Тем не менее многие исследователи продолжали эксперименты с дельфинами, и некоторые результаты подтвердили мнение Лилли об их высоких умственных способностях. Например, Джейвис Бастиан в опытах с двумя дельфинами (по кличке Базз и Дорис) показал, что они способны обмениваться абстрактными представлениями. Животных поместили в разделенный прозрачной перегородкой бассейн, так что они видели друг друга. В обеих частях на бортах были установлены двойные выключатели и сигнальные лампы. Если свет горел постоянно, животные должны были нажать правую кнопку, а если свет мигал — левую. Животные легко научились этому, получая лакомое поощрение.
Затем условия задачи усложнились. Базз должен был первым нажать правильную кнопку (Дорис в это время удерживали). Потом она должна была нажать ту же кнопку, и тогда оба получали вознаграждение. Когда дельфины освоили это, перегородку сделали непрозрачной, так что они не могли видеть друг друга, но могли обмениваться звуковыми сигналами. У Дорис имелись такие же световые сигналы. Когда горел постоянный световой сигнал, Дорис ждала, пока Базз нажмет кнопку, как на втором этапе эксперимента. Поскольку у Базза свет не зажигался, ничего не происходило. Тогда Дорис издавала звуковой сигнал, после чего Базз немедленно нажимал правую кнопку, хотя и не видел света. Затем Дорис нажимала свою кнопку, и оба дельфина получали рыбу. Опыт был повторен 50 раз, и, за редким исключением, Базз не ошибался. Отсюда были сделаны три важных вывода. 1. Дельфины способны отличать правое от левого, а это абстрактные понятия. 2. Дорис могла сообщать Баззу только посредством звуковых сигналов, какую кнопку следует нажать: левую или правую. 3. Дорис проявила способность решать проблему в новой ситуации.
Накопилось достаточно подобных данных, а также результатов наблюдения за дельфинами в природных условиях, чтобы возник вопрос о сопоставлении интеллектов дельфина и человека. Первоначальные эксперименты Лилли имели методические недостатки, но сделанный по их результатам вывод о высоком уровне умственных способностей у дельфинов подтвердили другие исследования. Итак, дельфины, безусловно, умны — это уже мало кем отрицается. А если их сравнить с человеком?
Один из традиционных показателей потенциальных умственных способностей у разных видов животных — отношение массы мозга к общей массе тела. Дельфин-афалина (именно этот вид обычно имеется в виду, когда говорят о дельфинах; он наиболее распространен и лучше изучен) по этому показателю уступает только человеку. У людей масса мозга в среднем составляет 2,1% общей массы тела, а у дельфина — 1,17%. У шимпанзе — 0,70%, они занимают третье место. Масса мозга у дельфинов наибольшая — 1,75 кг; мозг человека весит в среднем 1,4 кг, шимпанзе — 0,4 кг. У некоторых дельфинов масса мозга достигала 2,3 кг. Разумеется, надо принимать во внимание, что дельфины крупнее людей. Однако прямое сравнение этих цифр проблематично.
Значение соотношения масс мозга и всего тела обсуждается, например, в книге канадского зоолога и палеонтолога Криса Макгована [1]. Приведенные в этой работе примеры демонстрируют проблемы оценки интеллекта по величине отношения массы мозга к массе тела. Так, у кошки этот показатель равен 1,6%, а у льва — только 0,13%, но лев нисколько не глупее кошки. Имеет значение интенсивность метаболизма, но и этот показатель не универсален. Предпринимались более сложные попытки связать размеры мозга и тела. Скажем, один из пионеров в данной области Гарри Джерисон составил логарифмическую шкалу почти для 200 видов позвоночных животных — рыб, птиц, земноводных, пресмыкающихся. Закономерности оказались различными в разных группах животных. Так, диапазон индивидуальных различий в размерах мозга в зависимости от размеров тела у приматов гораздо шире, чем у китообразных, к которым относятся дельфины.
