Читаем без скачивания Крестный. Путь наверх (сборник) - Сергей Зверев

Через несколько минут после стрельбы подозрительная белая «девятка» выскочила из Востряковского и помчалась по улице 50-летия Октября. Панкратов даже не пытался запомнить ее номер.

«Наверняка ворованная, – решил он. – Бросят ее через несколько кварталов. А станешь преследовать, еще по тебе саданут из автоматов».

Глеб тронулся с места, когда увидел, что милицейские машины и джипы выехали из Востряковского и поехали в сторону РОВД. От его зоркого взгляда не укрылось и то, что за рулем джипа сидели менты.

– Что же это делается у нас, – усмехнулся он, – пострадавших еще и повязали за то, что они оборонялись?

Впрочем, ментов Глеб не считал даже за людей, поэтому не любил их вдвойне. Исходя из этого, он не слишком удивился, увидев подобное. Как только кортеж миновал его машину, он завел двигатель и тронул с места, поехав вслед за милиционерами и охранниками Потапова. У милиции он увидел, как вывели Потапова, Бойко и его людей.

Приблизительно два часа он сидел в машине, читая журнал, который купил в соседнем киоске. Когда чтение надоело, он пообедал, купив несколько гамбургеров у уличного продавца, сходил за пачкой сигарет, снова почитал. Однако действие затягивалось. Он уже стал беспокоиться.

Каково же было удивление Глеба, когда он увидел, что из милиции выпустили всех, кроме Потапова. Последним вышел Бойко и сел в машину. Они отъехали.

– Вот черт, старый дурень, не сообразил сразу прослушку включить, – выругался Глеб и, развернувшись, открыл чемоданчик, в котором находилась звукозаписывающая аппаратура, способная прослушивать разговоры на расстоянии до ста пятидесяти метров. Он наладил антенну и, активизировав аппарат записи, вставил в ухо маленький наушник, соединенный проводом с аппаратом.

До Глеба донеслись звуки разговора Потапова с каким-то ментом.

– …Вы менее уязвимы и поэтому куда опаснее Брикса, – донеслись до Глеба слова, произносимые ментом.

«Ну надо же, догадался, умник», – усмехнулся Глеб.

Но разговор приобретал явно напряженный характер, и Глеб все внимательнее вслушивался в него.

Когда до ушей Глеба донеслись специфические звуки разрывания листа бумаги, он понял, что заявление Потапова порвано.

– Вот это да, – проговорил он, – а мент-то играет не по правилам. Похоже, Серега влип.

– Зубан лишь подтверждение того, что вы не остановитесь ни перед чем и сметете любого, кто станет на вашем пути…

Услышав эту фразу, Глеб встрепенулся. Ядовитая улыбка расползлась по его лицу.

«Знал бы ты, мудила, – подумал про себя Глеб, мысленно обращаясь к Ципко, – что человек, который устранил Зубана по «заказу» Потапова, сидит сейчас перед твоими окнами и слушает твой гнилой базар».

Зубан был первым и пока единственным, кого Потапов «заказал» Глебу. Несмотря на то что Потапов и здесь, по мнению Глеба, переиграл Зубана, последнего все же выпустили из милиции, и его намерения были очевидны.

Потапов никогда не считал заказное убийство методом решения проблем. Во-первых, это противоречило его убеждениям, он считал «заказуху» высшим проявлением беспредела. Во-вторых, убийство могло привести к нежелательному резонансу как в обществе, так и в уголовной среде.

Но в той ситуации выбора у него не оставалось – или он устранит Зубана, или тот убьет его. Медлить нельзя, но действовать надо было очень аккуратно.

Тогда за дело взялся Панкратов, в результате чего Зубан и двое его подручных до сих пор покоятся на дне Волги. План уничтожения придумал сам Потапов. Глебу оставалось его только исполнить, а исполнитель он был великолепный.

Каменный дом Зубанова находился на берегу Волги. Зубану, как человеку, склонному к помпе, нравилось, что его двухэтажный дом с мансардой был выставлен на обозрение с проплывающих мимо пароходов с туристами. Дом действительно выглядел впечатляюще: хорошая архитектура, фасад, выходящий на Волгу, отделан туфовым камнем, что создавало некую ассоциацию со старинным замком. Но в этом и состояла его слабость.

Ночью с Волги можно было легко подобраться к дому Зубана, что и сделал Глеб на большой резиновой лодке. Привязав ее к пирсу, он под покровом темноты подошел к дому. Фасад находился на одной линии с забором, который отгораживал двор от Волги. Из самого же фасада на пирс выходила единственная металлическая дверь, как правило, задраенная. Ею пользовались лишь в том случае, когда Зубан предпринимал увеселительные прогулки на яхте. Стена, отделанная туфом, была не сложным препятствием для человека, имеющего хоть какие-либо навыки альпиниста. А такой опыт у Глеба был.

Когда он с помощью крючьев поднялся на третий этаж и заглянул в окно, вся троица его «клиентов» была уже изрядно подвыпившая. Хотя пистолет был у Глеба с собой, он не стал стрелять. Во-первых, неудобно, а во-вторых, замочить их надо без шума, так, чтобы и пикнуть не сумели. На этот счет Потаповым был придуман другой прием. Глеб надел противогаз, на поясе висел баллончик с аэрозолью, на котором было написано «закись азота». Вставив распылитель баллончика в щель между окнами, Глеб нажал на клапан. Газ стал постепенно заполнять комнату, а Зубан с дружками начал безмерно хохотать. Именно такую реакцию вызывает этот газ у человека. Чем больше газа, тем больше хохота.

Через двадцать минут, когда у Глеба от висения на крючьях, впившихся в фасад здания, стали болеть мышцы, все трое бандитов в изнеможении от беспрерывного хохота упали на пол. Глеб растворил окно и быстро влез в комнату.

Дабы не осталось следов крови, Глеб решил не пользоваться пистолетом с глушителем, а сделал свою работу с помощью удавки. Обессилевшие от хохота бандиты не оказывали никакого сопротивления. Далее предстояла тяжелая физическая работа. Глеб, стараясь не шуметь, выкинул тела бандитов на улицу, после чего сам покинул мансарду. Прикрыв за собой окно, он по крючьям спустился вниз, по ходу вынимая их из стены.

После этого он в одиночку перенес трупы к лодке, в которой лежали приготовленные металлические болванки с прикрепленными к ним цепями. Это была самая нудная работа: прикрепить цепь специально приготовленной скобой к ноге трупа, отвезти его подальше от берега и утопить. Все это заняло у него около часа. Когда Глеб бросил в воду последнего утопленника, уже начинало светать.

Он отдохнул немного и погреб к берегу, подальше от этого места. С первыми лучами солнца он высадился на берег далеко от дома Зубана, и первые прохожие принимали его за одинокого рыбака, который в такую рань вышел на угодный душе промысел.

Глеб очнулся от воспоминаний, когда в трубке послышались странные глухие звуки.

– Что там, черт возьми, у них происходит, – произнес он, напряженно вслушиваясь в действия, происходящие в кабинете у милиционера.

Из трубки доносилось какое-то звякание и скрежет. Потом кто-то начал набирать номер. В следующую секунду в кармане глебовской куртки зазвонил сотовый телефон. От неожиданности он даже вздрогнул, но среагировал мгновенно, вынул трубку и произнес:

– Алло.

Когда он услышал голос Потапова, то сразу все понял. Глухие удары означали, что Потапов вырубил своего собеседника, а звяканье и скрежет – закладку «жучка» в телефонный аппарат милиционера. Когда Глеб проинформировал Потапова о том, что запись уже давно идет, Потапов отключился, перезвонив своей подруге, которая, как узнал Глеб, сняла квартиру и сообщила Сергею, а следовательно, и Глебу, свой новый адрес.

Когда Сергея увели из кабинета начальника РОВД, Глеб остался на своем посту. Вставив в записывающее устройство новую кассету, он стал ждать информацию, которую можно записать. Первый звонок Ципко был бесполезен, второй тоже не сообщил Глебу ничего интересного, так, обычная милицейская рутина. Но третий звонок Глеб записал полностью.

Набрав номер, Ципко произнес:

– Але, Геннадий Семенович, это Ципко. Все идет нормально, Крестного я уже повязал.

– А что же, утренняя акция успеха не принесла? – спросил абонент Ципко на том конце провода.

– Да, утром у Брикса ничего не получилось. Старый стал, язвенник несчастный, – усмехнулся Ципко в трубку. – Но ты не волнуйся, пусть они пока рассобачатся как следует…

Глеб слушал этот разговор, затаив дыхание. С первых минут он понял, что это серьезная удача. И уловка Потапова дала свои результаты.

«Черт, – подумал Глеб, выключая запись после окончания разговора, – как бы еще этим всем воспользоваться? Пожалуй, что без Сергея ничего не получится».

Адвоката Потапов в этот вечер так и не дождался. Его бросили в самую не приспособленную для содержания людей одиночную камеру РОВД. В ней не было даже топчана. Полночи Сергей провел, прохаживаясь по камере и сидя на корточках. Когда наконец ноги устали, он снял с себя плащ и постелил его на полу. Сверху бросил пиджак, после чего уселся на этот импровизированный топчан стоимостью две тысячи долларов и вытянул затекшие ноги.