Читаем без скачивания Поезд для Анны Карениной - Нина Васина

— Хрустов, — наклонилась над ним Ева, — я тебя развяжу, ты уйдешь?

— Уйду.

— Без обид?

Хрустов молча сцепил зубы.

— Ты что, — вскочила Далила и нервно замотала в узел висевшие волосы, — ты что, и в милицию не позвонишь?

— Кеша, — сказала Ева спокойно, — отдай мне пистолет. Далила, развяжи Хрустова. Я не могу его сдать в милицию. Это давнишняя история. — Ева отобрала у Кеши оружие и вытаскивала пули. — Он охранял Федю Самосвала, а когда я того зарезала, его тоже приговорили к смерти. Это было раз. Кто тебя научил так завязывать узлы?

— Яхт-клуб, — коротко выдохнула Далила.

— Ну вот, когда он должен был меня убить, он по нечаянности отрезал голову совсем другой женщине. Это два. В аэропорту Стамбула я подложила ему в сумку героин, потому что думала, что везу кучу наркоты, он был подставкой. Это три. Ему пришлось сбежать, найти меня в моей квартире, когда я лежала в ванной, а дальше ты все сама знаешь. Дуэль! Я подстрелила его. Мое табельное оружие в кармане халата. И кто мне его туда положил? — Ева помогла Хрустову сесть и вытирала обрывком простыни ему лицо.

— Я его туда положила, — задумчиво сказала Далила. — А он здорово изменился..

— Не то слово. Если кому рассказать, как он тут, в шкафу…

Хрустов разматывал полоски простыни на ногах и молчал.

— Я сварю кофе. — Далила неуверенно топталась в дверях.

Ева все еще сидела рядом с Хрустовым на полу и пыталась оттереть его лицо, вдыхая запах одежды, пота и такой знакомый запах крови.

— Кровь, — вздохнула она. — Всегда со мной кровь. Ты что, будешь еще и кофе здесь пить?!

Хрустов встал на ноги, потряс головой и вошел в большую комнату, где спали близнецы. Он огляделся, словно не веря во все это, посмотрел в окно, потом на близнецов в кроватке, потом, длинно и напряженно, — на Еву. Она стояла, босая, и неудержимо зевала.

Хрустов подхватил свой рюкзак с пола, прошел мимо кухни, вдыхая резкий запах свежесмолотого кофе, посмотрел в спину Далиле и вышел в дверь.

— Вам с сахаром или без? — спросила Далила, заглядывая в комнату. Она открыла рот от удивления и смотрела в полном оцепенении, как Ева, держа в одной руке кроссовки, а другой оперевшись о перекладину балкона, перемахивает через нее во двор в развевающемся шелковом платье — огромная бабочка за прозрачной занавеской. — А сахар вообще-то кончился, — пробормотала она.

Захныкали проснувшиеся близнецы, Далила взяла на руки девочку, отнесла в ванную и подмыла, бросив грязную пеленку на пол.

В дверь позвонили. Длинно и настойчиво.

— Ну конечно, она уже прирезала этого Хрустова и, счастливая, возвращается домой к детям!.. — Далила щелкнула замком, набрала побольше воздуха, чтобы заорать и выругаться, но застыла с открытым ртом.

На лестничной площадке стояли трое. Впереди — секретарь Феди Самосвала, рыжий кудрявый Никитка, выглядывая из-за огромной корзины с белыми лилиями. Сзади него — два чугунных невозмутимых мужика с коробками.

— Сюрприз! — пропел Никитка, подмигивая, пробираясь мимо нее по коридору. — А где счастливая мамаша?

— Ловит наемного убийцу, — пробормотала Далила, прошла в комнату и положила девочку.

— Нет, ну до чего неуемная женщина! А я по справочной отслеживаю всех близнецов по Москве уже вторую неделю. Повезло! Мне вчера говорят — может, она в Рязань рожать поедет? Вот была бы неприятность. Это — дети? — Никитка ткнул пальцем в пространство. — Нормально! Поставьте коробки — и на выход! — приказал он своим сопровождающим, те без звука поставили коробки и вышли, семеня, друг за другом.

Далила, не обращая на него внимания, понесла в ванную мальчика.

— А как дела вообще? — спросил Никитка.

— У мальчика понос, — сообщила Далила.

— Ладно, я оставлю телефончик, пусть мамаша позвонит и скажет, какая ей нужна квартира и где именно. Насчет хороших врачей, опять же.

Когда Далила вышла из ванной, в комнате и коридоре никого не было. Она положила мальчика, прошлась по квартире, посмотрела на уснувшего Кешу, укрыла его простыней. Вдруг, словно ей шепнули что-то страшное на ухо, Далила выпрямилась, побледнела и побежала в коридор.

— Мамочка моя!.. — Она стояла, схватившись руками за щеки, и смотрела на коробки. Потом решилась и опрокинула одну. Из коробки посыпались пакеты с цветными наклейками, банки с кофе, выкатилась, гулко стуча, бутылка дорогого вина.