Внутри группы китообразных также многое неоднозначно. У синего кита длина тела вдвое больше, чем у кашалота, но мозг последнего гораздо крупнее — он самый тяжелый из всех когда-либо существовавших на Земле (в 1949 г. был убит кашалот длиной 15 м с мозгом в 9 кг). Но синий кит относится к усатым китам-фильтраторам: они питаются планктоном, отцеживая его из воды при помощи «китового уса». Чтобы обеспечить свое огромное тело нужным количеством пищи, усатый кит пропускает через рот колоссальные объемы воды. Рот с фильтрующим аппаратом занимает треть длины тела, и в голове остается совсем немного места для мозга. Кашалот же и дельфины относятся к зубатым китам, которые находят добычу путем эхолокации и имеют сложную социальную организацию — эти виды деятельности, говоря простыми словами, требуют больше ума, чем просто плавание с открытым ртом.
Еще одна трудность — проблема функции мозга независимо от его размеров. Мозг дельфина изучен еще хуже человеческого. Хотя имеется общее в структуре мозга дельфинов и людей, но резонно полагать, что у первых значительная часть мозга связана с эхолокацией. Сонар дельфинов столь совершенен, что руководство ВМФ США щедро финансирует исследования эхолокации у дельфинов в надежде использовать научные данные в военных целях. Дельфины способны контролировать свое дыхание, а при нырянии ток крови перераспределяется таким образом, чтобы обеспечить снабжение кислородом самых важных органов. Обладая такими способностями, человек мог бы справляться с приступами астмы или изменениями кровяного давления. Таким образом, дельфины лучше управляют своим организмом и менее зависимы от инстинктивного поведения, чем люди. Эти особенности можно расценивать двояко. С одной стороны, в них усматривается свидетельство высокого интеллекта, превосходящего человеческий. С другой стороны, коль скоро значительная часть мозга дельфинов выполняет регуляторные функции, то, возможно, абстрактному мышлению и языку отводится гораздо меньшее место.
Эту фотографию, сделанную в районе Багамских островов, можно интерпретировать как свидетельство разумного поведения дельфинов. Группа большелобых продельфинов (Stenella frontalis), замерев, наблюдает за особями того же вида, «выясняющими отношения». (Фото Филипа Колла.)
Наличие у дельфинов языка — центральная проблема. Не вызывает сомнения, что дельфины сложным образом общаются между собой. Например, наблюдалось, что при определенных обстоятельствах они устраивают нечто вроде совещаний. Вот типичный пример. Группа дельфинов приближается к месту, где на их пути расставлены подводные микрофоны на опорах, воткнутых в морское дно. Животные останавливаются, а одна особь плывет «на разведку». Когда разведчик возвращается, дельфины обмениваются звуками, после чего продолжают совместное движение дальше. Подобных наблюдений немало, и всякий раз у свидетелей этих сцен оставалось впечатление, что дельфины обсуждали ситуацию и решали, как дальше действовать.
В августе 2000 г. журнал «Science» опубликовал еще более впечатляющие данные. Шотландский биолог Винсент М. Джаник проанализировал более 1700 звуковых сигналов, которые издавали афалины у побережья Мари-Фёрт в Шотландии. Дельфины обычно быстро (в течение нескольких секунд) отвечали на сигналы друг друга определенными звуками. Коммуникационные звуковые сигналы предположительно были важной стадией в развитии языка и речи у человека. Джаник считает, что в области акустической коммуникации дельфины способны к обучению, что является необходимым условием развития речи. В ходе исследований, предшествовавших работам Джаника, выяснилось, что молодые дельфины приобретают характерный индивидуальный сигнал, служащий своего рода удостоверением личности, наподобие имени человека. С помощью такого сигнала дельфин дает знать о себе находящимся на расстоянии сородичам.
Скептики возражают, что издаваемые дельфинами звуки недостаточно разнообразны, чтобы считать их речью. Но это — человеческая точка зрения, а для дельфинов набор звуков, которыми они обладают, возможно, составляет вполне достаточный язык. В этой связи стоит вспомнить один из эпизодов Второй мировой войны. В морской флот США были привлечены индейцы-навахо, чтобы на основе их непонятного для противника языка обмениваться по радио секретной информацией. Для обозначения тех или иных военных терминов были взяты определенные слова на языке навахо. Письменность этой народности оформилась незадолго до описываемых событий и была неизвестна противнику — японской армии. Японцам удавалось дешифровать буквально каждый второй американский код, но код навахо поставил их в тупик. Возможно, и дельфины имеют язык, который человек не в состоянии понять. Тогда не кажется абсурдной идея Лилли о том, что установление контакта с дельфинами помогло бы людям в будущем общении с внеземными носителями разума.
