Объявилась Людка, где-то пропадавшая больше трех недель. Подруги устроились на кухне. Пока Наташа заваривала чай, Людка принялась делиться новостями.
– Я с таким кадром познакомилась! Моряк, старший механик, десять лет в загранку ходит. Денег – куры не клюют! Такси, рестораны! Квартира, машина и, главное – разведенный. Я явно в его вкусе, он говорит: хорошего человека должно быть много. Ну и сам он не худенький. Завтра поеду к нему на пароход.
– Зачем на пароход, – не поняла Наташа, – если у него квартира есть?
– Проводить в рейс. Чужих туда не пускают, только жен и невест.
– Он что, предложение сделал?
– Попросил ждать из рейса. Надолго уходит, на четыре месяца.
– И ты будешь столько ждать? Что-то не верится…
– Посмотрим. Если кто-нибудь поинтересней не подвернется. Ну, а ты как? Как себя чувствуешь?
– Нормально.
– А как Борька на известие о беременности отреагировал? Небось, обрадовался?
– А я уже не беременна, – спокойно ответила Наташа, ставя перед подругой чашку с чаем.
– Что?.. Неужели вы так и не помирились? Да он бы для тебя… Дура ты, Наташка, – продолжила Людмила после небольшой паузы. – Я тут поразмышляла на эту тему и пришла к выводу, что на разовые измены не стоит обращать внимания.
У мужиков, если не для души, а для тела – не считается. Я так поняла, что моряки почти в каждом порту того… с девушками легкого поведения. Но на семью не влияет. Это не по любви, а чтобы сперма в голову не ударила.
– Ну, ты, Людка, как ляпнешь! – не слишком весело усмехнулась Наташа.
– Как думала, так и сказала. Короче, чтобы не рехнуться. Так что ты, может, зря на него обиделась, и уж точно зря аборт сделала.
– Зря?.. – крикнула Наталья, но, вспомнив о муже в соседней комнате, заговорила почти шепотом. – На мне Сашка парализованный, Димке еще пяти нет. И я буду с пузом! Все. Проехали. А ты не вздумай Пахомову звонить. И хватит о нем! Скажи лучше, что с продуктами делать? Ни черта не достать, на очереди по два часа в день уходит. То одно с прилавков пропадает, то другое. Вчера за пельменями стояла – так чуть до драки не дошло…
Людка сдержала обещание, но Пахомов позвонил ей сам. Они встретились возле Публичной библиотеки, прошли по Садовой до «Баку», устроились в баре. Боря заказал по коктейлю, закурил и довольно долго молчал под укоризненным взглядом Наташиной подруги.
– Даже не знаю, что и сказать, – наконец заговорил он. – Наташка тогда исчезла, ее нигде не было. Я подумал, что это конец. Я ведь не знал об аварии, а вчера мне мать позвонила и… Ты в курсе, из-за чего мы поссорились?
– Да. И лично я считаю ее чистоплюйство глупостью.
Боря невесело хмыкнул.
– Я ей говорила, чтобы прекратила дурью маяться и к тебе возвращалась. Она вроде согласилась, но из упрямства решила не торопиться, и тут позвонили из больницы. Через день у Наташи на руках Николай Петрович умер, а Сашка никакой, парализован. Она пыталась с тобой связаться – не вышло, а постоянно звонить из больницы ни времени, ни возможности не было. Потом ты уезжал.
– Могла Ольгу Павловну попросить. Сторожа отлучились, а она с Димкой уехала, даже записки не оставила. А ты-то почему мне не позвонила?
– Я в отпуске была, сама чуть не через месяц узнала, в тот день, когда она к тебе рванула, сообщить, что беременна…
Сообразив, что проговорилась, Людка испуганно прикусила губу.
– У нас будет ребенок? – просиял Пахомова.
– Погоди, Борь, не радуйся, и не психуй. Никакого ребенка не будет… Сам виноват – подождал несколько дней, и свалил. А вернулся – сразу по бабам. И что ей делать? В ножки тебе поклониться: возьми меня, Борик, с ребеночком, а шлюх своих выгони? Или они ей пригрезились?
– Она сделала аборт? – ужаснулся он.
– А что такого? У нас не Америка и не католическая страна. Я считаю, рожать или не рожать – дело женщины.
– Я с тобой не согласен. Она должна была мне сказать, – Пахомов в бессилии сжал кулаки.
– Все мужики с этим не согласны, только одни против абортов, а другие – против родов, – съехидничала Людка. – Но ваше дело тут маленькое, не во всякий микроскоп разглядишь. А носить, рожать, воспитывать – кому? Женщинам!
– Где она? В квартире Соловьевых? – спросил Пахомов.
– А где еще? За Сашкой целыми днями ухаживает. С работы уволилась, теперь уборщицей в двух местах.
– Можешь уговорить ее встретиться?
– Нет уж, я и так слишком много рассказала, а она просила не вмешиваться.
Хотя в глубине души Наташа ожидала, что Борис может появиться, однако столкнувшись с ним в дверях парадной, вздрогнула от неожиданности. Он подался к ней, хотел обнять, но она отпрянула. Наткнувшись на ее колючий взгляд, он опустил руки и спросил:
– Тебе не кажется, что нам стоит поговорить?
Она ответила подчеркнуто холодно:
– Не о чем нам говорить. Пусти, я на работу опаздываю.
– Я подвезу.
– Сама дойду, здесь рядом.
– Ну хотя бы проводить себя ты позволишь? – попробовал улыбнуться Боря.
«Еще скалится!» – с ненавистью подумала она, глядя на ровные белые зубы.
– Как хочешь, мне туда, я спешу.
Она быстрым шагом двинулась в сторону улицы Софьи Ковалевской. Боря шел рядом и молчал. Просто не знал, с чего начать. Смотрел на нее и думал с жалостью: «Бедная моя девочка. Как она похудела, осунулась».
Отперев дверь в ателье, Наталья сказала в его сторону:
– Мне переодеться надо, – и скрылась в каком-то закутке.
Спустя пару минут она вернулась в синем халате, с косынкой на голове и в резиновых перчатках.
– Через час сюда люди придут, мне надо успеть все убрать, – бросила она через плечо, берясь за швабру.
Борис помолчал с минуту, наблюдая за ней, потом заговорил.
– Прямо не знаю… Это какое-то дикое стечение обстоятельств! Поверь, я ждал твоего звонка не три дня, я искал тебя, но ты как сквозь землю провалилась… Когда Ольга Павлосна с Димкой уехали с дачи, я подумал, что ты решила таким способом исчезнуть из моей жизни. Я ведь не знал ничего, пока мне мама не позвонила. Ну почему ты мне не сообщила?
Наташа выжала над ведром тряпку, выпрямилась и обернулась.
– По-твоему, это я должна оправдываться? Так вот, ничего объяснять не собираюсь. Как ты сказал – стечение обстоятельств?.. Пусть так, будем считать – судьба.
Она опять взялась за швабру. Боря достал сигарету, но не закурил, не найдя пепельницы.
– Мы оба виноваты. Ты не позвонила, я ничего не знал… Зачем ты аборт сделала?
– Людка разболтала?.. Сделала и сделала! Тебя не касается!
