— Excuse me? — донеслось из-за спины. Николай едва не подавился кофе, усилием воли подавил панику, поставил чашку на стол. Страх горячей волной накатил из живота, голова закружилась. «Ох, влип». Деваться было некуда, и Николай обернулся.
— Yes, — вышло неплохо. По крайней мере, обнаружившийся за спиной долговязый субъект в клетчатом пиджаке не рухнул в обморок от произношения предполагаемого австралийца.
— Good morning, — приветливо осклабился клетчатый. — Are you Aussie?
— Yes, — Николай судорожно кивнул, пытаясь вспомнить английскую речь. Во рту пересохло, язык мотался там, словно рыба в водоеме, из которого выпустили воду.
— I am glad to meet you, — улыбка долговязого стала еще шире, хотя за секунду до этого Николай поклялся бы, что шире — просто некуда. — My name is Austin Roberts. I am from New Zealand.
Страх Николая достиг предела, на лбу выступила испарина. Но тут в горле что-то пискнуло, и он неожиданно обнаружил, что довольно бойко о чем-то разговаривает с новозеландцем. Ощущение было очень странное, рот сам открывался, язык изгибался в нужном направлении, смысл сказанного доходил до Николая немного позже самой фразы. Но, судя по поведению Робертса, говорил Николай все правильно. Долговязый новозеландец пересел за столик к Николаю, и продолжил беседу. Вскоре новоявленные друзья заказали пива.
Расстались они спустя час весьма довольные друг другом. Робертс одарил мистера Мак-Келла визитной карточкой, и просил, не стесняясь, заходить в гости, коли случится Мак-Келлу побывать в Окленде. На приглашение совместно посетить ночной клуб Николай отказался, сославшись на необходимость рано вставать.
Окончание обеденного перерыва в визовом отделе посольства Федеративной Республики Германия в Москве ознаменовал посетитель. Вошедший мужчина выглядел настолько по-русски, что сотрудник, пожилой немец, сильно удивился, услышав английскую речь. Такого английского он не слышал никогда, а ведь бывал и в Англии, и в США. Загадка разъяснилась, когда немец взял в руки паспорт: Andrew Mac-Kell, Commonwealth of Australia. Необходимые бумаги австралиец заполнил быстро, уплатил визовый сбор, и радужная голограмма шенгенской визы украсила последнюю страничку паспорта. «Странный он какой-то» — подумал сотрудник посольства после того, как посетитель ушел. Анкету была заполнена такими каракулями, которые сделали бы честь любому из семилетних австралийских карапузов.
В четыре часа дня Эндрю Мак-Келл приобрел билет на самолет авиакомпании «Люфтганза» до Франкфурта на пятницу, пятнадцатое октября. Почему его понесло именно в Германию, рационально объяснить Николай не мог, просто посольство ФРГ оказалось самым близким к гостинице, где он остановился. Теперь предстоял полет во Франкфурт «for business», как Николай написал в анкете. Спрятав билет, вернулся в гостиницу, и дверь номера 206 украсила табличка «Не беспокоить».
«Белый дом» на набережной Москвы-реки. Странно, но это так. Комната, принадлежащая одному из министерств. Совещание. Но если прислушаться, то поймешь, что решаются здесь совсем не вопросы экономики страны, но прислушаться некому и произнесенные слова остаются внутри комнаты, слова-инструменты, слова-пленники:
— Говори, — сидящий во главе стола мужчина одет очень странно, не по современному: серый, с капюшоном, плащ целиком скрывает не только фигуру, но и лицо, но никто не удивляется. Из под серой ткани видны только кисти рук, тонкие пальцы, пальцы пианиста. Но голос его звучит как у военного — приказом.
— Владыка, вчера при очередной проверке базы данных российских железных дорого обнаружилось, что Николай Огрев взял билет из Владимира в Москву.
— Из Владимира? — тонкие пальцы поглаживают навершие трости в виде сфинкса. — Как он туда попал?
— Выясняем. Пока ответа нет, — докладчик зашуршал фотографиями. — Вчера в Лосиноостровском парке нашли труп мужчины. Вот снимки. Очень похож на Огрева, но при теле никаких документов.
— Кто осматривал тело? — трость отложена в сторону, и плоть фотографий мягко трепещет под чуткими пальцами.
— Старший Адепт Октавий и Маг Светозар.
— Они могли ошибиться, я сам хочу осмотреть тело.
— Старая площадь. Большое здание — мэрия. Комната одного из министерств. Совещание. Но если прислушаться, то можно услышать, что решаются здесь совсем не вопросы градостроительства. Человек, которого город привык видеть уверенным в себе и даже надменным, докладывает, и поза его полна раболепия:
— Да, о могучий Иерарх, мы ежедневно получаем информацию из всех гостиниц. Николай Огрев нигде не зарегистрирован. На всех вокзалах и аэропортах агенты, что знают его лицо. Мы его не упустим, если он конечно, в Москве.
— Не сомневайся, он здесь, — названный Иерархом говорит по-русски с заметным акцентом. — Он прибыл сюда утром тринадцатого.
— Мы опоздали совсем немного.
— Поздно жалеть. Никто не ожидал, что он пропадет где-то почти на неделю, а потом объявится тут. Удвойте бдительность.
Сумерки опускались на огромный город, скрывая и черное и белое, окрашивая все в разные оттенки серого цвета.
Глава 13. Поле боя
Вот — свершилось, весь мир одичал, и окрест
Ни один не сияет маяк
И тому, кто не понял вещания звезд
Нестерпим окружающий мрак
А. Блок
Вернулся Николай в гостиницу в великом смущении: как же так, то совсем не говорил по-английски, то трещит, словно и вправду в Австралии родился. Ни сотрудник посольства, ни даже общительный новозеландец ничего не заподозрили.
Посмотрелся в зеркало, аура выглядела довольно плохо, ровная обычно поверхность бугрилась, волны бродили по ней, словно по воде при свежем ветре. Ядовито-зеленые полосы пятнали голубое сияние. Обратил внимание на горловую чакру: водоворот энергии там вырос вдвое против обычного размера, вращение ускорилось. В центре воронки обнаружилось нечто, отдаленно напоминающее цветок, голубого цвета, и сияние его было гораздо сильнее, чем у энергии вокруг. Работа Смирнова не осталась безрезультатной.
Долго думал, как провести вечер. В один момент даже пожалел, что отверг предложение Робертса. В ночных клубах беглеца вряд ли будут искать. Потренировался в складывании фигур, которым научил его Смирнов. На зов огня никто не явился, по земному знаку из стены высунулся гостиничный дух, маленький, но суровый на вид. Волосатый, куда там медведю, маленькие глазки свирепо блестят из-под насупленных мохнатых бровей.
— Чего надо? — спросил недружелюбно.
— Эээ, да так, ничего, — оторопел Николай. — А ты кто такой?
— Местные мы. За порядком следим, — самоназвание «мы» напоминало об особах царской крови. — Раз ничего не надо, нечего и звать! Хулиганют тут всякие, так ворча, гость (или хозяин?) исчез в стене. Больше Николай экспериментировать не стал. Побоялся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
