Читаем без скачивания Хозяин Амура - Дмитрий Хван

— Капитан! — раздался выкрик откуда-то сбоку, со стороны рощицы, в которой укрывались лошади обоза. — Сюда!

— Анфим! Чего случилось-то?! — крикнул Новиков.

— Что?! Свеи, вот что! — воскликнул молодой парень. — Стороной прошли! А где шотландцы были, то Бог весть!

— А ты чего тут? — порываясь броситься к орудиям, крикнул Афонин.

— А вона! Шотландцы! — Парень указал на землю. — Медик был, сказал, не жильцы. Там, — неопределенно махнул юноша рукой, — еще один лежит, не донесли, кровью истек. Преставился, стало быть…

Новиков ахнул — на расстеленных шинелях лежало несколько тел. Беззвучно. Не помня себя, Василий бросился вперед. Звуки боя уже затихали, но крики и стоны доносились отовсюду. Впереди, однако, явственно слышались торжествующие вопли его стрелков. Ускорив шаг, Василий споткнулся о что-то мягкое, неловко кувыркнувшись, — годы давали о себе знать, тут же промелькнула мысль. Неожиданным препятствием было тело мертвого шотландца, окруженного лужей липкой крови. Совсем близко горели костры, отбрасывая вокруг себя пляшущие на деревьях тени. А за ними стояли стрелки-сибирцы, целясь в темноту, и время от времени стреляли, после чего быстро перезаряжали оружие.

— Что за хрень тут творится?! — Ругаясь, Александр перебежками приближался к бойцам.

Позиция мортир находилась на обширной поляне, прикрытой с фронта молодыми деревьями и кустарником. Там, а также по флангам были устроены земляные насыпи, оборудованы позиции стрелков. За мортирами в редком леске находились палатки и навесы сибирцев — стрелков и артиллеристов, коих было чуть более одиннадцати десятков. Шотландцы располагались впереди, подпираемые с боков немецким полком и рейтарами Торбенсона. Но именно сквозь их позиции прошло, как оказалось, не менее семи десятков шведских солдат, наведших немалого шороху в порядках наемников-горцев. Подоспевшие немцы помогли шотландцам отбить атаку неприятеля, после чего они сообща, поддерживаемые стрельбой ангарцев, оттеснили шведов, в скоротечной и кровавой схватке уничтожив не менее сорока вражеских солдат. Но и потеряли наемники никак не меньше, а то и больше. Ангарцы поначалу не заметили собственных потерь, но при перекличке обнаружили, что пропал Семен Пименов, один из молодых артиллеристов-стажеров, будущий лейтенант по итогам похода. Парня нашли только под утро — труп был спрятан в густом кустарнике, у него отсутствовала кисть руки, а на голове была рана отвратительного вида, нанесенная, по-видимому, палашом. Винтовка, револьвер и патронташ отсутствовали, ремень со штык-ножом также был снят. Карманы бойца были вывернуты.

К утру выяснилось, что небольшие, числом до сотни, отряды шведских солдат сделали еще две попытки завязать бой с аванпостами датчан. Однако там им не повезло — и если в первом случае наемники-бременцы, сумев выстроить шеренги и прикрыть своих стрелков, решительно отогнали врага прочь, нанеся атакующим незначительные потери, то во втором датские драгуны попросту растоптали неосмотрительно вышедших из перелеска противников, уничтожив не менее пяти десятков шведов. Остальные в панике бежали под защиту деревьев, побросав часть оружия. Но вот на участке шотландцев лазутчикам Торстенсона едва не улыбнулась крупная удача. Лишь вовремя пришедшие на помощь горцам рейтары капитана Регнара Торбенсона и немцы с правого фланга аванпоста не дали врагу ворваться на позиции мортирщиков. К сожалению, ночью ангарки не давали сибирцам того преимущества, что они имели в светлое время суток. Тут Новиков сильно пожалел об отсутствии у него прожекторов. Все-таки еще в Архангельске надо было более разнообразно нагрузить каждый корабль, имея в виду вполне вероятный в северных водах форс-мажор.

Когда окончательно рассвело, Александр Афонин уже привел в порядок батарею и настроил опечаленных и обозленных гибелью товарища людей на предстоящий бой. Согласовав свои действия с генералом Сиверсом, Афонин готовил своих людей к бомбардировке просматриваемых в бинокли укреплений противника на холмах, поднимающихся над равниной менее чем в километре от позиций шотландского аванпоста. Мортирщикам повезло, что этим утром не было привычного уже ветра со стороны Венерна, а на небе отсутствовали тучки, предшествующие надоевшему до чертиков прохладному мелкому дождю, моросившему в Европе этим летом слишком часто.

