Читаем без скачивания Россия - Век XX (Книга 1, Часть 1) - Вадим Кожинов

Для понимания существа дела важна статья, опубликованная в XX томе Энциклопедического словаря Брокгауза - Эфрона, изданном в 1891 году (с. 530): "Нападение одной части населения на другую (так озаглавлена статья. В.К.) - преступление, предусмотренное законом... образующим 269 статью Уложения о наказаниях. До издания этого закона наше Уложение о наказаниях не содержало... правил относительно таких проявлений злой воли... Этот пробел закона оказался особенно ощутительным в начале 1880-х годов, когда судебной власти пришлось иметь дело с так называемыми "еврейскими погромами" (то есть слово "погром" еще только приобретало значение противоеврейской акции. - В.К.). Подобные нападения требовали уголовной кары, но единственно подходящим законом была статья 38 Устава о наказаниях, предусматривающая "буйство в публичных местах" под страхом одного лишь ареста или денежного взыскания. Явное несоответствие таких кар характеру и размерам антиеврейских беспорядков вызвало уже в 1882 году циркулярное разъяснение министерства юстиции" и т.д.

Российское правительство обвиняли и продолжают обвинять чуть ли не в организации погромов; ниже об этом поистине нелепейшем обвинении еще пойдет речь, но нельзя не обратить здесь внимания на тот факт, что ради борьбы с погромами правительство немедля создает специальную законодательную норму.

Что же касается самого преступления, то виновный в нем был определен тогда в Уложении о наказаниях так: "...Всякий участник "публичного скопища"... соединенными силами совершившего похищение или повреждение чужого имущества, или вторжение в чужое жилище, или покушение на эти преступления..." (там же).

По всей вероятности, может возникнуть недоумение по поводу самого характера описанных здесь действий погромщиков, ибо ведь известно, что погромы выразились не только в повреждении и похищении имущества евреев, но и во множестве убийств. Однако человеческие жертвы присущи позднейшим погромам (1903-1906 гг.), а в 1880-х годах, согласно разысканиям Ю. И. Гессена, "в большинстве случаев беспорядки ограничились разгромом шинков", значительно реже бывало так, что "имущество евреев подвергалось разграблению, а в единичных случаях произошло и избиение"72.

Ю. И. Гессен учитывает все случаи нанесения ущерба евреям (вплоть до разбития стекол в каком-либо шинке), и таких случаев в 1881-1884 годах было, как уже сказано, более 150; историк также выяснил, что только в двух случаях дело дошло до гибели одного еврея (то есть всего погибло двое); это произошло, очевидно, непреднамеренно (то есть не было "установки" на убийства). А вместе с тем Ю. И. Гессен сообщил, что усмирявшие погромщиков "солдаты стреляли и убили несколько крестьян"; согласно опубликованным позднее документальным данным было убито даже не "несколько" в общепринятом смысле этого слова, а 19 крестьян73 (это ясно показывает отношение власти к погромщикам). Словом, в 1880-х годах происходили именно погромы - то есть разрушения и грабежи.

Нельзя не сказать здесь еще и о следующем. Сам тот факт, что первые погромы в Российской империи произошли только более чем через сто лет после возвращения отторгнутых некогда Польшей и затем заселенных, в частности и евреями, земель, ясно свидетельствует: острый конфликт между евреями и основным населением этих земель (конфликт, который ранее вызывался здесь теснейшей связью евреев с ненавистной польской властью) возник лишь с определенного исторического момента. Он возник спустя два десятилетия после Крестьянской реформы, когда основное население было - на пути "прогресса" вовлечено в торгово-финансовые отношения.

Именно об этом говорит и Ю. И. Гессен. Он сначала ссылается на мнение "официальных" экспертов, полагавших, что "важнейшую роль в погромах сыграла торгово-промышленная деятельность евреев - сосредоточив в своих руках значительную часть торгово-промышленных предприятий, существовавших в крае, а также большие денежные средства, евреи стали вызывать в окружающем населении против себя вражду". Изложив это, так сказать, общее мнение, Ю. И. Гессен заключал далее уже лично от себя: "Действительно, еврейское население южных губерний находилось в удовлетворительных экономических условиях... между тем местное крестьянство переживало чрезвычайно тяжелые времена, не имея в своем распоряжении достаточно земли, чему отчасти (это слово явно "смягчает" реальное положение вещей. - В.К.) содействовали богатые евреи, арендуя помещичьи земли и тем возвышая арендную плату, непосильную для крестьян" (с. 219,220).

Нетрудно понять, что система новых экономических отношений (в том числе арендных) сложилась именно после реформы 1861 года и через два десятилетия, в 1880-х годах, привела к погромам. Ю. И. Гессен - не лишенный объективности историк - показал ту жизненную почву, на которой произросли погромные настроения.

Таким образом, в 1880-х годах в России повторилось то, что происходило в странах Западной Европы (гораздо раньше вступивших на путь "прогресса") накануне эпохи Возрождения и непосредственно в эту эпоху. Но повторилось, надо прямо сказать, в несоизмеримо менее жестоком и широкомасштабном виде. Вспомним также, что в XIX веке погромы (ранее, чем в России) произошли в Австрии и Германии.

