— Ты ниже меня на две головы, — сказала гордо сиплым голосом.
— На одну, — поправил он, улыбаясь.
Оглядев здоровые руки Мелёшина, я провела по щеке там, где вчера красовалась ссадина от кулака Тёмы.
— А где боевые раны?
— Заживали рядом с тобой, — ответил Мэл, поймав губами мою ладонь. — А сзади забыла укрыться.
Я почувствовала, как его пальцы поглаживают спину — приятно и расслабляюще. Глаза так и норовят сами собой закрыться. Встряхнув головой, отбросила наваждение.
— Где Аффа? — спросила, чтобы отвлечься. — И Макес?
— Уехали вчера на такси, — сказал Мэл, продолжая гладить. Палец зацепился за застежку и отпустил. Резинка легонько хлестнула меня по спине.
— И-и… — хотела я о чем-то спросить, но тут же забыла, потому что его руки ловко расстегнули крючочки и продолжили беспрепятственно рисовать на спине затейливые узоры.
— И строго-настрого велела передать, чтобы ты позвонила при первом удобном случае, — продолжил Мэл, и пока говорил, его руки перебрались со спины вперед, шаря под одеялом.
Меня закачало. Чтобы удержаться на ногах, я вцепилась в плечи Мэла.
— Голова закружилась? — спросил он, и мне показалось, мурлыкнул.
— А…га, — выдавила и, не сдержавшись, выдохнула в голос, когда его пальцы начали обхаживать чувствительные места, поглаживая и сжимая.
— Зачем оно нужно? — спросил Мэл и зубами помог сползти одеялу, лишенному поддержки в виде моих рук. — Только мешает.
А после пришел на помощь своим пальцам, оказав им поддержку ртом.
— Сейчас… упаду, — просипела я, отдавшись во власть пронзительных ощущений, накатывавших крутыми валами. Мэл крепко обхватил меня одной рукой, продолжая процесс, а я не сдерживаясь, отзывалась на ласки, насколько позволяло саднящее горло, и, прижавшись к Мелёшину, потерлась.
— Еще, — хрипло попросил он, оторвавшись на секунду.
Неожиданно Мэл начал опрокидывать меня назад, и я, испугавшись, что он уронит, крепко прижалась к нему. Однако Мелёшин, придерживая, уложил меня поперек кровати, а сам навис сверху, и, не давая очнуться, начал покрывать поцелуями лицо, шею, плечи, спускаясь ниже.
Блаженство затопило тело, заливая томлением вплоть до кончиков пальцев, шарящих по спине Мэла. Какое расстройство, что он не снял рубашку! Мне хотелось почувствовать ладонями жар его кожи, почувствовать её вкус на языке. Довольствуясь тем, что имеется, я захватила его губы, с восторгом ощущая ответный отклик.
— Да, Эвочка, — пробормотал над ухом Мэл, учащенно дыша, и куснул мочку уха. — Каждую ночь… и каждое утро… — поцеловал ямку между ключицами, — с тобой и… о тебе… — впился в шею, болезненно прикусив, и я вздрогнула от пряно-горького ощущения.
— Да-а, — сипло застонала, откинув голову, и вдруг напряглась, поняв, что его рука отодвинула ткань трусиков и пустилась дальше.
— Ш-ш-ш, не сделаю больно, — уверил срывающимся шепотом Мэл, и одним, а затем и вторым пальцем подтвердил деликатность намерений.
Подобных ощущений я прежде не испытывала. Чувствуя скользящие плавные движения, задыхалась, но не от нехватки воздуха, а от мучительного удовольствия, которое нарастало, сворачиваясь в тугую пружину, и без стеснения позволила Мэлу продолжать.
— Громче! — выдохнул он на ухо, наваливаясь и двигая рукой, а я послушно следовала в такт ей, приподнимаясь.
Сладостное ощущение увеличивалось, словно снежный ком, грозя обвалить и погрести под собою. Сердце неистово стучало в груди, реальность размазывалась перед глазами, а ладони нетерпеливо подгоняли Мэла, надавливая на его спину.
— Сейчас, Эвочка, — сказал сдавленно Мэл, и до меня дошло, что он расстегивал пуговицы и молнию на брюках.
Что-то у него не получалось, и он выругался, в то время как я захныкала от разочарования и попыталась притянуть его к себе, обхватив ногами.
