Читаем без скачивания Дело Николя Ле Флока - Жан-Франсуа Паро

Нога его ударилась о какой-то предмет, зазвеневший от резкого прикосновения. Нагнувшись, он обнаружил ночной горшок с крышкой из белого фарфора с цветочками, заполненный изнутри душистыми травами. Из этой находки он заключил, что сим деликатным знаком внимания ему хотели сказать, что по дороге ему не придется открывать окошки при быстрой езде и выплескивать на дорогу содержимое отхожего сосуда, хотя такой способ уборки по-прежнему считался наиболее удобным. Он заподозрил, что презент сей явился делом рук Сартина, никогда не отказывавшего себе с удовольствии подшутить над подчиненными. К полезному фарфоровому предмету прилагалась маленькая металлическая грелка из дерева и металла, наполненная еще теплыми угольями. Оценив проявленное к нему внимание, он завернулся в походное одеяло и вскоре почувствовал, как по его телу разлилось приятное тепло.

От мерного колыхания кузова он впал в оцепенение и, похоже, задремал. Вывести его из дремотного состояния не смогли даже размышления о страшной смерти госпожи де Ластерье; разум подсказывал ему, что необходимо подробно, шаг за шагом, проследить все события, начиная с убийства Жюли и до его неожиданного отъезда и необычной миссии, исполнение которой его, в сущности, заставили взять на себя. Страдальческий зуд становился назойливым; он страдал не столько оттого, что узнал об измене Жюли, сколько от неуверенности, охватившей его после сего открытия, ибо он всегда считал, что связь их, о которой теперь он мог только сожалеть, основана исключительно на чувствах. Он безуспешно пытался понять, что стало причиной ее измены, и как теперь ему это объяснить. Время от времени он видел перед собой улыбающееся лицо короля; монарх с невыразимым изяществом умел поддерживать дистанцию, а тем, кто удостаивался его доверия, выражал свое благорасположение не только словами, но и взором своих черных глаз, глядевших на удивление кротко, отчего лицо его необъяснимым образом молодело. Николя чувствовал, что может рассчитывать на снисходительность своего монарха, и эта уверенность являлась его единственным утешением в нынешней печали.

Чем дальше от Парижа, тем сильнее ветер свободы наполнял его легкие. Он мчался, словно птица, вот уже который день гонимая бурей. Когда он наконец погрузился в безмятежный сон, заскрежетали тормоза, приведенные в движение специальной рукояткой, по вымощенной камнем дороге громыхнули колеса, недовольно заржали лошади, и на полном ходу карета остановилась. Придавленный тяжелым одеялом, стесненный в движениях грелкой, он не успел пошевелиться, как дверца с шумом распахнулась, занавески отлетели в сторону, и всадник в охотничьем костюме цвета опавшего листа прыгнул в карету и уселся напротив него. Когда гость поднял голову, прикрытую широкополой шляпой с белым пером, Николя с изумлением узнал голубые миндалевидные глаза и нежный овал лица графини дю Барри. Она сняла шляпу, оставшись в небольшом белом парике с косичкой, завязанной лентой малинового цвета.

— Господин маркиз, я вас приветствую. Простите мне этот маскарад, но, надеюсь, он не помешал вам узнать меня?

Носик сморщился, а губы сложились в капризную гримаску.

— Господь свидетель, сударыня…

Он попытался встать, но стукнулся головой о потолок кареты. Графиня засмеялась.

— Кому посчастливилось хотя бы раз увидеть вас, не сможет вас забыть, — смущенно пробормотал он. — Но чем я обязан такой чести?

— Полагаю, все останется между нами, сударь. Близкий друг, заботящийся о моих интересах, рассказал мне о вашей миссии. Так как я в высшей степени заинтересована в успехе вашей поездки в Лондон, мне хотелось убедиться, что мое будущее в надежных руках и вы сделаете все возможное, чтобы я могла обрести спокойствие. Иначе говоря, что я могу рассчитывать на вашу преданность.

— Сударыня, — ответил Николя, оглушенный потоком слов, — само собой разумеется. Вам не стоит беспокоиться. Как я уже говорил вам несколько лет назад…

Движением руки она прервала его.

— Четыре года, сударь, четыре года назад! Я ничего не забываю. Уже тогда я была убеждена, что в один прекрасный день вам представится случай понравиться мне, оказав мне услугу…

Казалась, она задавала вопросы самой себе, а вовсе не своему собеседнику.

— Тогда я пообещал вам, что вы можете рассчитывать на мое рвение и мою преданность, — ответил Николя. — Я ваш слуга.

Она взглянула ему прямо в глаза. И он вздрогнул, не в силах сопротивляться соблазну, аромат которого исходил от графини. Запах ее духов наполнил ему ноздри. Она протянула ему руку, и он поцеловал ее.

