Вместе с тем многочисленные преимущества для Запада видели все. Китайцы в скором времени должны были расплатиться по военным контрибуциям, и у них сложился громадный активный баланс во внешней торговле. Они могли осилить подобные предприятия. Утвердившись внутри этой страны, европейцы увидели возможность разбогатеть за счет неосвоенных месторождений полезных ископаемых. Британский морской офицер Генри Ноэль Шор отметил, что «компетентные власти оценили каменноугольные бассейны в 419 тысяч квадратных километров, что в двадцать с лишним раз превосходило их площадь в Европе, и говорят, что в каждой провинции находятся богатейшие залежи полезных ископаемых». Но для организации горной добычи требуются телеграф и железные дороги.
Среди многочисленных возражений упоминалась опасность того, что европейцы получат доступ к сокровищам недр Китая и попытаются установить над ними контроль. По железным дорогам можно будет перевозить войска западных держав, если их руководство решится на вооруженное вторжение. Миллионы работников сферы перевозок и связи – извозчики, разносчики товара, курьеры, владельцы постоялых дворов и прочие – останутся не у дел. Никто, похоже, не учитывал сокращения изнурительного труда, ради чего все это затевалось, или не предвидел появления новых сфер занятости. Особый ужас у всех вызывал грохочущий шум и черный дым, производимый паровыми машинами, так как они представлялись явно противоестественными, но, хуже всего, они нарушали покой душ усопших в многочисленных родовых склепах, которые определяли особенность ландшафта Китая. В те дни в Китае каждому клану, состоящему из нескольких поколений родственников, полагался свой собственный погребальный участок. Население Поднебесной считало такие участки святыми местами. Фриман-Митфорд поделился своими наблюдениями: «В этой стране для погребения усопших выбирают самые достойные участки». Китайцы на самом деле верили в то, что могилы – это их пункты конечного назначения после смерти, где их ждет встреча с усопшими родными и близкими людьми. Такое утешительное заблуждение избавляло от страха смерти. Самым сокрушительным ударом по врагу считалось разрушение его родового склепа, когда он и его родственники после смерти становились неприкаянными привидениями, осужденными на вечное одиночество и страдания.
Как и подавляющее большинство ее современников, Цыси видела в родовых склепах важнейшее проявление религиозных чувств. Вера занимала важное место в ее жизни, и боялась она разве что гнева Небес – мистического и аморфного существа, заменявшего китайцам ее времени Бога. Вера в Небеса была для них несравненно выше приверженности буддизму или даосизму. Религиозные воззрения китайцев представлялись более расплывчатыми, чем в христианском мире. Широкое распространение среди китайцев получила приверженность нескольким религиям одновременно. Разумеется, что на грандиозных церемониях, таких как помпезные похороны, которые могли продолжаться больше месяца, молитвы провозглашали буддистские и даосские жрецы, а также буддистские ламы с Тибета, сменявшие друг друга через несколько дней. Следуя такой традиции, Цыси верила в Будду и выполняла постулаты даосов. Среди бодхисатв она больше всего почитала богиню милосердия Гуаньинь, то есть единственную в буддизме богиню-женщину, которая у даосов к тому же считается бессмертной. Она часто молилась в своих личных капеллах перед статуей Гуаньинь со сложенными возле груди ладонями. Эти капеллы служили ей к тому же личными святилищами, куда она удалялась, чтобы побыть одной и прояснить сознание перед принятием судьбоносных решений. В качестве буддиста она следовала обряду, во время которого на волю отпускали заранее пойманных живых существ. На свой день рождения она покупала множество птиц (если верить ее фрейлинам, то буквально 10 тысяч голов), и в положенный день, выбрав наиболее благоприятный час, она взбиралась на вершину холма, открывала клетки, принесенные евнухами, одну за другой и наблюдала за полетом обретающих свободу созданий.
Как раз ради сохранности родовых склепов министры правительства Цыси и отвергли проекты эпохи машин. Ведь нельзя было из-за них тревожить души усопших. Великий князь Гун заявил иностранным послам, что если такой отказ означает войну, тогда так тому и быть. Цыси очень серьезно относилась к угрозе войны и выпустила строгий вердикт с указанием провинциальным властям безотлагательно улаживать любые возникающие споры, касающиеся европейцев, таким образом, чтобы предотвращать малейшие предлоги для развязывания войны с их стороны. Министры ее правительства делали все для неукоснительного выполнения договоров. Харт признал: «Мне неизвестно о каком-либо случае нарушения договоров». После очередных тщетных попыток навязывания властям Китая своих проектов представители западных компаний сдались. Наступление промышленной эпохи в Китае откладывалось на некоторый срок.
Так что индустриализацию пришлось внедрять через черный ход. Сторонники Цыси при дворе объединенным фронтом выступали за построение современной китайской армии и военно-промышленного комплекса. Для обучения войск привлекали иностранных офицеров, а инженеров наняли в качестве наставников в изготовлении вооружений. Велась закупка техники и производственного оборудования. В 1866 году всерьез началось создание современного военно-морского флота. Главным иностранным куратором назначили француза Проспера Гикеля, который изначально прибыл в Китай в составе британско-французского экспедиционного корпуса и задержался в этой стране. Он помог в разгроме тайпинов, когда возглавлял франко-китайский отряд под названием «Всегда триумфальная армия» по созвучию с англо-китайской «Всегда побеждающей армией», а потом работал на таможне под руководством Роберта Харта. Цыси доверяла Гикелю и выделяла любые деньги, необходимые для порученного ему предприятия. Нашлись многочисленные скептики, не верившие бывшему французскому офицеру армии захватчиков, и те, кого приводили в ужас астрономические затраты. Но подсознательно Цыси гнала все сомнения прочь. Она потребовала от своих чиновников, чтобы к Гикелю и остальным иностранным специалистам «они относились с исключительной благожелательностью». «Данный проект по созданию флота представляется на самом деле основополагающим для усиления Китая», – возбужденно заявила она.
За считаные годы со стапелей сошли девять кораблей, оснащенных паровой ходовой установкой, причем по качеству они не уступали европейским кораблям. При их спуске на воду никто бутылок с шампанским не откупоривал; прошли лишь торжественные церемонии с принесением извинений Царице Небесной, а также богам рек и почвы, которых могли побеспокоить эти паровые суда. Когда в 1869 году первый корабль блистательно вошел в бухту Тяньцзиня, толпы китайских и иностранных жителей города собрались поглазеть на редчайшее зрелище, а причастные к его постройке рабочие вытирали слезы гордости. За свои заслуги Гикель получил щедрое вознаграждение, в том числе китайскую национальную одежду императорского желтого цвета.
