Неожиданно он широко улыбнулся.
— Похоже, что ты уже приняла решение?
Саре захотелось ударить себя побольнее. Он поймал ее в ловушку, делая предложения и рассчитывая, что увлечет ее. И он не ошибся. Да, он хорошо узнал ее! Она соглашалась и отвергала его условия как хозяйка коттеджа! Она пожала плечами, стараясь продемонстрировать безразличие.
— Было бы глупо отказаться от такого предложения, но тебе не стоит слишком радоваться, потому что есть вещь, которая должна стать ясной тебе с самого начала. Как только я въеду, коттедж станет моим, и только моим. Тебе туда дороги не будет, ясно? Я не хочу иметь с тобой ничего общего.
Ее вздорные слова привели его в замешательство и разозлили. Губы его плотно сжались.
— Не думаю, чтобы это было необходимое условие.
— Жаль, потому что я считаю иначе, — резко ответила она. — Единственная причина, по которой я принимаю твое предложение, та, что я хочу сохранить что-то в память о бабушке Лиззи для семьи.
Она знала, что другие в этой ситуации поступили бы иначе, что они не захотели бы сохранить коттедж такой ценой, в конце концов, он был старый и находился в глухой провинции, вдали от всякой жизни. Но она была сентиментальной, горячо любила бабушку Лиззи и действительно хотела сохранить память о ней. Но отказаться от желания побольнее уязвить Джеррета Армстронга-Брента за то, что он имел над ней такую власть, за то, что она столько раз пасовала перед его уверенностью в себе и оказывалась в глупом положении, за то, что сделала его семья, — она не могла.
— Ты ведешь себя неразумно, — решительно и бесцеремонно заявил он. — Мы будем соседями, и нам придется время от времени встречаться.
— Только на улице, — твердо сказала она. — Мой дом будет только моим, исключительно на этих условиях я приму предложение.
Она ожидала, что он заявит, что отказывается от него, но, хотя Джеррет все еще был зол, он сдержался и медленно кивнул.
— Если ты так хочешь.
— Да, так, — резко ответила она.
— Вы выдвигаете жесткое условие, мисс Карлтон.
— Условие, мистер Армстронг-Брент? Но ведь именно вы сделали мне это предложение. — Сара еще больше уверилась в том, что раз он согласился на это условие, значит, у него есть другие причины для того, чтобы оставить ее здесь. Было бы интересно узнать их.
— Ладно, я не буду стеснять тебя своим присутствием. Это тебя устраивает? — Крепко сжатые челюсти и искривленные губы явно говорили о его обиде.
Сара улыбнулась; это была торжествующая улыбка.
— Это именно то, что мне нужно. Благодарю вас за коттедж, мистер Брент. Завтра я вернусь домой и приеду сюда через неделю, когда улажу свои дела, но я не хочу, чтобы в мое отсутствие что-нибудь делали с коттеджем. С этого момента он мой, договорились?
Он наклонил голову, взял чашку кофе и осушил ее.
— Договорились, — медленно произнес он, задумчиво глядя на нее.
Она тоже взяла свою чашку и начала прихлебывать кофе мелкими глотками, разглядывая изумрудно-зеленую лужайку, розы и жимолость, карабкающуюся по стенам сада и распространяющую свой аромат в вечернем воздухе. Все здесь было мирным и уединенным, особенно по сравнению с открытыми просторами вокруг. Она почти жалела, что больше никогда не побывает здесь, но хотела полностью разорвать свои отношения с Джерретом Брентом, только так она могла обрести покой.
Он встал и подошел к ней. Его лицо оставалось неподвижным и серьезным, но он протянул ей руки, которые она, поколебавшись и глядя на него с вопросом, взяла. Он потянул ее, заставив встать.
— Обычно сделки скрепляются рукопожатием, — произнес он. — Но я думаю, что мы скрепим папу поцелуем. — Его голубые глаза внимательно смотрели на нее, пытаясь заглянуть глубоко в душу, пытаясь узнать, что она думает, что чувствует.
Сара знала, о чем думал он. Он хотел понять, были ли причины ее согласия корыстными или эмоциональными, интересовали ли ее только коттедж, или он сам тоже в какой-то степени имел к этому отношение. Хотя она и заявила, что не хотела иметь с ним ничего общего, возможно, он думал, что все это пустые слова, что она говорила это не всерьез, что она просто не могла быть серьезной. Вероятно, это ранило его самолюбие. Небольшая иголочка раскаяния кольнула ее сердце.
Она тоже пристально посмотрела в его глубокие голубые глаза, изо всех сил стараясь демонстрировать спокойствие и безразличие. К ее беспокойству, чувства проснулись, и, хотя ей удалось скрыть это, по телу прокатилась волна жара.
— Думаю, что рукопожатия будет вполне достаточно, — неуверенно произнесла она.
Она еще более смутилась, когда Джеррет улыбнулся одной из своих знаменитых холодных улыбок, которая тронула его губы, но не коснулась глаз.
— Нет, Сара, ты так легко не отделаешься. Он взял ее за подбородок, поглаживая его большим пальцем, и продолжал внимательно глядеть в ее глаза. Его голова медленно склонилась, так медленно, что она легко могла вырваться, но ее словно загипнотизировали. Она не могла пошевелиться, только стояла и ждала неминуемого.
Поцелуй вызвал лавину ощущений, которая, зародившись в районе губ, прокатилась по шее и дальше вниз по всему телу. Ее руки и ноги дрожали, сердце колотилось, внизу живота возникла боль. Все, что она могла сделать, — это заставить себя не поддаваться ему, не обвивать его руками, не отвечать на поцелуй и не давать тот ответ, которого он добивался. Каким-то образом, ценой сверхчеловеческих усилий ей удалось это. Она смогла сохранить свое достоинство, позволив поцеловать себя, но потом отстранившись от него с холодной улыбкой.
— Сделка заключена, — тут же произнесла она.
Хотя мускул резко задергался на его лице, Джеррет тоже сумел овладеть собой.
— Сделка заключена, — согласился он.
— А теперь я бы хотела вернуться в коттедж, — сообщила она, потому что если бы не сделала это, если бы осталась здесь еще хотя бы на мгновение, она бы почти наверняка сдалась нестерпимому желанию, которое болезненно отдавалось внутри нее, заставляя невыносимо страдать.
— Я провожу тебя, — резко заявил он.
Сара должна была бы возразить, но она чувствовала, что уже сделала ему достаточно больно, и не смогла. Они прошли вместе по огромному залу, вышли через переднюю дверь и зашагали по подъездной дороге. Гравий скрипел под их ногами, это был единственный звук, который нарушал тишину.
Уже наступили сумерки, длинный период между закатом и полной темнотой. Слишком рано возвращаться домой, подумала Сара. Было чуть больше половины десятого, и она знала, что не уснет, если сейчас ляжет в постель, но что оставалось делать? Уже слишком поздно, чтобы возвращаться в Дарлингтон, а в коттедже слишком темно, чтобы читать. Все, что она могла делать, сидеть, оставшись наедине со своими мыслями. И какими мыслями!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
