Читаем без скачивания Алтарь Тристана - Анна Малышева

– Погодите… – несмело попыталась возразить Александра, но Нина, повысив голос, перебила ее:

– Вам просто интересно покопаться в чужой жизни! Потому и вмешиваетесь! Таких доброхотов знаете сколько?! Только бы посплетничать на наш счет! С тех пор как Ирина приехала и соседи случайно узнали, где она работала там, в Париже, нам жизни нет! Была порядочная семья, жили тихо, никто на нас внимания не обращал, и вдруг всем стало интересно, что у нас да как! Вот что я скажу, дорогая моя, не затрудняйтесь поисками, оставьте Виктора в покое! И меня заодно, не звоните больше!

Соединение прервалось. Александра, оторопевшая от внезапно налетевшей бури, была сама не своя. Ее мучило острое чувство вины, словно она допустила непростительную ошибку, но в чем ошибка заключалась, художница понять не могла. Доброжелательное течение разговора подобного оборота не предвещало, Нина была даже слишком откровенна, на ее взгляд. «И вдруг словно дамба прорвалась – такой выплеск черной злобы, будто я ее смертельно оскорбила… Что случилось?»

Вместе с недоумением росла обида. Перезванивать и требовать объяснений Александра не собиралась. Она чувствовала, что причина гнева собеседницы совсем не та, которую назвала Нина. Объясняться в данном случае было бесполезно.

«Сперва разговорилась, сообщила интимные подробности о семейных дрязгах, а я ведь ее за язык не тянула! И внезапно взорвалась… Сразу, как я спросила о храме Святого Людовика! Больше ничто такой реакции не вызвало – ни квартирный вопрос, ни сообщение, что Ивана попробуют найти. В том, что Нина впервые слышала имя Тристан применительно к сестре, кажется, она и впрямь не лгала. Но стоило упомянуть о церкви…»

Теперь Александра была убеждена, что некая таинственная связь между происхождением ниши и церковью есть. «Был ли “тристан” на самом деле Тристаном, сыном Святого Людовика, о котором в церкви даже упоминания нельзя найти, неизвестно. Но Марию я уже нашла, она уже есть – автор ниши и Богоматерь на ослике, спешащая вместе со своим сыном и мужем прочь из города, где ребенку грозит гибель! Скульпторша, изображавшая такой сюжет, явно имела в виду саму себя! Здесь очевидная связь, и я нашла ее! Значит, найду остальные и покончу с недосказанностью, которая окружает всю эту историю! И даже знаю, кто мне поможет!»

Александра больше не вспоминала, что провела ночь без сна за написанием статьи, не чувствовала усталости. Снова взяв телефон, она набрала номер Игоря.

Скульптор ответил сразу, словно был наготове.

– Почти, почти готова твоя ниша, только отполирую и лаком покрою, – торопливо произнес он. – Обещал же завтра сдать! Или клиентка заторопилась? Пусть определится уже, срочно ей или нет…

– Клиентка подождет, – успокоила его Александра. – А вот тот клиент, для которого ты делаешь эскиз алтаря, Георгий, – у тебя ведь есть его телефон? Не мог бы ты мне его дать?

– Зачем? – мгновенно насторожился скульптор.

– Не бойся, заказчика я у тебя уводить не собираюсь, – рассмеялась женщина. – Что за идея… Просто мне хочется задать ему один вопрос касательно церковных дел. Он, кажется, специалист в этом!

– Да кто знает, – усомнился Игорь, искренне или делано. – Вроде очень набожный. Знаешь, телефон я тебе, конечно, дам, но это только из личного уважения… И теплого отношения, если угодно! Сколько у меня клиентов из-под носа увели, узнав телефончик, адресок! И кто уводил – лучшие друзья, люди, которым я доверял!

– Брось, я никого не уведу, сама не ваяю, как ты знаешь, а Стас уехал, – усмехнулась Александра, которую очень забавляла борьба, происходившая в душе собеседника. Игорь боялся потерять заказ и одновременно не желал утратить ее расположение. – Давай телефон, о твоей работе не будет сказано ни слова.

– А о чем ты собираешься его спросить? – сдаваясь, осведомился Игорь.

– Это чисто богословский вопрос!

Против своей воли Александра произнесла эти слова очень серьезно. Собеседник издал странный звук, похожий на всхлип. Художница забеспокоилась:

– Ты что? Плачешь?

– Смеюсь… Ты и богословие… Пиши телефон…

Продиктовав номер, Игорь поинтересовался, увидятся ли они завтра.

– Я приду в церковь в полдень, принесу новый эскиз. И ты отлично могла бы задать свой благочестивый вопрос Георгию завтра! Не помню, кстати, чтобы я называл тебе его имя!

