И снова отличился сержант Александр Камышан. Вызывая огонь снайперов на себя, он позволял наблюдателям засекать их позиции и подавлять с безопасного расстояния. Так КПВТ БТРа уничтожил две огневые точки. Дагестанские омоновцы, отслеживавшие в бинокли передвижение бандитов, не выдержали, пустились от радости в пляс: «Ай красавчик, попал!» Во время зачистки в том месте найдут пулемет и американскую винтовку «Магнум» с мощной оптикой.
Потом в включилась «зушка», стоящая на «Урале». Но ей повезло меньше. Камышан «засветил» снайпера, и зенитка его подавила, но в это время зажигательная пуля угодила в бензобак «Урала», который полыхнул, как факел. Хорошо, что никто не погиб — все успели попрыгать с горящей машины. Как потом выяснилось, зенитку уничтожила снайперша из Азербайджана — она потом попала в плен.
Операция в Кадарской зоне окончательно встала. Чтобы выяснить, в чем, собственно дело, 3 сентября в Карамахи прилетели Владимир Рушайло, Анатолий Квашнин и Виктор Казанцев. На месте высоким гостям сразу все стало ясно. Генерал-полковник Вячеслав Овчинников был отстранен от командования операцией.
Вспоминает генерал-полковник Вячеслав Овчинников:
…И в самый разгар боевых действий нам в помощь дали генерала Трошева с артиллерией и авиацией. Я вызвал туда Лабунца, которому сказал: «Остаешься за меня. Доводи здесь все до ума».
Но на место Овчинникова был назначен вовсе не Лабунец, а Геннадий Трошев.
Армия одолела милицию.
Вторая фаза операции в Кадарской зоне
Из книги Геннадия Трошева «Моя война»:
Военно-политическое руководство обязано было переломить ситуацию, чему должны были способствовать и организационные и кадровые меры. 3 сентября 1999 года я был назначен руководителем оперативного штаба — командующим Объединенной группировкой федеральных сил в Республике Дагестан. В тот же день прилетел в Махачкалу и, выслушав доклады ряда должностных лиц и изучив местность по карте, уяснил обстановку. Ситуация вырисовывалась более-менее четкая. В 19.00 я доложил… свое видение операции в Кадарской зоне. При этом настойчиво попросил, чтобы никто «не дергал за рукав». По опыту знал: без этого не обходится, когда в дело вовлечены силы и средства различных силовых ведомств. Чтобы избежать накладок, несогласованности, потребовал жесткого подчинения мне представителей разных федеральных структур. Иначе успеха не добиться. И Рушайло, и Квашнин одобрили мой подход и дали полный карт-бланш. Я тут же приступил к делу. Оперативно были разработаны все необходимые документы: детальное планирование, решение на проведение операции, план перегруппировки сил и средств, планирование огневого поражения, схема организационно-штатной структуры управления, установочный приказ. Мне очень помогли мои заместители: генерал-полковник М. Лабунец (от российского МВД), генерал-майор А. Магомедтагиров (МВД Дагестана), генерал-лейтенант В. Смирнов (УФСБ по Дагестану), генерал-майор С. Бондарев (ФПС), полковник С. Савченко (ФАПСИ) и другие офицеры. Большую работу проделал начальник штаба Объединенной группировки полковник В. Василенко.
Трошев, уже успевший повоевать в первой войне, что назывется, пришелся ко двору. Он начал делать то, что от него требовалось: уничтожать, а не разоружать ваххабитов. Но прежде надо было произвести перегруппировку сил.
4 сентября из Каспийска начал марш мотострелковый батальон 242-го полка, имея приказ образовать на удалении 5 км от Кадарской зоны второе кольцо блокады из 17 блокпостов. Батальон десантников 76-й ВДД с приданной танковой ротой 242-го полка и пятью расчетами ПТУР вышел на западную окраину Кадара и оседлал Волчьи ворота. В Кадаре Трошев разместил свой КНП, батарею САУ медицинский отряд, узел связи и т. д. Охрану штабов осуществляла рота 205-й бригады и рота спецназа. Для обеспечения прохода колонн в ущелье Чанкурбе Трошев выслал группы спецназовцев, которые заняли прилегающие склоны. На севере в районе Верхнего Дженгутая заняла позиции гаубичная артиллерия, тяжелые минометы и батарея «Градов». 22-я бригада полковника Керского блокировала Карамахи с запада.
К исходу 4 сентября войска изготовились для дальнейшего наступления. Ваххабиты поняли, что «халява» кончилась.
