Поэтому версия, что авария, в которой погибла госпожа Разумовская, была подстроена российскими спецслужбами, должна быть расследована самым тщательным образом. И если подтвердится, что за ней действительно стоят российские спецслужбы, швейцарские власти, которые сейчас решают трудный вопрос, куда экстрадировать бывшего российского министра, должны сделать выводы. Зная, что случилось с Анной Разумовской, нетрудно представить, что ждет бывшего министра в России…
Вспомнились слова отца: смерть всегда очень сильный аргумент, особенно в наше время. К тому же ее можно истолковывать как тебе угодно. И все это может выясниться позже, когда придет нужда. Вот она и пришла. И смерть Разумовской показалась кому-то вполне уместным аргументом в торговле вокруг Абрамова.
Немец был зол чуть ли не до бешенства и лязганья зубами, а потому настроен весьма решительно.
– Давай завалимся к этой бабе, и пусть она объяснит, откуда у нее все эти сведения про КГБ! И почему она нам ничего не сказала? Шпионка чертова!
Ледников спорить не стал.
– Давай.
Немец страшно не любил, когда ему переходили дорогу. Его это оскорбляло и доводило до бешенства. А здесь кто-то спутал все их расчеты поднять шум вокруг действий полиции в деле Разумовской, чтобы подтолкнуть их на новое расследование. Так что, пожалуй, стоило помочь ему несколько спустить пар. Хотя, по большому счету, какие укоры они могли предъявить госпоже Грюнвальд? При встрече она сказала им то, что сочла нужным. И потом, если разобраться хладнокровно, она на самом-то деле помогла – теперь швейцарская полиция вынуждена будет вернуться к делу Разумовской. А именно этого они и рассчитывали добиться, затевая свою акцию во французской прессе. В конце концов, какая разница, что станет поводом для нового расследования – происки КГБ или интриги ЦРУ? Конечно, можно из любопытства посмотреть в ласковые, все понимающие глаза госпожи Грюнвальд, но и только. Никакого иного эффекта ждать от встречи не стоило. Если мадам играет в столь серьезные игры, то она знает, что делает. И пустыми разговорами – Как вам не стыдно, мадам! Имейте совесть! – ее не проймешь.
Но Немец был так взведен, что проще было по ехать, чем отговаривать его.
В фонде их ждала новость – госпожа Грюнвальд не сможет принять господ журналистов, потому как срочно вылетела в Вашингтон. По обстоятельствам личного плана. Вежливый и деловитый сотрудник с сожалением развел руками – у госпожи Грюнвальд тяжело болен отец, вполне вероятно, что ее внезапный отъезд вызван именно этим.
Они вышли на улицу, сели в машину.
– Ну и что теперь? – выдохнул Немец. – Есть идеи?
Идеи у Ледникова были. Во всяком случае, одна точно. Но он не успел ее выложить. Потому что в дверях фонда показалась госпожа Грюнвальд собственной персоной. Вот только задать ей хотя бы пару вопросов вряд ли было возможно, потому что ее окружали трое озабоченных мужиков, на лбу которых так и читалось – охрана.
– Они ее охраняют или конвоируют? – полюбопытствовал Немец.
– А черт их разберет!
Выполнив все ритуальные процедуры с открыванием дверцы, осмотром окрестностей и прикрыванием клиента своими телами, охранники-конвоиры усадили госпожу Грюнвальд в просторный джип.
– Посмотрим, куда лежит их путь, – решительно сказал Немец, трогая следом. – А вдруг они привезут нас в какое-нибудь любопытное местечко…
Ледников возражать не стал. Чем черт не шутит!
Берн город небольшой и уже очень скоро стало ясно, что госпожу Грюнвальд везут именно в аэропорт.
– Черт, она действительно улетает, – разочарованно сказал Немец.
– Видимо, мавр сделал свое дело, – отозвался Ледников. – Ну, и какие идеи? Штурмовать аэропорт? Вступить в битву с тремя профессионально подготовленными мордоворотами, чтобы заглянуть в честные глаза мадам?
Немец не успел послать его куда подальше вместе с дурацкой иронией только потому, что зазвонил мобильник. Это был не кто иной, как Роман Аркадьевич Гриб собственной персоной. Он сказал, что не надо заниматься глупостями, то есть никому не нужной погоней за госпожой Грюнвальд. А надо встретиться и серьезно поговорить, ибо есть новости. Причем крайне важные.
– Откуда он знает, что мы за ней следим? – удивился Немец, отключив телефон.