Далила повалила вторую коробку, села на пол и перерыла упаковки с мясными нарезками и рыбой. Покатились, светясь в сумраке коридора, оранжевые шары апельсинов, вывалился неповоротливым животным черный виноград — огромной гроздью.

Далила без сил прислонилась к стене.

Длинно и громко позвонили в дверь. Сразу, как по команде заорали близнецы.

Далила встала, держась за стенку, подошла к двери, хотела посмотреть в глазок, но потом махнула рукой и щелкнула замком.

Перед ней стоял удивленный пожилой человек в форме. Он протягивал пакет с сахаром и разглядывал пол, засыпанный едой.

— Я тут сахар обещал, — неуверенно начал он. — Хотел спросить, не надо ли еще чего, вижу вот… вроде не надо.

Далила протянула руку и забрала полиэтиленовый пакет. Она стояла прислонившись в косяку, пока участковый спускался по лестнице вниз, потом оттолкнулась, подобрала с пола виноград и небольшую колбаску и побрела в кухню завтракать.

— Через пять минут! — пообещала она орущим близнецам и засунула две бутылочки донорского молока в электрогрелку.

Она вытянула поудобней ноги и смотрела сквозь пространство коридора в светлый прямоугольник открытой входной двери, жевала, пила кофе, пока в этом прямоугольнике не проявился силуэт женщины в легком платье.

— Что случилось? — спросила Ева, обходя валяющиеся пакеты и банки. — Все живы? Почему дверь нараспашку? Кто это набросал?

— Почему это у нас дверь нараспашку? — удивленно спросила Далила, тараща глаза. — Так не полагается! Дверь надо держать на запоре, вдруг пожалует какой-нибудь маньяк, наемный убийца например! — Она уже кричала.

— Он прошел через балкон, — буркнула Ева. — Не злись, я должна была быстро отследить, куда он поедет. Объяснять было некогда, с балкона — перекатом по земле, в машину — за пятнадцать секунд. Теперь я знаю, где он живет.

— Понятно, наемные убийцы ходят через балкон, но вот бандиты, например, доставка продуктов и цветов на дом, — они звонят в дверь. Я перековыряла коробки, испугалась, что там бомба. Милиция, опять же, когда сахар приносит, тоже звонит! Зачем вообще закрывать эту дверь! Здесь уже побывали все, кого только можно представить в страшном сне!

В дверь позвонили. Далила закатила глаза, Ева посмотрела в глазок.

Перед ней расплывалась в улыбке счастливая физиономия Илии, рядом с ним мультипликационно безобразилось, удлиняясь в разные стороны, незнакомое лицо молодой женщины.

— Не все! — крикнула Ева и открыла дверь.

— Нет, о нет! — закричала Далила из кухни, закрываясь руками.

— Мамочки! — крикнул подросший Илия. — Это же я, вы что, не рады?! — Он прикрыл за собой дверь и бросил на пол рюкзак. — Дети здоровы? Чем кормите?

— Ты же в Бельгии, — бормотала Далила. А Ева обняла его и крепко прижала к себе.

— Я сидел там, сидел, а потом подумал: чем они детей кормят? — Он отбивался. — Маленьких таких, а? Вот, и приехал!

— Мы как-нибудь обойдемся без тебя, — заявила Далила.

— Без меня, конечно, вы обойдетесь, но вот без молока!.. Короче, говорите быстро и не задумываясь. Коза или кормилица — крепкая здоровая девка?

— Какая девка, что за чушь! — Далила вытащила из грелки бутылочки и капала себе на руку молоком. — Какая коза?

— Ева, — серьезно заявил Илия, — я тебя спрашиваю: коза или кормилица?

Наступила тишина. Близнецы вдруг замолчали, Ева и Далила смотрели друг на друга. За дверью послышалось тонкое блеяние.

— Девка!! — хором перепуганно крикнули Ева и Далила.

Илия открыл дверь и распахнул ее.

— Здрасьте. — Им поклонилась, входя, молодая женщина в теле, с гладко зачесанными волосами, в летнем платье, белых носках и босоножках, с рюкзаком за плечами. — Это ничего, — сообщила она, посмеиваясь, — это я там — ме-е-е, это шутка.

— Знакомьтесь, Муся! — сообщил Илия, снимая с нее рюкзак.

— А где сосунки, а то я молоком заливаюсь? — спросила Муся и, пройдя мимо остолбеневших Евы и Далилы в комнату, расстегнула платье на груди и взяла на руки девочку. Раздалось громкое чмоканье. Женщина не садилась, ходила по комнате, рассматривая ее, а скривившемуся мальчику сунула соску, которую подняла С пола и облизала.

— Не-е-е-т!! — закричала страшным голосом Далила, хотела броситься к женщине, но ноги ее подкосились, она села на пол.

— Не ори, детей испугаешь! — шепотом сказал Илия, поднял с пола продукты и стал относить их в кухню. — Пусть покушают в тишине. И чего орать? Девка здоровая, чистая, и вообще… Ничего с детьми не случится до семнадцати лет. Разоралась.