Местоположение Боричева увоза определялось в деталях различно, но после специального исследования Д.И. Блифельда можно уверенно считать его тождественным современному Андреевскому спуску, начинающемуся невдалеке от городища VI–VII вв.{99} Наиболее доказательным этот автор считает сообщение грамоты 1694 г. о том, что в пользу Трехсвятительской церкви должны давать «куницу» киевляне, живущие «под горою и на горе… почав от церкви Воздвиженской даже до фортки острожской в ров Боричев по взвоз Рождественский»{100}. По упомянутому выше плану Киева 1695 г.{101} эта куничная дань налагалась на жителей города по обе стороны от «Киевских ворот и киевского вывода»; Боричев ров, таким образом, совпадает с современным Андреевским спуском, обходящим Андреевскую церковь с запада. Урочище Боричев упоминается в летописи под 945 г.; послы древлян к Ольге «присташа под Боричевом в лодии». При свержении идолов в 988 г. князь приказал Перуна «влещи с Горы но Бори-чеву на Ручай». «Ручай» протекал посреди Подола и вливался в По-чайну у самого ее впадения в Днепр.
Последний раз в средневековых источниках Боричев упоминается в 1185 г. в «Слове о полку Игореве»: «Игорь едет по Боричеву к святей богородици Пирогощеи». Князь Игорь уезжал из Киева (где он просил помощи у великого князя) к себе в Северскую землю. Он ехал из княжеского дворца и из города вниз по Боричеву спуску к Пирогощеи, находившейся посреди Подола. План 1695 г., на котором нанесены и дороги, помогает представить путь Игоря к Пирогощеи: дорога идет от Киевских ворот вниз прямо к Замковой горе (Киселевка) и от ее южной оконечности поворачивает резко на северо-восток именно к месту бывшей Успенской Пирогощеи церкви{102}. За 500 лет путь по Боричеву не изменился.
Возможно, что с именем Боричева связан не только непосредственный спуск с горы, но и дальнейший путь мимо Замковой горы через Подол к Днепру. На это намекает и упоминание пристани под Боричевом (945) и последний путь идола Перуна к Ручаю и Днепру (988). Возможно, что после спуска с горы («увоза») путь по ровному месту назывался «током». Боричев ток — улица, сохранившая это архаичное наименование, идет от подножия Андреевской горы к подножию Замковой. Важно отметить, что почти во всех случаях «Боричев» (сначала «увоз», а потом «ток») связывается топографически с Замковой горой, у подножия которой Боричев путь сворачивал к Пирогощеи[24].
Замковая гора, лишенная таких общеизвестных ориентиров, как Десятинная церковь, или Софийский собор, могла быть обозначена летописцем для опознания ее киевлянами XI в. близостью к наезженной дороге, ведшей из княжеского кремля к пристани и соприкасавшейся с Замковой горой. Это и наталкивает на логический вывод: гора, на которой «сидел Кий» до постройки «градка», — это и есть Замковая гора. Такой вывод полностью подкрепляется наличием мощного культурного слоя на замковом плато; слой содержит как зарубинецкий горизонт с римскими монетами, так и горизонты V–XI вв. с византийскими и восточными монетами V–X вв. (начиная с фолиса императора Анастасия — 498–518 гг.).
Замковая гора выделялась в V–VI вв. из всех киевских высот, заселенных в то время. Не касаясь совершенно никаких исторических соображений (что в данном случае даже хорошо, т. к. обеспечивает независимость суждений), П.П. Толочко констатирует: «Как показывают материалы, местом древнейшего поселения была Замковая гора… Не исключено, что именно она являлась тем древнейшим городским ядром-плацдармом, из которого произошло заселение окружающих возвышенностей»{103}. В.сочетании с приведенными выше разысканиями эта археологическая констатация приобретает особый интерес.
Продолжим анализ топогидронимики Киева. Крепостные ворота, выводящие на трассу Боричева увоза на плане 1695 г., носили своеобразное название «Киевских». Обычно ворота, как и дороги, именуются в связи с тем пунктом, к которому они ведут. В московском Земляном городе, например, ворота назывались по городам: Смоленские, Тверские, Серпуховские и т. п. «Киевские» ворота в Киеве вели на Замковую гору, которую в данном случае следует понимать как «Киевскую гору». Возможно, что историческая традиция здесь преобладает над представлениями киевлян XVII в. о Подоле как основной части Киева.