Шведская армия, судя по всему, была готова к предстоящему бою, солдаты врага начали построения боевых порядков у подножия холмов, занимая выгодные позиции. Замечены были и пушки, выдвигавшиеся к переднему краю. Новиков, сопровождаемый капитаном Регнаром и несколькими драгунами, объехал все протяжение фронтального соприкосновения с противником, насчитав у шведов тридцать шесть орудий. У Сиверса было лишь двадцать две двенадцатифунтовые пушки. Но каждый из военачальников страстно желал победы, и каждого из них страшило поражение. И если Сиверс боялся за себя, то Торстенсон опасался за свою страну. Ведь если Густав за возможную победу мог получить награду из рук короля и повышение в чине, а за поражение многого лишиться, то победа Леннарта давала Швеции возможность поторговаться на переговорах, и только, поражение же ставило королевство в безысходное положение, полностью зависимое от прихоти Кристиана Датского.

Новиков, несмотря на скорое столкновение со шведами, где, по сути, решалась судьба Стокгольма, на который уже в открытую претендовал датский монарх Кристиан, был озабочен гибелью Семена Пименова и в сей беспокойный час пытался выяснить обстоятельства смерти лейтенанта-стажера, опрашивая, с помощью Патрика Гордона, бывших в ночном бою горцев. Капитан шотландцев сильно нервничал из-за того, что его коллега отнимает у него бесценное время из-за сущего пустяка — гибели одного-единственного пушкаря. А ведь сам Гордон потерял двадцать одного солдата — война есть война, и, если подобным образом горевать по убитому, то времени воевать и вовсе не останется. Однако Патрик не смог отказать в просьбе сибирцу и потому обходил с Новиком, как он называл этого майора, позиции своих воинов. Василий же был уверен, что в этой смерти есть нечто странное, ибо так садануть долговязого артиллериста, чтобы расколоть кости черепа, мог только конный воин, а теперь стало ясно, что среди шведов не было ни единого всадника. И напротив, пришедшие на помощь рейтары Торбенсона, в самом конце схватки, когда собравшиеся с силами горцы и помогавшие им бременцы-пикинеры обратили врага в бегство, были единственными конниками в той жестокой схватке.

— Я должен поговорить с капитаном Регнаром! — заявил Новиков, а сопровождавшие его стрелки тут же подобрались, согласно кивая словам майора. — Если это один из его людей, то…

— То что?! — воскликнул Гордон, воздев руки. — Новик, ты хочешь устроить допрос каждому рейтару? Чтобы рассориться с честным капитаном навсегда? Друг мой, ни один из его рейтаров не смог бы совершить подобное, я скорее допущу, что это кто-то из немцев, — они пограбить мастера. Я не советую идти к Регнару, Бэзил. И тебе, и мне нужно заниматься подготовкой солдат к скорому бою, оставь эту блажь… Господь с тобою!

Новиков насупился, хмуро поглядывая на Патрика, на его людей, на перелесок, за которым стояли датские рейтары, и, кивнув горцу, молча повернулся и твердым шагом направился к опушке.

Несколько часов спустя

— Началось! — воскликнул Афонин, передавая бинокль своему заместителю, молодому капитану-стажеру. — Смотри, Лука, хорошенько смотри!

Темно-коричневая масса шведских отрядов спускалась с холмов, в порядке и без излишней суеты выстраиваясь на зеленой траве с опушки казавшегося огромным выпасного поля. В стане датчан тут же заголосили трубы, оповещая солдат о готовности врага к бою. Забегали с сосредоточенными лицами младшие офицеры, поднимались бойцы, а от отряда к отряду скакали посланные генералом посыльные, призывая полки немедленно выдвигаться на построение. Через час стало ясно, что Торстенсон не изменил стандартной схеме построения войска: в центре его находились пехотинцы — спереди мушкетеры, а за ними вставал лес длинных пик. Перед линией пехоты артиллерийская обслуга устанавливала орудия, выкатывая их на позиции. Рейтарские полки, поделенные примерно пополам, составляли фланги шведской армии, а полуторатысячный отряд кавалерии Леннарт оставил в резерве на дороге в Оттербакен, которая выходила из-за холмов на поле, огибая его по правому берегу озера Скагерн.

Датчане запаздывали с развертыванием своей армии, и генералу Сиверсу пришлось орать на своих офицеров, указывая им на шведов — они, мол, ждать не будут! И верно, едва противник выстроился на поле и флаги его полков затрепетали на вдруг поднявшемся с севера крепком ветру, как забили литавры, загудели трубы. Армия Торстенсона, чуть качнувшись, сделала первые шаги. Медленно, но неумолимо…