Слабостью Бака всегда были лошади, лучшие, чем он мог позволить себе купить. Он любил их за скорость, за красоту и просто за то, что они есть. В свое время ему удалось украсть несколько лучших лошадей на Западе. Но беда в том, что таких лошадей все хорошо знают.
Чантри взял его с собой на свое старое ранчо и указал на великолепного гнедого мерина.
У Кима перехватило дыхание, когда он увидел коня. Красавец!
— Владельца этого коня, — сказал Чантри, — я отправил в тюрьму. Ему придется просидеть там двадцать лет, если, конечно, он столько протянет, а поскольку он человек больной, никто в это не верит. Я спросил, что делать с его имуществом. «Мои револьверы, лассо и седло подержи у себя, — сказал он мне. — Я никогда не продавал свое седло и сейчас не стану». — «А что делать с конем?» — «Это самый лучший конь из всех, что у меня были. Не хочу, чтобы он попал в плохие руки», — ответил он мне. Я понял, — продолжал Чантри, — что он чувствует, и сказал ему, что у меня есть парень, который любит лошадей, он будет заботиться о его коне, пока тот не умрет. Он спросил у меня, кто это, и я ответил ему, что — Ким Бака. Он расхохотался, Ким, расхохотался от всей души и сказал: «Ким? Черт побери! Конечно, я напишу ему расписку о продаже. Бьюсь об заклад, это первая расписка, которую получает Ким, и первая лошадь, которую владелец добровольно отдает ему!»
— Ты хочешь сказать, что он отдал этого коня мне?
— Конечно. Вот, возьми расписку. Но только, Ким…
— Да, сэр?
— Когда будешь ездить на этом коне, бери ее с собой. Видя тебя на хорошей лошади, служители закона почему-то всегда начинают задавать вопросы.
Ким поймал мерина и оседлал его. На противоположном конце пастбища обособленной группой, будто закадычные друзья, паслись пять превосходных лошадей.
— Кто-то из них? — спросил Ким, заранее зная ответ.
— Да, стоит и ждет, пока его оседлает тот, кому нужны свежие кони, чтобы уйти от погони.
Они с Чантри вышли из загона. Чантри проводил его до выезда из города.
— Добираться до Денвера придется несколько дней, — сказал Ким.
— А ты поезжай на поезде. Твоего коня поставят в вагон для скота, а если такого не будет, поедет в багажном.
— И почему мне это не пришло в голову? Никак не могу привыкнуть к поездам, железным дорогам и всем прочим штучкам. — Он развернул коня и двинулся вперед. — Увидимся через неделю.
Борден Чантри, сидя на своей лошади, наблюдал, как Ким удаляется прочь. Голубое небо было чистым и прозрачным, утренняя свежесть разливалась в воздухе. С невысокого холма, сидя верхом на лошади, он видел далеко на западе вершины Испанских гор. Когда-нибудь он снова проедет по этим прекрасным местам. Чуть ближе он заметил койота, который трусил вслед за стайкой антилоп.
Если в этом стаде нет больных или старых животных, койот только напрасно потеряет время.
Никакой волк или койот не может поймать бегущую антилопу, и несколько раз Чантри своими глазами видел, как антилопа убегала от самых быстрых гончих собак.
Он не заметил в этом стаде малышей, но несколько антилоп, по всей видимости, вскоре собирались принести потомство, и, видимо, поэтому койоты следовали за стадом, выжидая, когда беспомощные самки не смогут сопротивляться.
Чантри смотрел вокруг, упиваясь видом раскинувшегося перед ним простора. Бесс хочет лишить его всего этого. Он любит ее, но сможет ли он расстаться со всем этим? Она не понимает, в какое положение его ставит. Она всегда видела его сильным, властным человеком — сначала владельцем ранчо, потом начальником городской полиции и шерифом. А каким он предстанет перед ней на Востоке?
Чантри медленно направил свою лошадь вниз по склону. Ким Бака, конечно, прав. Ему следует уделить больше внимания фальшивым деньгам. Вот уже много лет это один из самых распространенных и при этом сравнительно безопасных видов преступлений на Западе. Проходили месяцы, а то и годы, прежде чем фальшивая банкнота попадала в банк, где определяли, что она фальшивая, и по округу ходило много таких банкнот. И он, и Бака были уверены, что источник их находится очень близко.
Но сначала ему нужно подготовиться к возможному ограблению. Он собирался предупредить весь город и выбрать себе помощников на случай всяких неожиданностей. Если Бену Карри понадобился городской банк, ему придется за него побороться.
А этот новый человек, о котором упомянул Бака? Что он собой представляет? Кто он?
Но кем бы он ни был, следует готовиться к перестрелке, если только он, Чантри, не придумает что-нибудь особенное.
Ему не хотелось ни убивать, ни видеть кого-либо убитым, но, возможно, у него просто не будет выбора.
На ранчо Ред-Уолл было спокойно. Несколько коров паслись на склоне холма. Дру Рейган стояла на пороге дома и задумчиво смотрела в сторону каньона. Этот всадник, которого она заметила, тревожил ее. Он не был индейцем. Индеец мог бы, не подходя к дому, рассматривать его из простого любопытства, но это был белый человек, и значит, будь он настроен дружественно, непременно заехал бы к ним поесть или выпить чашку кофе.
Большую часть своей жизни она провела на Востоке, но инстинктивно мыслила как жительница Запада. С первого взгляда она полюбила этот дикий, безлюдный, но прекрасный край, его потрясающие красные каньоны, синие дымки, в которых исчезал горизонт, зелень лесов и золотую листву осин по осени. Любила наблюдать, как пасется скот, любила взбираться верхом на гребни утесов, откуда открывался великолепный вид.
Это была священная земля индейцев, а теперь горы, которые они почитали, стали очень важны и для нее.
Но сейчас в них затаилась опасность. А может, она все вообразила?
Дру объехала прилегающую местность. Почти ничего не зная о науке выслеживания, просто присматриваясь, она все-таки обнаружила следы и направилась по ним. Девушка поняла, что человек осматривал ранчо с разных точек — в тех местах его лошадь беспокойно топталась, оставляя множество беспорядочных следов.
Дру хотела идти по следу дальше, он был достаточно ясным, но было уже поздно. Она бросила взгляд на север, туда, где находился Гранд-каньон. Когда-нибудь она увидит его, постоит у крутой отвесной стены.
У дома ее поджидал Войл Рейган. Он был обеспокоен, и она заметила это.
— Увидела что-нибудь?
— Следы, — ответила она, — кто-то явно наблюдал за нами.
Окруженное высокими стенами каньона, ранчо рано погружалось в темноту. Красные стены превращались в черные тени, и тьма, как черное бархатное покрывало, окутывала луга и пастбища. Только звезды сверкали высоко в небе, да горели окна в доме и помещении, где жили ковбои.
