КНИГА ВТОРАЯ
Поражение на западе
Часть четвертая
ВТОРЖЕНИЕ
Глава 13
«АТЛАНТИЧЕСКИЙ ВАЛ» И ЕГО ЗАЩИТНИКИ
В конце 1941 года, после того как немцы не сумели взять Москву, война на два фронта стала грозной реальностью. Вступление в войну Соединенных Штатов означало возможность вторжения на континент с запада. Германия потеряла свободу выбирать врага, не опасаясь угрозы с тыла. Глаза высших генералов опасливо забегали из стороны в сторону. Верховное командование больше не могло твердо смотреть в одном направлении.
Гитлер стал искать в своем окружении человека, который смог бы обеспечить безопасность на западе в то время, как его армии увязали в войне с СССР. Выбор был очевиден. Единственным генералом, которому постоянно сопутствовали победы, был сдержанный, профессиональный фельдмаршал фон Рундштедт. В начале 1942 года фельдмаршал пребывал в одной из своих периодических отставок. Эту отставку спровоцировала его ссора с фюрером из-за того, что группе армий «Юг» не позволили отойти на зимние позиции на Кавказе. Правда, фельдмаршалу не пришлось долго сидеть без работы.
Фон Рундштедт всегда трезво оценивал потенциал Британии и постоянно предупреждал верховное командование об угрозе с запада. Зная об интересе старика к этому театру военных действий и играя на чувстве долга и преданности фатерланду, Гитлер сумел убедить его снова взять в руки маршальский жезл. В марте 1942 года фон Рундштедт прибыл во Францию, в Сен-Жермен, чтобы занять пост главнокомандующего западными армиями.
Весь 1942 год Гитлер еще верил в победу над Советским Союзом. Несмотря на провал под Москвой, у него оставалась причина для ликования – победный марш южных армий к Дону. Фюрер сосредоточил главные ресурсы на захвате Сталинграда, но близкая победа обернулась разгромом. Потеряв под Сталинградом 6-ю армию Паулюса, немецкие войска на востоке были вынуждены отступить за Днепр.
Предвкушая победу над СССР, Гитлер в 1942 году обращал мало внимания на события во Франции. Потери на востоке, начиная со Сталинграда, так ослабили вермахт, что пришлось забыть о наступательной политике на западе. С начала 1943 года в Западной и Южной Европе Германии приходилось ограничиваться стратегической обороной.
Генерал Гюнтер Блюментрит, в конце 1942 года назначенный к фон Рундштедту начальником штаба, рассказал о некоторых из проблем, с которыми столкнулся главнокомандующий армиями запада в месяцы, предшествовавшие вторжению союзников на континент.
Согласно показаниям Блюментрита, защита Западной Европы осложнялась огромной протяженностью ее рубежей: на европейском побережье протяженностью в несколько тысяч километров от Норвегии до Средиземного моря и Греции было множество подходящих для вторжения зон. Обладая абсолютным превосходством в воздухе и на море, британцы и американцы могли выбирать время и место не только для главного наступления, но и для любого количества отвлекающих ударов. Немецкий военный флот практически не имел сил повлиять на любую из этих операций, а авианалеты союзников и разбомбленные железные дороги мешали передислокации резервов в опасные сектора. Таким образом, в 1942 – 1943 годах стратеги Генерального штаба неуверенно водили указательными пальцами по карте, пытаясь предугадать зону вторжения союзных войск в Европу.
Главными уязвимыми районами, достойными внимания союзных войск, считались Норвегия, Дания и побережье Северного моря между устьями Эльбы и Эмса. Полагали, что высадка десанта в этих северных районах возможна независимо от вторжения со стороны Ла-Манша. Сомневались в сохранении Швецией нейтралитета и опасались, что она предоставит союзникам авиабазы.
В ставке фон Рундштедта не только изучали северные регионы, но и не сводили глаз с юга. По словам Блюментрита, «дважды или трижды в течение 1943 года Генеральный штаб обращал наше внимание на возможность союзного десанта в Испании или Португалии. Информация об Испании поступала от атташе из Мадрида и из Виши, а испанские офицеры были частыми гостями штаба немецкой 19-й армии в южной Франции. Самыми вероятными местами высадки десанта мы считали Лиссабон, северо-западную оконечность Испании, Балеарские острова и Барселону. Этот десант мог совпасть с нападением на южное или западное побережье Франции. Главнокомандующий армиями запада готовил контрмеры в рамках операции «Илона». Этот план ввели бы в действие в случае союзного десанта в Испании или Португалии при условии, что Испания сохранит нейтралитет или перейдет на сторону Германии... Десять дивизий должны были защищать два направления: одно в окрестностях Барселоны, второе – на рубеже Вальядолид – Саламанка, где ожидались основные сражения... Однако в штабе Рундштедта никогда не считали серьезной угрозу Испании».