Обо всем этом необходимо знать потому, что иначе не будет ясна несомненная искусственность и, более того, злонамеренность "превращения" России в некую "страну погромов" (или даже их "родину"), - почему, мол, и само это всемирно известное слово пришло именно из русского языка...

Но пойдем далее. Первый действительно страшный кровавый погром разразился на территории Российской империи с 6-го (точнее, начиная с 7-го) по 8 апреля 1903 года в Кишиневе. Здесь погибли тогда 43 человека, из которых 39 были евреи. Подробную картину этого погрома дает объемистый 1-й том "Материалов для истории антиеврейских погромов в России", изданный в Петрограде в 1919 году известными еврейскими историками С. М. Дубновым и Г. Я. Красным-Адмони.

В томе представлены материалы и враждебные евреям, и вполне им сочувственные (как, например, официальные записки прокурора А. И. Поллана), но основной ход событий во всех материалах одинаков: во второй половине дня 6 апреля в Кишиневе началось, пользуясь юридическим языком, "повреждение" и "похищение" имущества евреев, и лишь поздно вечером полиция и войска разогнали погромщиков; утром же 7-го евреи, вооружась чем попало, а также револьверами, решили расправиться с погромщиками, и после убийства (выстрелами из револьверов) одного или, по другим сведениям, двух и ранения нескольких "христиан" начался уже не погром в прежнем смысле, а жестокое побоище, в результате которого 39 евреев были убиты и множество ранены.

Проведя расследование, прокурор А. И. Поллан (отнюдь не враждебный евреям человек) писал 11 апреля 1903 года о ходе событий в Кишиневе, начиная с 6 апреля: "Молодежь, состоящая преимущественно из подростков, начала бить стекла в еврейских домах, выбрасывать их имущество и уничтожать его... Угрожающего характера беспорядки не принимали... К вечеру, когда пригласили войска, были арестованы 62 человека. На другой день, 7 апреля, беспорядки возобновились... Некоторые евреи, защищая свое имущество, начали стрелять из револьверов, и один из них, который застрелил одного из буянов, был немедленно убит. Затем были убиты и ранены многие евреи... В настоящее время убитых уже насчитывают более 40... Из христиан убиты 3 человека... Убитых евреев из огнестрельного оружия нет"74.

В позднейшей записке А. И. Поллан сообщал о выяснившемся к тому времени факте, который вызвал наибольшее ожесточение погромщиков: "Следствием установлено, что убит был один христианский мальчик" (там же, с. 203). В дальнейшем были убиты и несколько еврейских детей...

При этом следует учитывать, что в Кишиневе, согласно переписи 1897 года, на 108 403 человека населения приходилось 50 257 человек иудейского вероисповедания (то есть 46,3 %); это объясняет особую напряженность столкновения.

Наконец, необходимо иметь в виду, что Кишинев и Бессарабская губерния (позднее Молдавия) вообще представляли собой - с точки зрения отношений основного населения и евреев - настоящий пороховой погреб, для взрыва которого вполне достаточно было и одного револьверного выстрела. В. В. Розанов, который позднее провел лето в Бессарабии, так изложил представления местных жителей о ситуации, создавшейся в Бессарабской губернии (текст этот, затерявшийся в подшивках газеты "Новое время", разыскал и опубликовал в культурнейшем современном журнале "Литературная учеба" В. Г. Сукач):

"Сила его (речь идет об экономической силе еврейства. - В.К.) всегда больше силы окружающего населения, хотя бы евреев была горсточка, и даже всего пять-шесть семей, ибо эти пять-шесть семей имеют родственные, общественные, торговые, денежные связи с Бердичевом и Варшавой, да и с Венгрией, с Австрией; в сущности со всем светом. И этот "весь еврейский свет" поддерживает каждого Шмуля из Сахарны (бессарабская местность, где жил Розанов. - В.К.), и "Шмуль в Сахарне" забирает всю Сахарну в свои руки, уже для пользы не своей, а всего совокупного еврейства, ибо, укрепившись здесь, он немедленно призывает сюда родственников, родичей, единоверцев в помощь себе (стоит сообщить, что в 1847 году в Бессарабской губернии проживали 20 232 еврея, а всего через 50 лет, в 1897 году, в 11 раз больше-28 520 (!); см. ЕЭ, т. 4, с. 373, 377. - В.К.), в компанию с собою, в сущности за один обеденный стол с собою, где они кушают темную молдавскую Сахарну, кушают ее посевы, ее птицу, ее скот, все это скупая за бесценок через моментально образуемые синдикаты и не подпуская никакого чужого покупателя ни к какому продукту, сырью, свежине. Сахарна пашет, работает, потеет, а евреи ее пот обращают в золото и кладут в карман. Они имеют "у своих" бесконечный кредит под свои способности, под свою живость, под свою оборотливость. Какая же с ними конкуренция, когда в каждой точке они "все", а всякий русский, хохол, валах - "один"..."