Александра намеренно пропустила последнее замечание мимо ушей и сказала, что можно и увидеться, отчего же нет.

– А ждать я не хочу, – заметила она напоследок. – Дело спешное.

– Вопрос жизни и смерти? – иронически уточнил собеседник.

«Можно и так сказать! – подумала она, попрощавшись и положив на стол замолчавший телефон. – Но… чьей жизни и чьей смерти?» Ее саму поразила странность этого вопроса, но она не могла поставить его иначе. То ей казалось, что Нина права в своих подозрениях и ее племянника нет в живых, а старик стал жертвой аферистки, в чьих интересах утаить истину. То Александра говорила себе, что многое в рассказе Ирины могло быть правдой.

«Надеюсь, Мила поторопится!»

За дверью раздалось отрывистое, настойчивое мяуканье, по железному листу обшивки проскрежетали когти. Вернулась Цирцея, трое суток пропадавшая неведомо где. Художница отворила, и кошка, мимоходом боднув лбом ее ногу, проскользнула в мансарду. Направилась к миске, но, найдя ее пустой, уселась и с демонстративным безразличием умылась. Цирцея любила показать, что не очень заинтересована в опеке, с чисто женским умением маскируя свои истинные цели.

– Если бы я всегда с таким самодовольным видом приступала к важному делу, я бы горя не знала! – заметила художница, доставая из ящика стола пакет с остатками сухого корма и вытряхивая содержимое в миску. – Никогда мне не удается скрыть свою заинтересованность, это меня подводит. Продавцы заламывают цены, покупатели торгуются… Надо бы мне поучиться у тебя делать хорошую мину при плохой игре!

Цирцея, внимательно следившая за тем, как кусочки корма ударялись о дно миски, перевела на хозяйку взгляд суженных зеленых глаз и, широко раскрыв пасть, зевнула, показав бледное ребристое нёбо. Вслед за тем, потянувшись, принялась за еду.

Александра, вновь отойдя к окну и взяв снимки ниши, колебалась. У нее все еще было ощущение, что она решается на лишний поступок, смысла которого даже сама не может толком обосновать.

«Мила и так узнает все, что можно узнать об Иване. Она рядом с ним, в Париже. Что могу узнать я, сидя в Москве? Я знаю лишь, что Мария сделала незадолго до своей смерти нишу с “Бегством в Египет”, назвав ее отчего-то “алтарем тристана”. Если в знак своей скорби, то по кому? Если в честь человека, носившего это имя, то кто он такой? С этой нишей у Гдынских, судя по всему, связано многое, раз именно она стала камнем преткновения… Уничтоженная якобы много лет назад, она должна была воскреснуть, чтобы объединить отца и сына…»

Облокотившись на узкий подоконник, залитый солнцем, художница набрала номер Георгия.

Когда мужчина наконец ответил, его голос заглушался многочисленными помехами, создающими металлическое эхо.

– Я на вокзале, – тут же пояснил он причину окружавшего его шума. – В кассах.

– Вы уезжаете?! – воскликнула женщина. – А я надеялась увидеться…

– Пока только беру билет, – успокоил ее Георгий. – На завтра. У вас что-то случилось?

– Ничего особенного, но… Мне хотелось кое-что узнать, а так я как полный профан в этом деле, надеялась спросить у вас. Скажите, можно выяснить, посещал ли некий человек когда-то церковь? Например, храм Святого Людовика? Имел ли отношение к приходу? Это было очень давно!

Георгий ответил немедленно:

– Нет ничего проще! Существуют ведь приходские книги, они хранятся практически вечно. Если человек был крещен в этом приходе, совершал прочие таинства – вступал в брак, к примеру, крестил детей, обо всем делаются записи.

– И я могу просто пойти и спросить у священника? – обрадовалась Александра.

– Вне всяких сомнений! – заверил ее Георгий. – Главное, знать имя и возраст того человека.

– Ну, это-то я знаю, – с облегчением выдохнула художница. – Вот верите ли, множество вещей мне приходилось отыскивать в жизни и к священникам за помощью я на своем веку несколько раз обращалась – за советом, за консультацией. Но наводить справки в приходских книгах еще не доводилось!

– Желаю удачи! – серьезно произнес мужчина. – Если вы завтра придете на мессу, я тоже надеюсь там быть. Да и ваш знакомый скульптор обещал появиться.

Александра заверила его, что Игорь трудится в поте лица, рассчитывая на этот раз угодить заказчику, и уже собиралась проститься, когда Георгий спросил:

– А кого именно вы ищете в этом приходе? Вдруг я его знаю? Так вышло, что я знаю многих.

– Дело в том, что я сама толком не знаю, кого ищу… – машинально проговорила Александра и, услышав в трубке недоуменное молчание, встрепенувшись, поправилась: – То есть не кого, а – зачем?