В начале 1944 года главнокомандующий запада вновь обратил взор на южную Францию. В штаб Рундштедта хлынули донесения агентов с предупреждениями о скорой высадке союзников в районе дельты Роны и близ франко-испанской границы. Предполагалось, что одновременно с этой атакой можно ожидать нападения в устье Жиронды. Ожидалось также наступление противника под Тулузой с последующим продвижением вдоль Южного канала с целью отрезать Испанию и соединиться с силами Сопротивления на юге Франции.
Шли месяцы, варианты один за другим отвергались и заменялись новыми, пока к концу марта 1944 года не стало ясно, что наиболее вероятным и наиболее выгодным местом для вторжения союзников на континент является северное побережье Франции. Как заявил Блюментрит, в тот период разведка адмирала Канариса располагала в Англии всего шестью агентами, но все они сообщали, что вторжение осуществится из южной Англии.
Фельдмаршала фон Рундштедта более всего тревожила вероятность союзного десанта на французское побережье Ла-Манша. Для отражения атаки в этом регионе всецело полагались на «Атлантический вал». Эта линия укреплений, опоясывавшая побережье Франции, напрямую подчинялась главнокомандующему запада, однако строительство укреплений осуществляла организация Тодта, по концепции своей насквозь национал-социалистская. Эта же организация строила и линию Зигфрида. Самые мощные укрепления «Атлантического вала» находились в Голландии и на берегу Па-де-Кале, достаточно мощные – в Нормандии и Бретани. Однако на южном побережье Франции стационарных укреплений практически не было вовсе; приходилось полагаться на восточные оборонительные сооружения и находившиеся там плохо обученные дивизии.
Вдоль всей этой прибрежной линии тянулся ряд узлов обороны (как контрфорсы, подпирающие стены), называемых «крепостями». На строительство этих «крепостей» пошло огромное количество цемента, в них стояли огромные орудия, укомплектованы они были лучшими войсками. Их следовало защищать «до последней капли крови», за невыполнение приказа комендант крепости отвечал головой. Приказы для этих бастионов приходили прямо из Берлина в виде директив фюрера. Дюнкерк, Кале, Булонь, Гавр, Шербур, Брест, Ла-Рошель, Жиронда, Тулон – вот некоторые из более чем дюжины крепостей на побережье Франции. Эти узлы обороны были похожи на узелки, завязанные на веревочке.
Помешанный на «крепостях» Гитлер забыл о том, что легко можно разорвать веревочку между самыми крепкими узлами. И если снова использовать метафору, то грозно оскалившиеся в сторону моря крепости были весьма уязвимы с тыла. Для обеспечения круговой обороны, равноценной с суши и моря, не хватало ни людей, ни вооружения, поэтому грозные чудовища сзади были слабыми.
Фон Рундштедту очень не нравились «Атлантический вал» и система крепостей. «В стратегическом плане ценность крепостей была незначительной из-за их неспособности отражать атаки с суши, – сказал фельдмаршал. – Получив приказ фюрера защищать крепости, я заменил слова «до последней капли крови» на «до последней пули» и только потом отправил приказ в войска. Впоследствии, отступая из Франции, мы потеряли в этих бетонных коробках более 120 тысяч человек. Я всегда считал оборону «крепостей» трагической и бесполезной тратой людских ресурсов.
Что касается самого «Атлантического вала», его надо было видеть собственными глазами. Он практически не был эшелонирован в глубину. Чистое надувательство. При достаточно интенсивной атаке в любой точке можно было пробить брешь максимум за двадцать четыре часа. Стоило противнику преодолеть так называемый «вал», как укрепления и крепости, смотревшие на море, становились абсолютно бесполезными и беззащитными при нападении с тыла. Я сообщил об этом фюреру в октябре 1943 года, но мой доклад был принят неблагосклонно».
Как бы отрицательно ни относился фон Рундштедт к самому «Атлантическому валу», еще больше его огорчали формирования, которые защищали этот рубеж. Когда фельдмаршал впервые прибыл во Францию в 1942 году, во Франции и Нидерландах было лишь около тридцати дивизий. В то время как восточная авантюра становилась все более дорогостоящей, усиливалась угроза второго фронта на западе. Фон Рундштедт убедил верховное командование увеличить посылаемую ему долю резервов вермахта. К июню 1944 года под командованием фон Рундштедта числились уже шестьдесят дивизий.
