники заняли настолько непримиримые позиции, что сторонники взвешенных решений даже при поддержке регентши не сумели добиться от них компромисса. Оба враждующих лагеря неуклонно провоцировали друг друга. Хотя, если верить «Церковной истории», написанной протестантами, иконоборчество было официальным, публичным, регулируемым и поставленным на рациональную основу. Организаторы иконоборческих акций гарантировали соблюдение порядка, ибо, по утверждению протестантских руководителей, акции эти проводились исключительно с назидательной целью.
В результате слаженных действий протестантов летом 1561 года церкви и монастыри Монтобана всего за одну неделю лишились своего убранства и статуй. Все церковные реликвии были публично сожжены, причем собравшиеся вокруг костров дети распевали псалмы. Потом дошла очередь до агитации среди простых католиков. Протестанты стучались в их дома, и когда им открывали двери, они, стоя на пороге и не пытаясь зайти в дом, зачитывали строки из Библии, где говорилось о недопустимости поклоняться идолам, а потом уговаривали хозяев выбросить всех идолов и связанные с ними предметы культа. Согласно «Церковной истории», протестанты трактовали иконоборчество исключительно как поступок во имя веры, в поддержку новой реформированной церкви, отменившей, в частности, мессу, признанную суеверием. Поэтому когда церковные здания попадали в руки протестантов, из них тотчас исчезали предметы культа: чаши, дароносицы, канделябры, кадила, медали.