Важным топографическим аргументом в пользу отождествления Замковой горы с резиденцией Кия является ручей Киянка. Он вытекает не от оврагов Андреевской горы, а много западнее — из оврага между горой Детинкой и Копыревым концом. Течет Киянка сначала на север, омывая юго-западную часть подошвы Замковой горы, а затем, огибая Замковую гору, идет по Подолу, впадая в Глубочицу. Таким образом, основная часть течения Киянки связана с таким ориентиром, как Замковая гора. Откуда ж Киянка получила свое имя, если от градка Киева она отстоит достаточно далеко и ни истоком, ни течением с ним не связана? Ответ подсказан предыдущим: речка Киянка получила свое древнее имя от первоначальной резиденции князя, от той горы, на которой Кий пребывал до постройки крепости на Горе, т. е. по Замковой горе, которую теперь мы еще более уверенно можем считать первоначальным Киевом.
Замковая гора со всех сторон окружена надежными «киевскими» ориентирами: с запада и с севера ее омывает Киянка, несомненно связанная с Кием, а с юга и востока к ней подходит тот Боричев путь, при помощи которого летописец Нестор в 1070-е годы обозначил местоположение горы, где в свое время «седяше Кый». Керамика корчаковского типа, ранние формы которой датируются концом V–VI вв.{104}, и византийские монеты конца V в. определяют время возобновления жизни на «Киевой горе». Таким образом, историко-топографические разыскания позволяют уверенно отождествлять первоначальную резиденцию Кия (а может быть, и его предков?) с Замковой горой (Киселевкой, Фроловской горой). Она на какой-то отрезок времени предшествует постройке городка на Андреевской горе{105}.
Не противоречит ли мысль о двух разных резиденциях Кия летописному свидетельству? Рассмотрим его текст с этой точки зрения. Первый этап: Кий находится на горе, где во времена летописца (середина XI) проходил «увоз Боричев»; Щек — на горе, носившей и во времена летописца название «Щековица»; гора Хоревица названа по третьему брату. Второй этап: построен городок во имя Кия; около крепости — «лес и бор велик», где охотились на зверей. По смыслу легенды, три горы трех братьев были неукрепленными. Близ новопостроенного градка был лес, о котором нет речи при описании трех гор. Очевидно, крепость Кия находилась в ином месте, чем три горы.
Значительно более определенные данные мы получим, если обратимся к той армянской записи киевской легенды, на которую впервые обратил внимание Н.Я. Марр. В этой записи Зеноба Глака (VII–VIII вв.) два этапа строительства выражено четко. Первый этап: царь дал власть трем сыновьям Деметра и Гисанея: «Куару, Мелтею и Хореану»;
«Куар построил город Куары и назван он был Куарами по его имени. А Мелтей построил на поле том свой город и назвал его по имени Мелтей. А Хореан построил свой город в области Палуни и назвал его по имени Хореан»{106}.
Второй этап:
«И по прошествии времен, посоветовавшись, Куар и Мелтей и Хореан поднялись на гору Каркея и нашли там прекрасное место с благорастворением воздуха, т. к. были там простор для охоты и прохлада, а также обилие травы и деревьев. И построили они там селение и поставили они двух идолов: одного по имени Гисанея, другого по имени Деметра»{107}.
К отмеченным Марром совпадениям (три брата, три города, лес и охотничьи угодья на новом месте) можно добавить еще одно: Зеноб Глак говорит о постановке на новом месте двух идолов, а мы знаем благодаря раскопкам В.В. Хвойко, что именно в городке Кия на Андреевской горе в его средней части были обнаружены еще в 1908 г. два языческих жертвенника; один из них простой, цилиндрический, а другой, расположенный рядом, сложной эллиптической формы с четырьмя выступами по странам света. К сожалению, разгадать славянскую первооснову Гисанея и Деметра пока не удалось{108}.
Главным выводом из сопоставления армянской и киевской записей является тот, что в первичной основе древней легенды говорилось о двух этапах жизни на киевских высотах: первоначально были заселены «Киева гора» (Замковая), Щековица и Хоревица. Имена «братьев» Кия (эпическое требование троичности) заимствованы, вероятно, от названий двух последних гор. Эта первоначальность заселения Замковой горы и Щековицы подтверждена и археологически, особенно в отношении первой из них.
Замковая гора представляет собой сильно вытянутый с юго-востока на северо-запад останец высокого берега, с крутыми обрывистыми краями, господствующий над пойменным Подолом (высота над уровнем Подола — 40 м). По своему протяжению она равняется городу Владимира на Андреевской горе, но Замковая — более узкая. По площади же (около трех га) она в 3 раза превосходит градок Кия. По своему срединному положению эта гора контролировала и гавань Почайну, и Подол, и побережье Днепра. Ее крутые склоны делали ее неприступной крепостью. Здесь, вероятно, и находились Полянские князья до постройки крепости на Андреевской горе. Замковая гора не была покинута в пору расцвета Киева, и жизнь на ней продолжалась. На ее площади, помимо монетных находок IX–X вв., была обнаружена даже какая-то кирпичная постройка, отнесенная Н.И. Петровым к X в.{109}
