Из истории болезни я узнала, что болезнь Георга II началась с язв и отёков в его пищеводе и полости рта, и, несмотря на все старания лекарей, его состояние, чем дальше, тем больше усугублялось. На данный момент, Георг был уже не в состоянии питаться самостоятельно, поэтому необходимые для жизни вещества ему вводили искусственно. Более того, в связи с тем, что боль, которую он испытывал, была совершенно невыносимой, большую часть времени его держали в стазисе.
Случай был на редкость странный: молодой, полный сил мужчина, никогда не страдавший даже расстройством желудка, и вдруг атакован подобной болезнью. Поэтому, разумеется, лекари сразу же заподозрили отравление. Однако, в анализах Его Величества сколько они не искали, так и не смогли обнаружить следы хоть каких-то токсических или ядовитых веществ. Вот поэтому-то, когда я наткнулась на легенду о якобы ядовитых плодах Панциреллы, она сразу же меня чрезвычайно заинтересовала.
История эта случилась давным-давно, так давно, что все уже и забыли о ней. Как-то Витольду I, который правил нашим Королевством более семисот лет назад, преподнесли в дар диковинные фрукты. Подарок этот был поистине королевский, так как фрукты были не только божественно вкусными, но ещё и даровали приподнятое настроение на целый день, особенно если употребить их с утра натощак. На вкус панцирелловые плоды напоминали яблоки. Однако ни одно, даже самое вкусное яблоко, не смогло бы сравниться с плодом панциреллы — настолько сочным и изысканным был их вкус. Но вернёмся к Витольду I. Так вот история гласит, что фруктами этими во время королевского приёма лакомились практически все, и всем хоть бы что, за исключением разве что отличного настроения. И только Витольд I на следующее же утро после приёма умер от несварения желудка. Тут стоит также отметить, что ни один лекарь так и не подписался тогда под отравлением конкретно панцирелловыми плодами. Тем не менее, овдовевшая Королева, якобы, всей душей возненавидела этот фрукт и запретила его на веки вечные! Она заявила, что даже если панцирелловые плоды и не ядовиты, то всё равно они опасны, так как они приносят несчастье! И это послужило достаточным основанием, чтобы вылиться в настоящий геноцид против панцирелловых деревьев, в результате которого уже через двести лет все они под чистую были вырублены, причём не только в нашем Королевстве, но и во всех королевствах нашей реальности.
В общем, согласитесь, странная история. Странное сверхизбирательное несварение. Странная реакция на горе у Королевы. Что-то здесь явно было не так. Я, конечно, мужей не теряла, но мстить за это фрукту, в виновности которого даже и уверенности-то не было, — слишком неадекватная реакция. А вот, если проклясть мужа аллергией на редкий фрукт и затем воспользоваться этим фактом, чтобы убить его — то, в свете этого, поведение Королевы перестаёт быть странным, наоборот становится совершенно логичным. При этом, Королева знала, что наслать смертельное проклятие без отката — невозможно. И понимала, что за её злодеяние будут расплачиваться её потомки до седьмого колена, как минимум. Вот поэтому-то она и объявила войну фрукту. Чтобы и следы замести, и потомство своё обезопасить.
— Рауль! — не удержалась я от желания поделиться радостной вестью. — Кажется, я знаю, что с твоим отцом!
— Ты-ы? Знаешь? — оторопело-недоверчиво переспросил он.
— Угу! — кивнула я головой. — Я думаю, что у него аллергия на Панциреллу! Это фрукт такой, наподобие яблока!
— А откуда этот фрукт взялся? И каким образом он попал к отцу? И почему я о нём ничего не слышал?