– Ну, у них есть много способов. Они могли тоже следить за Грюнвальд, могли следить за нами, могли прицепить на твою машину маячок… Впрочем, какая нам разница. Меня интересует совсем другое – нет ли в заявлениях госпожи Грюнвальд доли истины? Вот это вопрос действительно любопытный.
Немец спорить не стал. Но через минуту осторожно осведомился:
– А ты это допускаешь?
Ледников неопределенно пожал плечами.
– Если мыслить логически, то вряд ли это правда. Но…
– Что?
– Ты же сам толковал мне, что тот же Гриб всегда ведет свою игру и по своим правилам. И главное, мы не знаем, что в этой игре считается победой. А сейчас в игре не только Гриб, но и куча других людей… Причем куда поважнее, чем он, и с куда более серьезными полномочиями. А смерть в нашем нынешнем гуманном и политкорректном мире очень ценный политический и информационный ресурс.
– Думаешь, что и наши могут его использовать?
– Вполне. Например, заявить, что Разумовскую убрали американцы потому, что она узнала тайны ЦРУ, связанные с братьями Винерами. Или убрали ее потому, что она противодействовала приезду Абрамова в Берн. А потому выдать Абрамова американцам, значит отдать его в лапы убийц Разумовской.
– Для дезинформации звучит даже слишком логично…
– Еще бы! Милый мой, мы имеем дело с людьми, которые умеют разыгрывать очень сложные партии, причем долгосрочные, протяженные во времени. С ложными целями и ложными жертвами. Причем они умеют не только использовать и предугадывать ситуации, но и моделировать их, и создавать…
– Не думаешь же ты, что Грюнвальд была права, когда утверждала, что Разумовскую действительно убрали наши, чтобы потом обвинить в этом американцев?
– Не надо думать, что всякое решение утверждается на высоком государственном уровне. В любой конторе есть люди, которые заняты своей карьерой и готовы пойти на многое, если им покажется, что успех обеспечен… В надежде, что победителей не судят. И не наказывают.
– Как-то уж слишком цинично…
– Слишком цинично в таких делах не аргумент. Тут оперируют другими понятиями.
– Я знаю, но… Не верится мне как-то.
– Да и мне не хочется. Но всякую версию надо обдумать.
Немец включил радио, и на них обрушился шквал новостей.
Бывший глава российского Министерства атомной энергетики, задержанный в Швейцарии по запросу американских властей, пока отказался от процедуры упрощенной экстрадиции в США.
Одновременно он заявил, что готов предстать перед судом в США.
«Я воспользуюсь своим правом предстать перед американским судом как свободный человек, чтобы доказать свою невиновность, – заявил он. – Я готов сделать все, чтобы очистить мое имя от ложных обвинений. Я готов для участия в честном судебном процессе в США. Но я должен быть уверен, что американским спецслужбам будет запрещено контактировать со мной во время моего пребывания в США и предпринимать какие-то действия против меня».
Подозрительным выглядит то обстоятельство, что дочь господина Абрамова Евгения, проживающая в Швейцарии, уже несколько дней не отвечает на телефонные звонки. Нет ее и в ее собственном доме. Некоторые эксперты высказывают мнение, что Евгению могли задержать российские агенты с целью оказания давления на господина Абрамова.
В пользу последнего мнения говорят и новые обстоятельства гибели российской гражданки Анны Разумовской, ставшие известными в последние дни. Госпожа Разумовская была близкой подругой госпожи Евгении Абрамовой, хорошо знала господина Абрамова…
Сотрудники американского фонда, где работала госпожа Разумовская, рассказывают, что в последнее время она стала объектом пристального внимания российских спецслужб. Видимо, это связано с ее интересом к ядерному черному рынку, о котором ей многое мог рассказать господин Абрамов…
– Да-а, – протянул Немец. – Ребята сработали грамотно. Телега покатилась, причем под гору. И попробуй ее теперь останови.
Глава 22
Nucleum qui esse vult, frangit nucem
Кто хочет съесть орех, должен разбить скорлупу
Даже «слабые» доказательства вины обретают силу при совокупном их предъявлении.
– Валентин Константинович, надеюсь, вы понимаете, что все это брехня? Хорошо просчитанная дезинформация!
Гриб выглядел взволнованным и откровенно расстроенным.
– Как вы могли в такое поверить! – удрученно воскликнул он. Потом обернулся к Немцу и беспомощно всплеснул руками:
– Юрий, ну вы-то, человек разумный, объясните своему другу!
– Я объяснял, – уклончиво сказал Немец.
– Нет, ну как же так можно! Опытный человек, и… Я понимаю, вы крайне удручены тем, что случилось с Аней Разумовской, но нельзя же верить в такую грубую и откровенную провокацию!
