К востоку от гробницы Иосифа – Колодезь Иаковлев. Он находится в неглубокой крипте церкви, а шахта колодца уходит на 40 метров вниз. Одно время колодезь почти забили – паломники бросали камешки вниз, чтобы убедиться в его глубине. Сейчас, чтобы умерить пыл паломников, на краю колодца стоит кувшинчик с водой. Можно его наклонить и через долгое время услышишь всплеск. Вода колодца превосходит по чистоте и вкусу воды источников Аскара, замечает Смит.
Церковь над колодцем пока недостроена. Царь Николай Второй собирался построить церковь, но русские успели возвести только “первый этаж” – треть запланированной высоты. Разразилась революция и церковь осталась недостроенной. Этим она напоминает недостроенную церковь русского Горнего монастыря в Эн-Кареме. Минувшие годы стерли клеймо новизны с церкви, и скоро ее можно будет выдавать если не за византийскую, то за творение рук крестоносцев. Она построена на фундаменте двух более древних церквей. Недавно иерусалимский патриархат приступил к достройке церкви.
С Колодезем Иакова связан рассказ об Иисусе (Иоанна, 4), остроумный и занятный. Иисус попросил у самарянки воды напиться, а та, вместо того, чтоб налить воды, принялась допытываться: “Как это ты, иудей, просишь воды у самарянки?” – ведь иудеи не пьют из сосудов самарян, опасаясь ритуальной нечистоты. Иисус ответил ей: “Если бы ты понимала, то ты у меня попросила бы воды живой”.
Колодезь Иаковлев расположен в цветущем саду, подлинном оазисе, где можно провести жаркие полуденные часы. Присматривает за ним живой и разговорчивый монах-грек, хорошо знающий иврит и даже немножко говорящий по-русски. Выглядит он, как типичный американский хиппи шестидесятых годов, эдакий “фрик” в фиолетовой рясе, худой и жилистый, с бородой и горящими глазами. Как и подобает еретическому Шхему – во времена Второго Храма сюда бежали из Иерусалима нарушители субботы и сомневающиеся в Законе – монах разработал себе необычную концепцию.
По его словам, Пятикнижие Моисея, Тора, было переведено на иврит с греческого. Сначала Тора, как и Новый Завет, была написана по-арамейски, продолжал монах, переведена с арамейского на греческий, а тем временем арамейский оригинал погиб, и иудеи перевели Тору с греческого на иврит. Выдумки грека прекрасно выписывались в шхемский этос.
Монах рассказал нам, что он был главным героем в деле поимки Ашера Рабо, фанатика-убийцы из близлежащего еврейского поселения Элон-Море. Хотя страшная история Рабо прошла по пятым и десятым страницам израильских газет, я не помнил, как именно его поймали. Рабо конкретизировал туманные абстракции идеологов иудейского религиозно-националистического фанатизма, – от Меира Кахане и до «Совета района Гило за искоренение миссионерства»: он зарубил топором несколько монахов, священников и монахинь на протяжении трех лет. Суд признал его сумасшедшим, но в его сумасшествии была система. Убийца считал своим долгом очистить Страну Израиля от христиан и вернуть святые места иудеям.
По словам грека, убийца несколько раз приходил с топором под полой, стараясь застигнуть его одного. Однажды соседи сказали монаху, что странный человек бродит вокруг. Монах устроил засаду на Рабо, спустил на него собак, кинулся на убийцу, скрутил его и передал полиции. К моему вящему удивлению – после рассказа о переводе Библии я сомневался в греке, – рассказ монаха был подтвержден полицией.
К востоку от иерусалимской дороги лежит село Ауарта, столица самарян на протяжении веков. Ее жители перешли в ислам в период позднего Средневековья. Первосвященники самарян жили в Ауарте вплоть до XVII века, когда скончался последний прямой потомок Аарона, Соломон бен-Пинхас. Тогда первосвященство перешло к левитской линии, и первосвященники переехали в Наблус.
Ауарта связана с израильско-самарянской историей изначально: по традиции, здесь жил Авишуа, сын Пинхаса сына Элеазара сына Аарона, брата Моисея и первого первосвященника, и здесь он собственноручно переписал в 13-м году по вступлении сынов Израиля в Ханаан (3400 лет назад) свиток Торы, хранящийся и поныне в самарянской синагоге на горе Гризим.
Ученые, как и следует ожидать, не верят в баснословную древность свитка и датируют его кто третьим, а кто четырнадцатым веком н.э. Но самарянская Тора лучше масоретской иудейской, – она составлена на основе большего числа древних палестинских свитков и более тщательно отредактирована. Между иудейской и самарянской Торой – более 6000 разночтений, из которых самые важные касаются горы Гризим. По самарянской Торе, поклонение на горе Гризим относится к числу Десяти заповедей. Место заклания Исаака Авраамом также указано как «гора Морэ», а не «гора Мория», что понимают, как ссылку на окрестности Наблуса. Самарянская Тора написана древним еврейским письмом, в то время, как иудейская написана «квадратным вавилонским» шрифтом.
В Ауарте немало святынь: к западу от села Неби-Узейр, которую самаряне считают гробницей первосвященника Элеазара. В центре села Неби Муфадал, по самарянски – гробница первосвященника Итамара. К востоку, на кладбище, вали Узират, считают гробницей первосвященника Пинхаса.
В Ауарте, как и в других селах Восточной Самарии, многие феллахи соблюдают и по сей день упомянутые в Библии обычаи. Один из израильских краеведов, Пик, обратил на это внимание и опубликовал пару статей на эту тему. Интересно, к каким выводам пришел Пик, интересно потому, что это показывает логику израильтян. Нормальная логика говорит, казалось бы: феллахи сохранили древние обряды и названия сел, значит, они – потомки обитателей древней Палестины. Израильская логика, логика Пика обратна: то, что они сохранили древние обычаи, подтверждает право иудеев на Палестину и доказывает, что у хранителей этих обычаев нет никаких прав на Святую Землю. Феллахи – потомки древнего Израиля должны быть изгнаны, по такой логике, во имя вернувшихся иудеев.
Мое любимое самарянское место – Хирбет Самра, рядом с «еврейской» дорогой, обходящей стороной Туль Карем, к западу от еврейского поселения Эйнав. На этот холм ведет тропа, и даже легкий проселок, но его трудно заметить. На холме – руины красивой самарянской синагоги, ориентированной на гору Гризим, удивительный полукруглый атриум, сохранившаяся апсида, колонны, резервуары для воды. Рядом – стены крепости местного значения. На вершине хорошо дышится, открывается замечательный вид на всю Западную Самарию. Множество самарянских мозаик оказалось в Израиле, как в музеях Иерусалима, так и в краеведческом музее в Рамат-Авиве. Но в Хирбет Самра мозаика осталась на месте.
К северу от Наблуса лежит село Себастия, бывшая когда-то столицей Израильского княжества. Тогда она звалась Самария (Шомрон), а Ирод Великий ее перестроил и переименовал в Себастию (Севастополь). Это подлинная пятизвездочная достопримечательность, город, в котором правил Ахав, одна из самых блестящих столиц Ближнего Востока. Ее основал Омри, первый исторический царь Израиля (III Цар.,16). Себастия превращена в национальный парк, наподобие Кесарии, но рядом сохранилась палестинская деревня, и разрыва между древностями и нашим днем не ощущается.
В Себастии – хорошенькие и неробкие девушки, они могут ответить взглядом на взгляд. Древний византийский собор Иоанна Крестителя (считается, что Иоанн был погребен в Себастии) плавно переходит в мечеть св. Иоанна (Нэби Яхия), и в ней молятся современные потомки жителей Себастии. Вход в церковь – с площади, на которой стоит римский фонтан, поставленный англичанами. Внизу – а уровень древней церкви гораздо ниже уровня площади – лес колонн. Собор был построен, видимо, в четвертом веке, пострадал в 614, еще более того пострадал от большого землетрясения 747 года, но был отстроен крестоносцами. Крестоносцы построили три нефа, кончающиеся апсидами, и пересеченные трансептом, в то время, как византийский собор был значительно больше. Между колоннами два маленьких сооружения. В одном – капители церкви (другие капители находятся в Стамбуле), в другом – вход в крипту, где был похоронен Иоанн. В крипту ведет крутой спуск, в южной стене – погребальные ниши. В одной из них, по традиции, было погребено обезглавленное тело Иоанна.
