Читаем без скачивания Дело об исчезнувшей красотке - Ричард Пратер

Все это время Винсент пристально меня рассматривал, а пальцы его машинально крутили стакан по стойке.

- Хорошо, - произнес он.

- Я хочу знать подоплеку этого дела. Дальше меня не уйдет. Хочу разобраться сам, потому что пока все, что происходило, кажется не имеющим смысла. И никаких письменных показаний, ни под присягой, никак. Только понять самому, что творится под официальным прикрытием. - Я прервался и промочил горло.

Винсент по-прежнему выжидал.

- Послушайте, Винсент, я не ищу ничего такого, что бы представляло потом интерес для суда, и я не хочу ни во что вас впутывать. Что бы вы ни сказали останется строго между нами. Моему слову можно верить - это моя работа. Взгляните-ка сюда, - я протянул ему удостоверение и лицензию, - по документам видно, что я действительно Шелдон Скотт, частный детектив. Хотите - проверьте. Но у меня нет времени. А в конце концов, вас лично это ни с какого боку не касается. О Господи! Винсент! Сколько еще я должен вас убеждать, черт подери? Или вам вдобавок анализ крови подавай?

Он громко рассмеялся. Потом опрокинул в рот остатки виски и сказал:

- О'кей, сейчас моя очередь ставить выпивку. Бармен! - Винсент показал ему два поднятых вверх пальца. - Мистер Скотт, у вас очень смутные и расплывчатые представления относительно рода моей деятельности. Если вы полагаете...

Я не дал ему закончить фразу:

- Стоп-стоп. Погодите. Я не лезу в ваш рэкет, вы не лезьте в мой.

Винсент пригубил то, что принес бармен, и тогда наконец заговорил. Очевидно, к этому моменту он уже все обдумал, внутренне расслабился и обращался ко мне так, как если бы я сам был с ним в деле.

От стойки бара мы перешли к маленькому столику в углу, где он сразу спросил:

- Что вы хотите знать?

- Первое: как вы были с ним связаны? Второе: что вам известно об автокатастрофе, в которой, как считают, он погиб? Третье: что это было за дело, в котором он наколол одного или нескольких своих сообщников и свалил потом неизвестно куда со всеми деньгами? И четвертое, последнее: как и когда он ввязался в организацию сомнительных священнодействий под вывеской Общества Ревнителей Истины Внутреннего Мира?

- Да-а, вам хочется узнать самую малость. Готовы всю ночь слушать?

- Всю не всю, но сколько потребуется.

- О'кей. С моей стороны долго рассказывать нечего. Пресс, конечно, крыса еще та. Оторви да выбрось. Шнурками бы ему на улице торговать. Я с ним один раз ввязался в заморочку, поэтому знаю. Лично мне хватило выше головы. Прищучили лысого дурика из Таскона, да-а, пощекотали мы его тогда за пятки. Я косил под солидного, объяснял то да это, чтоб никто не дергался, а Пресс крутил с ним вплотную и должен был почти неделю прятаться по разным углам, пока не взяли башли. По-моему, там было убийство. Лысый оказался слюнтяем и размазней, зудел и зудел, падла. Дело-то закрутил Пресс, и как мы вообще не загремели, до сих пор не понимаю. Лысый, сукин сын, всю дорогу плевался блевотиной. Пресс сорвался и все испортил. Я тогда Пресса в сторону, погладил нашего мальчика по головке, и двадцать косых мы все-таки сняли. Обошлось неплохо, я считаю. Но этот Пресс! Я все думал, еще одно мокрое будет, но ничего; впрочем, я так до конца и не въехал.

Я с умным видом кивал и делал вид, что имею представление, о чем идет речь.

- Значит, Пресс был не тот чувак для такого дела?

- Не тот? Куча мусора, чемодан без ручки. Ему бы другим задницу лизать.

- А как он выглядел?

- Сморщенный обрубок, вот как. Кожа да кости.

- Он американец.., был?

- Да, черт возьми, он был американец. Египтянин, что ли, ты думал?

- О'кей. Ну а остальное?

- Насчет Внутреннего Мира? Об этом я ничего не знаю. Совсем. Скорей всего, это было потом. Когда он снова ускользнул. Как всегда, не договорились, как разделить. Там, на севере, в прошлом году Пресс, я знаю, скорешился с крошкой Джо Хэйденом. Сумел навешать лапши этому нефтяному жуку из Далласа, а крошка Джо подыгрывал. Заманили беднягу в какой-то магазин во Фриско "Фриско (сокр.) - Сан-Франциско." - и выкладывай, говорят, шестьдесят пять штук. Послали, короче, за ними. А дальше Пресс встречает его с поезда и как ни в чем не бывало заявляет, что планы, мол, изменились. Но денежки, говорит, давай, а то тяжело с ними ходить туда-сюда. Шестьдесят пять штук. Крошка Джо, конечно, тут и пригодился. Скрутил его. Сам-то Пресс его б не вырубил. Бедный крошка Джо. Пресс ему спасибо не сказал. Никому, сука такая, никогда не говорил. Сдернул, как последняя дешевка, а жука того даже не угомонил. Ушел, словно так и надо. Тот, естественно, разъярился, пошел палить в белый свет как в копеечку. Толпа в ужасе. Джо потом рассказывал, что, когда этот нефтяной бидон более-менее пришел в себя, у него - веришь ли - крыша поехала. Рвал волосы подчистую. Огромными клочками, как из парика. В магазине такое творилось - в войну не увидишь, а если еще и выплату ущерба добавить, то вообще.

