спали монстры и лучше было бы в эту бездну не вглядывается, ведь иначе бездна начнет вглядываться в тебя…
Виктор сглотнул и отогнал от себя виденье шестерых мрачных девушек с внешностью Лили. Это определенно была дурная идея! Даже одна Лиля способна на многое, как хорошее, так и плохое, а уж шестеро… определенно дурная идея.
— Жалко, что у нас только одна Лиля. — говорит он вслух: — но ничего не поделаешь, ограничения материального мира. Как говорил товарищ Ленин, такова реальность, данная нам в ощущение.
— Ленин правда так говорил? — моргает Наташа Маркова: — не помню.
— Маркова, ты теперь помощник тренера. То есть по сути — младший тренер. Вторая после меня, а значит должна знать. Буду тебя учить, как правильно Ленина цитировать. Жизненной мудрости так сказать… — важно заявляет Виктор. Наташа — ерзает на диване, занимая удобную позу и кивает головой.
— Да-да, — говорит она: — например, как жить так, чтобы вечером сперва к Жанне Владимировне на чай зайти, а потом к Салчаковой в гостиничные апартаменты заявиться, а спать отправиться к Лильке, у которой Машка вторую неделю гостит и при этом ни от кого не выхватить по голове. Никакой ревности со стороны… да со всех сторон! Даже Лилька головомойку не устраивает. Это точно что-то знать нужно. Какое-то волшебство, право дело. Научите меня, мастер!
— … кхм. — осторожно кашляет Виктор: — Наташа, ну что ты в самом деле. Это… многие знания — многие печали. Так Владимир Ильич Ленин говорил.
— А, по-моему, Владимир Ильич Ленин говорил «никогда пролетарий не должен спать с медиком своей команды, потому что это буржуазная привычка, позорящая рабочий класс!»
— Вот видишь, Маркова, тебя и учить дурному не надо, ты уже научена. — вздыхает Виктор: — давай лучше к делу. Жанна Владимировна поедет с нами, ты и я. Папа Саши Изьюревой тоже полетит, он за свой счет хочет, но я от Комбината квоту ему пробил, нечего семейный бюджет растрачивать.
— А Железновские? Ее «папа» и пятеро «братиков»? — спрашивает Наташа, делая отметки у себя в блокноте: — они как?
— Интересный феномен эти «Железновские», — говорит Виктор и задумчиво скребет себе подбородок, глядя в потолок: — они ж не работают нигде, а деньги откуда-то есть. Как так возможно в Стране Советов? У нас тут Цой в кочегарке работает, чтобы его тунеядцем не объявили, а «Бортпроводники» «Крыльев Советов» — фанатствуют круглый год! Вот как? Неужели им деньги платят за то, чтобы они ерундой страдали, сопровождая своих кумиров? И… дом они сняли рядом с набережной, недалеко от центра…
— Знаю! «Дворянское гнездо». — кивает Маркова: — и живут там все вместе. Соседи думают, что это съемочная группа или реставраторы.
— И… их можно понять. Обычно такие большие дома просто для проживания не снимают, да и не сдают. Это же культурный объект и историческая ценность, все дела. И, знаешь, если честно, то я бы и для них квоты выбил. Потому что в Ташкенте нам любая помощь пригодится. Выступать в гостях всегда трудно, а уж если правда все то, что про «Автомобилист» говорят, то… — Виктор качает головой.
— Ты же сказала, что мы их сильнее. Объективно. Или ты просто так девчонок поддерживаешь, чтобы не расклеились раньше времени? — поднимает брови Наташа Маркова.
— Нет, я действительно считаю, что мы лучше. Сильнее. Я видел матчи «Автомобилиста», нам с Машей прибалты в гостинице показывали… наши девчонки объективно лучше. Но ты же знаешь, как оно бывает в спорте, не всегда выигрывает лучший или сильнейший. Местное судейство, акклиматизация, мелкие и большие неурядицы, незнакомая площадка, новое место, да мало ли… я не исключаю и прямых провокаций. Так что чем больше вокруг нас своих людей — тем лучше. Свои люди создают некое пространство безопасности, понимаешь? Если кто-то захочет гнилым помидором кинуть, к примеру, то сперва ему придется столкнуться с нашими людьми.
— Жуть. — Маркова передергивает плечами: — это же спорт а не политика! И не война! Не корову проигрываем.
— Как там… война есть продолжение дипломатии, только другими средствами. Так…
— Так говорил Ленин, я уже поняла. — кивает Наташа: — так и чего? Я вношу Железновский гарем в списки? Там у нее говорят молодые красавчики — пальчики оближешь! Ты, Вить, не обижайся, но ты старый уже, а там такие мальчики-конфеточки! Уииии! — Наташа сжимает кулаки, зажмуривает глаза и быстро-быстро топочет ногами по полу. Пропищав свое «Уииии!» она наконец открывает глаза и сталкивается с немигающим взглядом Виктора.
— Ээ… кхм. — говорит она и без нужд поправляет свою юбку, расправляя ее на коленях: — так о чем это я?
— О том, что у Железновой в гареме мальчики-что-то-там-оближешь. А еще «Уиии». — вежливо напоминает ей Виктор.
— Извините. Вырвалось. — говорит Наташа Маркова: — но правда, Виктор Борисович! Почему одним все, а другим ничего? Эта Железнова мелкая еще! Ей восемнадцать в октябре будет, а у нее гарем красавчиков дома! У меня дома только старый кот! И тот кастрированный! Мне, между прочим, почти двадцать пять! У меня личная жизнь должна быть!
— Да я в общем и не возражаю. — говорит Виктор, слегка ошеломленный напором девушки: — личная жизнь так личная жизнь. Ээ… тебе совет нужен?
— Нужен. — твердо говорит Наташа: — только не от тебя. Ты меня дурному научишь, а дурное я уже умею. Мне нужно чтобы как у моей бабушки, чтобы шестьдесят три года вместе и умерли в один день. Правда с разницей в десять лет… деда инфаркт схватил, а бабушка потом другого деда нашла… но это уже совсем другая история. И бабушка говорила, что все шестьдесят три года была с ним счастлива!
— Ну так и ты говори, в чем проблема? — пожимает плечами Виктор: — Наташ, оставляй свои половые драмы за скобками, мы вылетаем послезавтра. Нам еще гостиницу оформлять.
— Физкульт-привет! — в кабинет врывается довольная Лиля Бергштейн: — Витька! А мы с Машей помирились!
— Как помирились, так и поссоритесь. — отвечает Виктор: — тебе чего нужно, стрекоза? Вещи собрала? К поездке готова?
— Я как юный пионер — всегда готова! — лихо выкидывает над головой пионерский салют Лиля: — Вить! У меня разговор есть! Вообще то личный, но Наташка пусть остается, она же не верит что у меня