— Ответ на первые два вопроса: не знаю и не знаю! А что касается твоего последнего вопроса, то согласно этим летописям, панцирелловые деревья, все до одного, вырубили и сожгли. И вот уже более пятисот лет они считаются исчезнувшим с лица земли…
Глава 10
В отличие от меня, Рауль так и не нашел того, что предполагал найти. Вернее, кое-что он всё-таки нашёл, но не был уверен, что это было конкретно и определенно ТО, что он искал. Уж извините за подобное словоблудие, но именно таким по смыслу был ворчливо-сварливо-бурчащий ответ Его Высочества на мое неосторожно брошенное из вежливости замечание: «Надеюсь и ты нашёл то, что искал?». Думаю, будет лишним даже упоминать, что и ответ его и настрой отнюдь не лучились позитивом…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Так как душой Его Высочество обладал широкой (сволочнее, ой извините, великодушнее, просто дальше некуда) и вся она была нараспашку, он с абсолютно королевской щедростью поделился со мной не только мнением, но и настроением. «Благодаря» чему, битый час этот высокородный репейник, подвид занудный меланхолично-флегматичного темперамента выносил мне мозг, допрашивая о том, «а почему это я так уверенна, что плоды Панциреллового дерева — это и есть, то, чем отравили его отца?» Само собой разумеется, все мои доводы, а особенно моё заявление о том, что я доверяю своей интуиции, ему показались неубедительными. И, естественно, в конечном итоге, он заявил, что я, как и он, на самом деле ничего полезного не нашла! Но нет худа без добра. И если до этого момента мне было неудобно оставлять его одного в таком плохом настроении, то теперь мне было очень даже удобно!
— Рауль, я пойду, поздно уже, а мне еще уроки делать, — смиренно попросила я высочайшего позволения отбыть. — А завтра тогда уже продолжим…
— Да, иди… — мне высочайше-снисходительно позволили отбыть, да еще и рукой на меня махнули.
И я пошла, очень быстро пошла… Что вы, что вы! Какие обиды?! У меня на вечер запланированы настолько грандиозные планы, что я, наоборот, благодарна ему за то, что он от меня отмахнулся как от надоедливой мухи.
— Диана?! — тихий оклик Рауля, как гром среди ясного неба, застал уже у самой двери.
— Что? — еле различимым шёпотом выдохнула я, проклиная себя за слишком совестливую совесть и хорошее воспитание, которые не позволили мне, сделать вид, что я не слышала как меня окликнули, лишив тем самым меня возможности быстренько, а главное, молча, юркнуть в находящуюся на расстоянии вытянутой руки дверь. При этом я вцепилась в ручку двери, словно я утопающий, а она мой спасательный круг…
— Спасибо, — его тон был настолько проникновенно-искреннен, что я совершенно растерялась. — Да пока особо-то не за что… — в полном замешательстве пробормотала я.
— Есть за что! — горячо возразил он. — Тебе ещё уроки допоздна делать, а ты и так только что больше чем полдня прокорпела над книгами…
— Я не столько для тебя, сколько для моего отца это делаю! Да и для себя тоже, потому что, Руль, твой отец дорог и мне тоже! Так что ты ничем мне не обязан… В общем… я пошла… — не дожидаясь его ответа, я проскользнула в дверь.
— Нет, ну надо же! Ему что, обязательно нужно было вспомнить о хороших манерах?! — топнула я ножкой, как только оказалась в своей комнате. — У-у-у-у-у-х! Как же это подло! Взять и испортить человеку настроение на весь, обещавший стать таким беззаботным и веселым вечер! — сотрясла я кулачками воздух. — Потому что теперь меня из-за него снова совесть мучает!
— Ди-и-И-И? — встрепенулась моя мирно дремавшая кошка. — Что-что случилось Ди-и-И?
— Его Высочество случилось, Изи! — буркнула я. — Сидит там весь такой несчастный, горем убитый, а я гулять иду с девчонками… — стук в дверь моей комнаты прервал мой сеанс бичевания. — Ди, давай, открывай быстрей! — потребовала Элька.
— Иду! Иду! — и я побежала открывать двери.
— Ди! Ты еще не одета! — возмутилась Элька с порога.
— Мне только-только еле-еле удалось отделаться от Его Высочества.
— Вы даже представить себе не можете, насколько еле-еле… — насмешливо заметила Маркиза.
— Ладно, — махнула на меня рукой Элька. — Главное, не вздумай заявить мне, что мы никуда не идем! — она вперила в меня грозный взгляд.
— Конечно же, идем! — тут же заверила я её.
— Но Маркиза! Это же кошка твоей мамы! — напомнила мне Элька. — Что с ней будем делать?
— Она теперь моя кошка, — я строго посмотрела на Маркизу. — Так что не посмеет и слова мурлыкнуть против!
