– Тебе обязательно надо посоветоваться с мамой, – говорила я, когда он интересовался моим мнением. Я не лукавила – ответственность хотелось разделить, но еще хотелось отомстить, призвав на помощь женскую вероломную солидарность.
В одно воскресное утро Аверинцев, предварительно выглянув в окно, торжественно объявил:
– Ну, морозец, солнышко – на катке самое место в такой день! А, сын?
Я, отвернувшись к плите, готовила омлет. Саша сидел за столом. Услышав мужа, я ничего не сказала, только приготовилась наблюдать реакцию парня.
– Пап, боюсь, сегодня не получится, мы уже запланировали кегельбан. Давно, еще на неделе. – Саша произнес это просто и спокойно, как говорят о деле решенном.
– Ну. – Аверинцев растерялся и повернулся ко мне за помощью.
Я помолчала, а потом обратилась к мальчику:
– Сходите на каток, а в кегельбан – в следующий раз.
– Нет, – завертел головой тот, – лучше на каток в следующий раз.
В этой простоте ответа и выбора было два хороших момента. Первый – парень отучился от мучительного «как бы кого не обидеть». Второй – ему было со мной интересно, он помнил о нашей договоренности и предпочитал мое общество. Впрочем, последний вывод делать было еще рано.
– А что тебе в этом кегельбане? Темно, потно, шумно… А тут природа, зима, солнце…
– Нет, Татьяна… – парень запнулся, – Татьяна Николаевна показала мне крученый бросок, хочу его попробовать!
– Я и не знал, что Татьяна Николаевна у нас мастер по кегельбану, – заметил удивленно Аверинцев.
– А мы ходим иногда, днем. Очень расслабляет. И по будням там нет никого.
– Да? – удивлению мужа не было предела.
– Саш, сходи с папой, ему надо встряхнуться, пусть на коньках с тобой покатается, – в моем голосе слышалась настойчивая рекомендация, чуть разбавленная превосходством.
– Да, сын, сходи с папой, сделай одолжение… – Аверинцев собирался обидеться.
– Слушай, может, лучше ты с нами? Вот увидишь, там ничуть не хуже, а в следующий раз – на каток. – Саша встал из-за стола. – Ну, я через минут двадцать буду готов, – и не глядя на нас, он вышел из кухни.
Аверинцев завтракал без аппетита.
В кегельбане было шумно, весело и безалаберно. Мы сыграли несколько партий, из которых я большинство выиграла.
– Да, – с завистью проговорил Саша, – мне бы так! Ну, ничего, потренируюсь еще. Отличный этот ваш бросок…
– Саша, удар в кегельбане – это не главное в жизни. – Аверинцев развалился в пластиковом кресле и лениво покачивал ногой. Он проигрывал нам, злился и никак не мог нащупать правильную тональность. Ему бы сейчас рассмеяться, похвалить нас за хорошие броски, подшутить над нашей скрытностью и тайными посещениями кегельбана. Ему бы стать сообщником, но он был зол и старался нас высмеять. Он делал мелкую ошибку, за которую очень быстро поплатился.
– Ты зря, пап. Я именно здесь придумал, как избавиться это этой дурацкой привычки – взмаха правой руки. Понимаешь, меня все время тянет при повороте…
Саша стал объяснять отцу, как на репетиции он не смог справиться с заданием, как здесь, при броске, ему пришла в голову идея делать поворот в другую сторону…
– А Татьяна Николаевна мне и говорит, возьми мяч и попробуй – может, в направлении поворота все и дело. И ты знаешь, действительно получилось, и педагог согласился…
Я видела, как Аверинцев злился. Я видела, как, вместо того чтобы вникнуть в трудности сына, он стал возмущаться тем, что мы проводим время в таком месте.
– Уроки, репетиции без воздуха и света, а ты еще и сюда его тащишь! – Он не удержался и кинул мне прямой упрек.
– Брось, отец, подумаешь, сходили пару раз! Не делай истории из этого. Жаль, что тебе здесь не понравилось. Ну, что? Еще одну партию? – Мальчик повернулся ко мне.
Впервые Саша встал на мою защиту. И не потому, что это развлечение так безумно ему нравилось. Просто на тот момент это было новое место, новое занятие, еще один навык. Как любому парню, это ему нравилось. Его жизнь была зарегулирована, запрограммирована, полна запретов и ограничений. Любое новое место, занятие он воспринимал жадно.
– Я – домой, а вы как хотите! – Аверинцев решительно стал расшнуровывать туфли.
– Пап, останься, здесь же здорово! – Это прозвучало уже как бы вскользь, в воздух. Саша кидал шар, приглашая меня посмотреть правильность движения.
После этой истории было еще множество мелких, но показательных. Саша все чаще выбирал меня. Сначала это происходило с извиняющейся улыбкой, с небольшой неловкостью, но вскоре это стало естественно.
– Ты подавила парня, так нельзя! Ему нужно мужское влияние! – Муж пытался выяснять отношения со мной. Но я только улыбалась.
– Коля, все в твоих руках – обращай на сына больше внимания!
Я язвила, но внимания действительно требовалось много – оценки, здоровье, питание, друзья. И все эти проблемы мне приходилось решать почти в одиночку. За соперничеством мы даже не заметили, как мальчик вырос.
– Слушай, с кем это он болтает часами? По-моему, он совершенно перестал заниматься! Да и в доме его не видать – сидит все время у себя или на улице шляется. – Муж возмущенно оглядел прихожую, где было свалено все в кучу – рюкзак, только что снятая куртка, кроссовки, книги и мешок с балетной формой.
– Ну, при таком количестве занятий на, как ты выражаешься, шляния у него времени немного. А болтает он со своей девушкой.
– С кем?!
– Девушкой. Они встречаются.
– Ты с ума сошла?! Да какая девушка может быть – у него два таких тяжелых года… У него распределение!
– И что? Остановим естественный ход физиологических процессов? Коля, парень взрослый, ему давно пора бегать по свиданиям! Егор, его приятель, девчонок меняет, как режиссер ассистентов!
– Ты много ему позволяешь! И зря ты не сказала мне о…
– О ком? О Веронике? И как ты себе это представляешь? Я дражайшему отцу напоминаю, что сын достиг половой зрелости?
– Да как угодно! И твоя язвительность, ставшая такой обыденной, неуместна. – Муж походил по кухне и двинулся было в комнату сына. Но не успел сделать нескольких шагов, как навстречу ему выскочил Саша:
– Пап, привет! Татьяна Николаевна, у нас сегодня гости будут, ничего?
– Какие гости?! – Муж возмущенно кивнул в сторону прихожей. – Ты смотри, что устроил?! Бардак полный!
– Уберу, – почти отмахнулся Саша. – Так как, можно?
Последние слова предназначались мне.
– Вероника? – Я улыбнулась. – Наконец-то! Я все ждала, когда ты ее позовешь, а то неудобно, с девушкой встречаешься, в кино ходите, в кафе водишь, а в дом пригласить стесняешься!
– Нет, я не стесняюсь, это она такая несговорчивая…