— Гадство, — пробормотал Мэл, сражаясь с замком. — Погоди…
Вдруг в темную дверь забарабанили, и снаружи раздался громкий мужской голос с нотками веселья:
— Жорка, твои сладострастные стоны перебудили весь дом. Гостья не успела толком прийти в себя от вчерашнего потрясения, а ты приготовил ей следующее.
От неожиданности Мэл, а следом и я, продравшись через туман вожделения, — замерли как дети, пойманные за постыдным занятием.
— У вас пять минут, — продолжил незнакомец за дверью. — После чего зайду, произведу краткий осмотр и жду в столовой на завтрак. Слышишь, Жорка?
— Слышу! — крикнул раздосадовано Мэл. Вздохнул, приводя пульс в норму, и, перекатившись на спину, улегся рядом со мной. — Черт! — ударил кулаком по кровати.
От стыда, что, возможно, нас застукал не кто иной, как хозяин опочивальни, он же спаситель Севолод, он же дядя Мэла по совместительству, я закрыла горящее лицо руками, но, вспомнив, с каким видом Мэл воевал с ширинкой брюк, прыснула, а потом и вовсе засмеялась.
В самый ответственный момент сбруя подвела хозяина, и бегунок переклинило на звеньях.
5.2
Я насмеялась вдоволь, до икоты, а Мэл, облокотившись, разглядывал меня со сдержанной улыбкой.
— У тебя красивый смех, — сказал проникновенно, и меня обдало жаром. — Ямочки тут и тут, — показал на щеки.
— Спасибо, — растерялась я от комплимента, заставшего врасплох.
Мне редко расточали похвалы, а если и говорили, то я относила их не к разряду комплиментов, а к дружеской лести. Однако восхищение во взгляде Мэла придало смелости. Притянув за шею, поцеловала его — откровенно, вызывающе, и почувствовала мгновенный отзыв. Оторвалась от губ, а Мэл по инерции дернулся следом и разочарованно вздохнул.
— Спасибо, — сказала я с интонациями роковой дивы. Правда, у этой дивы голос оказался страшно прокуренным. — Значит, ты Жорка?
— А-а, Севолоду можно всё, — махнул он рукой. — Но тебе стоит набросить что-нибудь, пока не принесут одежду.
— А где она? — забеспокоилась я. Вдруг вещички выбросили, посчитав неподходящими для изысканной обстановки, или успели извести на половые тряпки?
— Почистят и вернут. Обычное дело, не волнуйся.
Не припомню, когда успела увазюкаться. Смущаясь под взглядом Мэла, я застегнула на спине крючочки и натянула на себя одеяло.
— А твой дядя действительно врач?
— Действительно.
— Значит, мы у него дома? Неудобно стеснять человека.
— Только ты могла подумать о неудобствах в шаге от необратимых последствий, — заметил Мэл, а мой нос высокомерно задрался в ответ. — Не бери в голову.
Тут я вспомнила и спросила, хотя вопрос прозвучал с опозданием:
— Как твои руки? Отдача оказалась тяжелой?
— Значит, ты помнишь? — отвел он глаза в сторону.
— Отрывочно, — ответила поспешно. — Очень мало. В голове всё смешалось.
— Севолод снял реакцию, ну, и подшлифовал лицо.
В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату пружинистым шагом вошел темноволосый мужчина с небольшим чемоданчиком.
— Доброе утро, — поприветствовал, закатывая рукава рубашки. — Как самочувствие?
Вошедший говорил красивым зычным голосом с рокочущими нотками. Я прокашлялась, чтобы поздороваться, но вместо меня ответил Мэл.
— Неплохо, — сказал, поднявшись с кровати. Засунул руки в карманы брюк и встал рядом с мужчиной.
— Вижу, — сверкнул тот белозубой улыбкой и представился, шутливо стукнув племянника по плечу: — Севолод, родственник этого поросенка.
Дядя Мэла ушел за бежевую дверь и вернулся, вытирая руки полотенцем. У Севолода была подтянутая спортивная фигура, упакованная просто, но элегантно — в светлую рубашку и темные брюки. Между ним и Мэлом имелось сходство, но с первого взгляда я не смогла определить, какое.
— Это Эва, — молвил Мелёшин. — Моя… однокурсница.
— Основные моменты мне ясны, — кивнул Севолод. — Но я хочу услышать твою гостью.
— У нее не полностью отошел голос, — опять вставил Мэл.
— Сейчас мы это выясним. Эва, придвиньтесь ближе.
Выполняя просьбу, я переползла по кровати и села с краю. Мужчина аккуратно сложил полотенце на столике и добавил:
