Ира купила себе булочку и стакан воды и села на лавочку. Рядом с ней примостился хорошо одетый мужчина средних лет. От него пахло дорогим парфюмом, и Ирина с наслаждением втянула в себя запах богатства. Она осторожно рассматривала соседа – дорогие ботинки из хорошей кожи, дизайнерский костюм, белоснежная рубашка… Мужчина заметно нервничал – он постоянно смотрел на золотые часы на запястье и постукивал пальцами с безупречным маникюром по дипломату… Его нервозность передалась и без того находящейся на грани нервного срыва Ирине. Она встала и принялась ходить вдоль лавок туда и обратно, надеясь привести нервы в порядок, а заодно и придумать, что делать дальше. Мужчина зыркнул глазами и поджал губы – мельтешение женщины выводило его из себя. Ирина поняла, что она нервирует человека, и послушно села…
Было четыре часа ночи… Ирина в очередной раз проснулась, только теперь от ощущения опасности, а не от затекшей шеи, как было предыдущие несколько раз. Она осторожно открыла глаза и присмотрелась – возле выхода она заметила какую-то суету, словно кто-то убегал, в спешке расталкивая случайных прохожих. Ира напряглась – что-то явно было не так. И тут ее взгляд упал на мужчину, который еще несколько часов назад сидел рядом с ней и барабанил пальцами по дипломату, – тот лежал на полу, а из его спины торчал нож. Женщина присела на корточки и прижала пальцы к запястью пострадавшего – пульса не было. «Надо звать на помощь, – подумала Ирина, однако руки уже полезли по внутренним карманам пиджака. – Что я делаю? Боже! Я занимаюсь воровством!» Пот выступил на лбу от осознания низости своего поступка, но потом Ира себя успокоила: «Ему уже ничем не поможешь, а мне нужны деньги – где-то далеко, в Израиле, умирает мой сын».
У убитого оказался с собой толстенный кошелек, плотно набитый крупными купюрами, который Ира извлекла из его кармана краем кофты. Положив добычу в сумку, она осторожно поднялась и не спеша направилась к выходу – ноги были ватными от страха и стыда, однако она упрямо шла вперед, понимая, что это поможет ей свидеться с сыновьями. Выйдя из здания вокзала, Ирина побежала так быстро, как только могла.
Возле скверика она остановилась и перевела дух – ее никто не преследовал, значит, можно передохнуть. Присев на краешек скамейки, она достала кошелек из сумки и открыла его. «Боже мой, – со смесью ужаса и восторга прошептала Ирина. – Такой огромной суммы денег я еще никогда в жизни даже в глаза не видела, не то что в руках держала! Господи, спасибо тебе за неожиданную помощь! Дяденька, прости меня, пожалуйста, но мне они правда нужны, эти деньги!»
На следующее утро, побывав в посольстве и в ОВИРЕ, где она показывала паспортные данные сыновей, доказывающих, что мальчики являются евреями по национальности и служат в настоящий момент в израильской армии, рассказывала, что случилось с ее мальчиками, Ирина все-таки получила все необходимые для выезда документы. Правда в ОВИРЕ ей пришлось дать взятку, на которую ушла большая часть денег, найденных у погибшего. А через несколько часов Ира уже сидела в аэропорту с авиабилетом в руке и ждала своего рейса. «Я сделала это, – думала она, теребя в руках заветный бумажный прямоугольник. – Я совсем скоро увижу своих мальчиков и обниму их! Что там с моим Петенькой? Как там Славочка? Боже, скорее бы оказаться в Израиле! Я их найду!»
Глава 9
Лиза подошла к огромным дубовым дверям и остановилась. Молчаливый блондин ободряюще улыбнулся и кивнул головой, показывая, что надо войти внутрь. Девушка собрала всю свою волю в кулак и зашла.
Она оказалась в кабинете со старинной мебелью темно-коричневого цвета, где все стены закрывали огромные книжные шкафы, забитые уникальными фолиантами, а в центре этой домашней библиотеки стоял гигантский письменный стол, за которым в тяжелом кресле сидел тот, кто нанял ее. Лиза уставилась на уродливое лицо мужчины и пыталась унять дрожь в коленях. Ее цепкий женский взор скользил по квадратным скулам, огромному носу, неровному бритому черепу, черным густым бровям, которые почти закрывали маленькие, глубоко посаженные глазки, когтистым и корявым рукам. Мужчина подождал, пока гостья рассмотрит его как следует, а потом мягким, обволакивающим голосом сказал:
– Здравствуй, Лиза. Присаживайся, пожалуйста.
Лиза сглотнула и села на стул, на который указал ей мужчина.
– Пришло время поговорить о твоих обязанностях, – продолжил тот. – Для начала мы познакомимся. Меня зовут Бенедикт, и я русский, несмотря на место жительства и необычное имя. Как тебя зовут, я знаю, так что можно не представляться. Более того, я знаю о тебе довольно много – я долго изучал твою биографию, собирал информацию о твоей семье, друзьях, мужчинах. Теперь считаю своим долгом рассказать о себе.
Лиза с недоумением смотрела на Бенедикта – ее пугали и его внешность, и его полная осведомленность ее жизнью, и его желание рассказать о себе.
– Так вот, – после непродолжительной паузы продолжил мужчина. – Я единственный ребенок в семье, поздний ребенок. Наверное, поэтому моя внешность несколько шокирует – говорят, у поздних детей бывают различные отклонения. Нет-нет, не отрицайте, я знаю, что я урод. Но я научился с этим жить, да и в общем-то меня это и не слишком напрягало – мама и папа очень любили меня и любили друг друга, так что я вырос в полной гармонии, в тепле и радости. Когда мне исполнилось восемнадцать лет, они умерли – в один день, словно в конце хорошей сказки: мама – утром от инсульта, а папа – через шесть часов от инфаркта. И я остался один.
От мягкой интонации и бархатного тембра его голоса Лиза стала расслабляться – ей он уже не казался таким страшным, как при первом взгляде, она находила милые черты и без содрогания скользила глазами по его лицу. Этот человек притягивал, как магнит.
– В восемнадцать лет я начал заниматься бизнесом. Да, сначала это были мелкие сделки, но потом дела пошли в гору – наверное, мои родители с небес так поддерживали своего единственного и любимого сыночка. Сейчас мне сорок три года, я еще молод и для своего возраста очень богат. Я могу купить абсолютно все, но мне этого всего и не надо.
Бенедикт резко встал и подошел к окну, занавешенному тяжелыми портьерами. Лиза увидела мужчину в полный рост – он был уродлив: его короткие ноги были так широко расположены, что когда он шел, то тяжело переваливался с одной стороны на другую. У девушки перехватило дыхание.
– Все, что мне надо, – это ребенок, мой ребенок, – тихо сказал Бенедикт. – Это и будет твоей работой, Лиза.
Эти слова были последними, которые женщина услышала перед тем, как упасть в обморок – долгая дорога, напряжение от молчания всех людей, которые ее окружают, и новость о том, что ей придется лечь в одну постель с этим чудовищем, лишили ее сознания…