Поздним вечеро около 22.00 на воздух взлетел жилой дом в Буйнакском военгородке. Теракт унес больше 60 жизней ни в чем не повинных людей. Саперам удалось предотвратить еще один взрыв около госпиталя. Адский заряд был заложен в ничем не приметную хлебовозку. Взрыв удалось предотвратить за 10 минут до конца отсчета.
Несомненно, теракт в Буйнакске был связан с Карамахи, но следы его тянулись дальше — в Чечню и в Афганистан. Как потом выяснилось, взрыв организовал брат и зять карамахинцев Хаттаб, а оплатил Бен-Ладен. Однако, целей своих террористы не достигли. Они не столько посеяли среди простых дагестанцев страх, сколько вызвали взрыв всеобщей ненависти к себе. Теперь даже колеблющиеся встали на сторону русских. На протекание операции в Кадарской зоне теракт в Буйнакске тоже не повлиял. Точнее повлиял, но в обратном смысле: наши солдаты и офицеры стали воевать не по присяге, а по желанию. Здесь, в Дагестане они наконец осознали, что защищают свои дома и свои семьи.
А утром 5 сентября из Хасавюрта пришла новость о вторжении в Новолакский район хаттабовских отрядов. Ваххабиты перешли к исполнению второму этапу операции в Дагестане, названному «имам Гамзат-бек» дней на десять раньше намеченного срока. Он был ускорен для того, чтобы помочь истекающим кровью карамахинским муджахедам.
Из интервью с Шамилем Басаевым:
Потом в Карамахи это началось. И карамахинцы к нам прислали делегацию, помощи просили. Сперва мы отказали им. У меня дома они были. Я сказал: «У вас же договор был со Степашиным. Если мы во второй раз если пойдем в Дагестан, то в Чечне точно война будет, точно русские зайдут. Тем более, мы вас предупреждали». Они ушли и через день опять пришли и сказали: помогите, у нас около 700 женщин и детей, русские их не выпускают, они их убивают, мужчины сражаются. Тогда мы опять посовещались. Через пару дней вот так практически операцию сделали.
В Новолакском с самого начала создалось тяжелое положение. Враг вышел на подступы к Хасавюрту, а остановить его было практически нечем. Операцию на этом направлении возглавил лично Казанцев. Трошев, впрочем, добился того, чтобы усиление этой группировки происходило не за его счет.
Из книги Геннадия Трошева «Моя война»:
…некоторые «горячие головы» стали требовать от меня, во-первых, перебросить часть сил под Хасавюрт, а во-вторых, побыстрее заканчивать операцию по ликвидации ваххабитского анклава. Короче говоря, и торопить стали, и силы растаскивать.
Я категорически возражал и против одного, и против другого. Спорил, убеждал, доказывал. В конце концов, чтобы от меня отстали, пришлось пожертвовать частью авиации (детали тех событий я приводил уже в одной из глав). Неуступчивость моя объяснялась, конечно же, не упрямством и тем более — не личными амбициями. Теперь я отчетливо представлял, с кем и с чем имею дело в Кадарской зоне.
Втожение Хаттаба в Новолакский район карамахинцам тоже не помогло. Правда, авиация в этот день резко снизила свою активность — по Кадарской зоне было нанесено всего два бомбо-штурмовых удара. Но зато резко активизировалась артиллерия. 5 августа ваххабитское гнездо подверглось особенно мощному обстрелу. Затем вперед пошла пехота. Передовые подразделения обнаружили цех по производству оружия, и взорвали его, но огневые точки боевиков, казалось бы, надежно подавленные, ожили вновь. Особенно неивствовали снайперы, многие из которых были вооружены новейшими крупнокалиберными винтовками. Как только пошли потери, Трошев немедленно приостановил операцию. И опять заговорили орудия.
Впервые за эту войну применялась тактика выжженной земли, когда пехота останавливается при первых признаках организованной обороны, и по обнаруженным точкам начинает бить артиллерия. Это позволило снизить потери. Да и солдаты, наконец, поверили, что над ними стоит грамотное начальство. А это очень важно на войне — единство командира и подчиненного.
В эти дни главными действующими лицами стали не спецназовцы, а артиллеристы. Им помогали танки, выведенные на прямую наводку.
Из книги Геннадия Трошева «Моя война»:
График огневого поражения мы уточняли на каждый день и на каждую ночь. Цели постоянно корректировались. Основная нагрузка легла на плечи артиллеристов, поскольку плохая погода (дожди и туманы) мешала активно применять авиацию. Однако мы выкатили на северную окраину Кадара танки, и они прямой наводкой дополнили огонь артиллерии. Фактически два дня — 5 и 6 сентября (что соответствовало ранее утвержденному плану) — наносилось огневое поражение позиций противника.
