Читаем без скачивания Десантник на престоле. Из будущего - в бой. Никто, кроме нас! - Михаил Ланцов

— Ваше Императорское Высочество, а сколько вам лет? Простите меня за мою невежливость, но девичья память и шампанское совершенно беспощадны.

— А сколько вы дадите?

— Не знаю. На вид вам лет восемнадцать, но я слышала, что вы весьма юны. Однако говорите вы совсем не как мальчик.

— Вы правы, возраст — это моя беда. Можете считать, что я родился взрослым.

— Интересно, — Наталья Александровна допила шампанское из бокала, поставила его на парапет балкона и, подойдя буквально вплотную к великому князю, взяла его за талию, заглянула в глаза и томным голосом спросила: — Александр, а у вас уже были женщины?

— Наталья Александровна! — с притворным возмущением сказал Александр, взял ее левой рукой за талию, прижал к себе, а правой опустился ниже, на упругую попу.

— Александр Александрович! — с таким же наигранным возмущением сказала Наталья Александровна и лукаво улыбнулась.

— Не провоцируйте меня, ваша красота и мой огонь могут начудить. Пойдемте в зал и устроим какую-нибудь затею, а то эти постные лица с многозначительными взглядами меня уже немного раздражают.

— Как вам будет угодно, — с томным придыханием сказала Наталья Александровна и потянулась его поцеловать, но слегка хмурый взгляд Александра ее остановил. Она, чуть приоткрыв чувственно рот, посмотрела ему прямо в глаза и, выждав минуту, потянулась снова, в этот раз уже не встречая сопротивления. После недолгого, но довольно чувственного поцелуя она чуть отстранилась, довольно улыбаясь, и сказала: — Вы правы, Ваше Императорское Высочество, будем сегодня благоразумны. Тем более что в зале так много свидетелей.

Он открыл ей дверь в залу и пропустил вперед. Выйти с балкона аккуратно не получилось, так как момент их совместного возвращения по какой-то странной случайности увидели почти все присутствующие. Бал к тому времени шел довольно вяло, можно даже сказать сонно, так как большая часть присутствующих занималась злоупотреблением алкоголем, сплетнями и грубоватым флиртом. Поэтому подобная ситуация вызвала сдавленные смешки и перешептывания, которые сразу вогнали Наталью Александровну в смущенное состояние, так что выкручиваться пришлось не менее удивленному Александру. Помедлив несколько секунд, собираясь с мыслями, он сделал несколько решительных шагов вперед и обратился к собравшимся:

— Господа! Ну что же вы заставляете скучать дам? Они же от подобных забав уже на морозы бегают.

— В самом деле? — Николай Николаевич, казалось, дежурил невдалеке от балкона, а потому вынырнул откуда-то сбоку с хитрым выражением на лице. — Разве прекрасный бал не развлекает благородных дам?

— Ну что вы, Николай Николаевич, разве же мы англичане какие, чтобы радоваться столь постным увлечениям. Надобно какую импровизацию устроить. К черту регламент!

— Александр, что за выражения?! — Николай Николаевич попытался одернуть своего племянника.

— Дядя, мне самому противно за свои слова, но это невыносимо! Где веселье? Где разнообразие? Эти пиликанья давно ушедших времен меня в тоску вгоняют, да и не только меня.

— Ваше Императорское Высочество, так предложите забаву. Мы поддержим, — вмешался Левшин с лукавой улыбкой. — У вас есть какое-нибудь предложение?

— Хорошо. Извольте. К ним, конечно, нужно готовиться. Хотя. Вот. Давайте устроим какую-нибудь игру, в которой тот, кто проиграет, исполняет песню, задуманную победителем. Мы не все хорошо умеем петь, так что будут веселые курьезы. Пожалуй, они куда приятнее, чем эти скучные танцы. Впрочем, в точности загадывать песню не стоит, довольно будет только мотива.

— Да, господа, давайте немного поиграем, — заинтересовалась предложением Александра Наталья Александровна и активно включилась в агитацию. Народ поначалу попробовал отлынивать, но горячительные напитки и неотразимость Натальи Александровны сделали свое дело. Особенно после того, как ей уступил Николай Николаевич. Поэтому уже спустя каких-то десять минут был образован своего рода круг вроде салона, в котором начались сплошные потехи, ибо, как и говорил Александр, петь умели далеко не все, да и слов знали немного. Такой подход дал свой эффект — народ от души стал веселиться, переплетая шутки, смех и попытки пения. А учитывая, что круг вместе с дамами насчитывал не более сотни человек, то получалось весьма камерно и живо. Практически как в небольшом домашнем салоне. Впрочем, Александр, тщательно лавируя, избегал исполнения песен, что не осталось без внимания.

— Александр, ну что же вы хитрите? — Наталья Александровна лукаво подмигнула. — Предложили замечательную игру, а сами ее избегаете? Спойте нам что-нибудь. Мы просим вас.

— Наталья Александровна, будьте милосердны. Я же совсем не умею петь.

— Ничего не хочу слышать. Вы предложили — вам и участвовать. Так ведь, господа? — Весь зал разразился гулом одобрения слов Натальи Александровны. — Просим, Ваше Императорское Высочество, спойте нам.

— Но какую песню вам исполнить?

— Вы так увлечены военными вопросами, так увлеченно постигаете азы военной науки, спойте нам что-нибудь про войну. — Михаил Дубельт, муж Натальи Александровны, решил вставить свои «пять копеек» и выбрал наиболее слабую сторону в песенном репертуаре Александра. На его взгляд, само собой.

— О войне? Хм… — Александр задумался. Он за последние три года из-за регулярных упражнений вполне терпимо научился играть на рояле, от этого и нужно было плясать. Из военных песен, которые бы можно было спеть в варианте «как есть», да еще и аккомпанемент исполнить, ничего особого не приходило в голову.

— Ну же, Александр, не томите нас!

— Просим!

— Просим! — раздавалось со всех сторон. А Левшин с хитрым видом наблюдал за тем, как великий князь выкрутится из этой ситуации.

— Знаете, господа, недавно я услышал дивную песню, написанную по мотивам романа Александра Дюма «Три мушкетера». Ее я вам и попробую исполнить. Но я исполнитель плохой, так что не обессудьте.

— Не переживайте вы так, Ваше Императорское Высочество. Садитесь за рояль, я помогу вам, — сказала Наталья Александровна и очень ласково улыбнулась. Они сели парой за клавиши рояля. Александр начал подстраиваться — под легкие смешки и шуточки, что доносились до его ушей из аудитории. Наталья очень легко уловила мелодию и быстро включилась.

— Господа, представьте небольшую полянку недалеко от бастиона Сен-Жермен, мушкетеры, отдыхающие перед боем и после казни Миледи Винтер.

Приятно вспомнить в час заката любовь, забытую когда-то.Полезно вспомнить в час рассвета слова забытого поэта.Щедра к нам, грешникам, земля, а небеса полны угрозы.И что-то там еще траля-ля-ля… перед грозой так пахнут розы

Старая добрая песня Юрия Ряшенцева на музыку Максима Дунаевского оказалась очень хороша. Даже убогое ее исполнение человеком без нормального слуха и голосом в тональности баритона, близкого к басу, не смогло ее сильно испортить. Но стоит отметить, что Наталья очень помогла, легко подхватив простую и незамысловатую мелодию. Впрочем, и сам Александр старался, представляя кадры замечательной советской экранизации этого романа, где Боярский, Смехов, Смирнитский и Старыгин в различных красивых ракурсах гарцевали в костюмах мушкетеров. В общем, получилось очень даже неплохо. Никто не ожидал ничего подобного.

— Александр, а кто автор этой замечательной песни? — подал первым голос Николай Николаевич.

— О, если бы я знал. Господа, боюсь, мы этого никогда не узнаем. Я, признаюсь, ее подслушал во время одной из прогулок по Москве.

— Не скромничайте, Саша, — Наталья Александровна лукаво улыбнулась.

— Я не понимаю вас, — Александр смущенно покраснел.

— Признайтесь, это вы сочинили эту песню.

— О, ну что вы, как можно. Я же даже исполнить ее толком не смог. Какое там сочинил, — попытался оправдаться Александр, но зал стал просить еще что-нибудь из музыкальных поделок великого князя, заявив, что эта песня не в счет. Саше было жутко стыдно за свою наглую кражу чужого творчества. Но окружающие воспринимали его стыд за природную скромность, а потому вариантов у него не оставалось, и он начал настраиваться на следующую композицию. Настройка шла долго, но аудитория спокойно ждала начала, так как великий князь их смог удивить. Да и мелодия, которую он поспешно пытался освоить на рояле вместе с Натальей Александровной, тоже была нова и необычна. И вот спустя минут десять Александр на пару мгновений остановился в переборах и, слегка кивнув Наталье, начал играть и петь. В этот раз была замечательная песня Владимира Высоцкого «Баллада о борьбе».

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,Средь военных трофеев и мирных костровЖили книжные дети, не знавшие битв,Изнывая от мелких своих катастроф.

Детям вечно досаден их возраст и быт, —И дрались мы до ссадин, до смертных обид.Но одежды латали нам матери в срок,Мы же книги глотали, пьянея от строк.

Как не трудно догадаться, Александра не выпускали из-за рояля еще часа два, пока весь репертуар, что можно было без переделок спеть, у него не закончился. И он был вынужден завершить свое выступление. Да, он произвел совершенно неизгладимое впечатление на публику, которая была поражена до глубины души. А вот на его душе было погано от того, что, как ни крутись, всем этим песням припишут его авторство. А он ведь даже их не переделывал. Исполнял как есть. Конечно, Александр никогда не страдал особым пиететом к авторским правам, считая их издержкой буржуазной спекуляции, но все равно было нехорошо. Видимо, из-за того, что он лично очень положительно относился к этим замечательным авторам и считал зазорным причинять им вред. Пусть даже и настолько умозрительный. Впрочем, его муки не остались незамеченными. Он стоял у колонны и смотрел в окно на яркую луну, мимо которой плыли легкие клочья перистых облаков, и настолько углубился в свои мысли, что не заметил, как к нему подошла Наталья Александровна и аккуратно обняла.