— Маркиз, да пребудут с вами мои наилучшие пожелания. Помните, теперь вы в числе моих друзей. Не забывайте об этом!

Она выпорхнула из экипажа так же быстро, как и впорхнула в него. Высунувшись из дверцы, он увидел, как вперед промчалась королевская карета, сопровождаемая двумя гвардейцами-телохранителями. Когда берлина вновь тронулась в путь, мимолетное очарование уступило место раздражению. Куда сует свой нос фаворитка? Неужели она решила нагнать его карету на глазах у всех только потому, что хотела лично убедиться в его готовности исполнить поручение короля? Почему она посчитала, что те несколько минут, которые она ему уделила, помогут ему исполнить возложенную на него миссию? Следом за раздражением в нем пробудились нехорошие предчувствия. Миссия, представленная ему как секретная, более таковой не являлась. Фаворитка, кучер, два лакея, два гвардейца из охраны, и еще бог весть кто осведомлены о его отъезде в Лондон. Кто рассказал о его миссии дю Барри?

За четырнадцать лет принадлежности к близкому окружению короля он не раз имел возможность убедиться в склонности Его Величества окружать себя разными тайнами. Поэтому он был уверен, что король не стал бы рассказывать фаворитке о его поездке, дабы не рисковать провалить предприятие, организованное им самим для спасения репутации «прекрасной бурбонэзки»[26], на которую в очередной раз намеревались вылить ушаты грязи. Сартин, никогда не упускавший момент сделать красотке комплимент, вряд ли пошел бы на такой демарш, ибо его задачей является обеспечение безопасности агентов полиции. Судя по уклончивым ответам Сартина, Сен-Флорантен, похоже, не знал о его отъезде вовсе. Но кто тогда? Герцог Ришелье? Этот никогда не умел хранить секреты, но чтобы разгласить секрет, его надо сначала узнать, а кто мог поведать Ришелье об отъезде Николя? А может, это герцог д'Эгийон? Предположение не слишком правдоподобное, ибо король по определению любил работать по двум параллельным направлениям, зная, что те никогда не пересекутся. Внезапно Николя содрогнулся: встреча Людовика XV с ним и с Сартином происходила в общественном месте, в зале для совета, и там их вполне могли подслушать. В толпу лакеев и привратников всегда могла затесаться паршивая овца, прельстившаяся на сребреники тех, кому выгодно выведывать секреты власти, обеспечивая тем самым свое положение и влияние. Подведя неутешительный итог, Николя подумал, что разговоры, которые он некогда вел с маркизой де Помпадур, отличались гораздо большей теплотой и остроумием, нежели его беседы с нынешней фавориткой, и ощутил глубокое разочарование.

Вторник, 11, среда, 12 и четверг, 13 января 1774 года

Чтобы добраться из Парижа до Кале, в зависимости от времени года, требуется от шести до восьми дней — если ехать на почтовых. Ему следовало преодолеть это расстояние в два раза быстрее, поэтому он не ехал, а летел. Такая гонка не соответствовала правилам, принятым в королевской почтовой службе. Он несколько раз менял возниц, и хотя все они, как на подбор, выглядели неотесанными мужланами, вели себя они скромно и почтительно. На каждой станции своих доведенных до изнеможения собратьев поджидали свежие, бьющие копытом лошади. Станционные смотрители, самого что ни на есть отталкивающего вида, старались изо всех сил угодить ему, и, несмотря на взбрыкивающих коней, меняли упряжку, не сходя с места. Николя подкреплял силы в придорожных трактирах, где сметал все запасы и поглощал их уже в берлине. Он ухитрялся читать как при скудном свете зимнего дня, так и по ночам, при слабом свете висевшего в кузове фонаря. По утрам, когда меняли лошадей, он торопливо мылся под струей воды из источника или колодца, прямо на почтовом дворе, смеясь над своей посиневшей от холода кожей и улыбаясь кокетливым кумушкам и служанкам, глядевшим на него из окон.

На пути в Абвиль, в Айи-ле-О-Клоше, дорогу перебегала упитанная хрюшка, и карета на полной скорости врезалась в нее. Лошади споткнулись, и экипаж ударило о камень, скрытый кустистой порослью. Одно колесо сломалось, его необходимо было починить и заменить лошадь, вывихнувшую ногу. Каретник и кузнец оказались занятыми в соседнем доме, так что пришлось ждать. Утомившись ожиданием возле конюшни, более напоминавшей хранилище навоза, нежели стойло для лошадей, и желая избавиться от окружившего карету любопытствующего сброда, Николя решил остановиться в местной харчевне и по совместительству почтовой станции. На улице смеркалось, пошел снег, а починка грозилась затянуться на несколько часов.