- Это не тогда Пресс попал в аварию? Я имею в виду после этого случая?

- Да, именно тогда. Два или три месяца спустя. Но, Скотт, я вижу, куда ты клонишь. Глупо, по-моему. До меня тогда дошли слухи от своих, что в Орегоне или где-то Пресс разбился на машине. Но если ты думаешь, что его таким образом убрали за шуточки во Фриско, забудь об этом.

- Понял. Такое б они с ним не сделали?

- Нет, конечно. Просто глупо. Слишком много прихапал. Барнум же правильно говорил.

- О'кей. Значит, так и не ясно пока, как он связался с Внутренним Миром, так?

- Нет. После Фриско, должно быть.

- Что ж, спасибо и на этом. Теперь хоть известно, на что ориентироваться. Время между побегом с деньгами и автокатастрофой.

Тут я вспомнил об отпечатках пальцев:

- Еще один момент. Когда он погиб - предположительно погиб, - ничего такого необычного не говорилось? Что разбился по-дурацки, неестественно?

- Ничего. Мне рассказывали мои люди. Ни у кого никаких подозрений. А я и не задумывался, мне-то что в конце-то концов? Отметил про себя, что разбился, - и все.

- Отлично. А нельзя ли поточнее, когда это все было там, на севере?

Винсент наморщил лоб, соображая:

- Примерно первого или второго июля. Запомнил потому, что тот, из Далласа, приехал отдохнуть на Четвертое "Четвертое июля - национальный праздник Соединенных Штатов - день принятия Декларации независимости в 1776 году.".

- О'кей. Спасибо, Винсент. Все это может пригодиться. Будь я проклят, если что-нибудь начал понимать, но рассказ был интересный. К сожалению, ни одной наводки, кого раздеть.

Винсент усмехнулся:

- Все нормально. Скотт. Мне тоже может когда-нибудь понадобиться хороший частный сыщик.

Глава 15

Было уже четыре часа, а мест, куда я хотел зайти, оставалось еще немало. И прежде всего - навестить Люсиль Стоунер, девицу, которая, по словам Сэма, крутилась вокруг Пресса в самом начале работы Общества Внутреннего Мира.

Найти ее номер в телефонном справочнике особого труда не составило, и из первой же аптеки я позвонил, чтобы проверить, дома ли хозяйка. Я решил, что знакомство с ней будет коротким, тем более что Сэм ждал.

Люсиль была дома. И по тому, как она разговаривала со мной по телефону, стало ясно как день, что мисс Стоунер сильно навеселе, если не сказать больше. Я представился и сказал, что хотел бы переговорить. Вопреки моим предположениям, она согласилась без единого слова.

Приятный мелодичный голосок звучал по телефону совсем неплохо:

- Приходи, мой сладкий. Поднимайся прямо ко мне. Только что я говорила с одним эскимосом, но ты, я надеюсь, не его родственник?

Я заверил ее, что к эскимосам отношения не имею, детей с ними не крестил, после чего она накинулась на меня, как сенатор на обструкциониста:

- Сладкий мой, дорогой неэскимосик, скажи мне, куда все подевались? Как сквозь землю провалились. Что за мужики? Я помираю со скуки. Одна. И никого рядом. Только что были здесь, пирушка в полном разгаре, все веселились. А я прилегла на бочок и... Буквально на минуточку, и - никого. Все смылись. Умоляю, подымайся же ко мне, мне просто необходимо с кем-нибудь поговорить. Нужна компания, общество, понимаешь? А выпивка у тебя есть? И вообще, как я тебя узнаю? И сколько сейчас времени?

Я ответил, что в боковом кармане у меня есть еще на дне бутылки, что мне шестьдесят два года и у меня длинная седая борода, что времени начало пятого и что я не заставлю себя долго ждать.

Я готов был поспорить, что она блондинка.

Блондинка и оказалась. И даже больше, чем обычная блондинка. И она явно не поверила в мой возраст, ибо оделась для куда более юной компании.

То, как она одевалась, убивало мужиков наповал, а после начиналась, должно быть, кровавая расправа. Больше двадцати восьми я бы ей не дал. Но сколько бы лет ей ни было, ни один ее год не пропал даром. Немного полноватая, местами даже пухленькая, Люсиль тем не менее смотрелась что надо. Такое лицо к себе, что называется, притягивает. Как, впрочем, притягивают и ее спина, и грудь, и плечи, и все остальное, если уж на то пошло.