— Понятно. — Филип, вздыхая, кивнул. — Спасибо, что согласились со мной поговорить.
— Да не за что.
Подавленный и сильно встревоженный Филип вернулся к дому Джордан, сел в машину и принялся ждать. Чего? Кого? Он не имел понятия. Наверное, какой-нибудь счастливой случайности, чуда, в вероятность которого очень хотелось верить.
Вчера вечером Джордан куда-то уходила, замелькали в голове мысли. Вернулась расстроенная и после этого решила срочно уехать. А заодно и порвать со мной. Что произошло? Может, ей угрожают? Кто? Не бывший ли муж? Если он, почему тогда она надумала отставить меня? Потому что воспылала ненавистью ко всем мужчинам на свете? И в каждом из нас видит теперь только зло, угрозу? Не исключено…
Надо во что бы то ни стало ее разыскать. И убедить в том, что я не такой, как ее обидчики. Что только со мной ей и Кэти будет спокойно и надежно.
Луиза, если что-нибудь и знает, как бы хорошо ко мне ни относилась, ни за что не расколется. Терять на разговоры с ней время не имеет ни малейшего смысла. Черт! Как жаль, что я не успел узнать, где Джордан работает, с кем общается, в какой садик возит Кэти. Насколько бы тогда проще было ее найти! Болван! Я тратил время на дурацкие сантименты, неясные намеки… Впрочем, откуда мне было знать?
Он не заметил, увлеченный раздумьями, как пролетело больше часа. Джордан так и не появилась. Очевидно, она и не собиралась появляться здесь, по крайней мере в первые после исчезновения дни.
Когда-нибудь все равно приедет, упрямо сжав губы, подумал Филип. Ведь должны же они забрать вещи, не бросят же их в этом доме! А вчера после десяти просто не могли все перевезти — это нереально. Буду дежурить тут каждый вечер и найму человека, которому поручу следить за домом утром и днем. Убью на это сколько угодно времени, сил, денег, но добьюсь своего. Они с Кэти нужны мне как воздух.
Сотовый зазвонил около семи вечера.
— Хедуэй, — буркнул в трубку Филип, даже не надеясь, что услышит голос Джордан.
Он до сих пор сидел в машине возле ее дома, не обращая внимания на подозрительные взгляды прохожих, ничуть не боясь, что кому-нибудь взбредет в голову позвонить в полицию. Никаких законов он не нарушал, ничьего достоинства не задевал. Просто сидел и терпеливо ждал любимую женщину, за счастье с которой был готов претерпеть любые унижения, пойти на любые муки.
Звонила жена. За сегодняшний день Филип ни разу о ней не вспомнил. Едва поняв, что это она, он поморщился и нетерпеливо произнес:
— Послушай, Паула, я сейчас слишком занят. Побеседуем в другой раз, не сегодня.
— Хорошо, скажи когда, — на удивление ровно, даже с нотками нежности и ничуть не раздражаясь, ответила она.
Филип опешил. Что это с ней? Неужели поняла, что нам в самом деле разумнее развестись, и наконец успокоилась, стала опять, как когда-то давным-давно, нормальным человеком? Или что-то затеяла?
— У тебя что-нибудь срочное? — спросил он настороженно.
— Нет, ничего особенного, — произнесла Паула почти беспечным тоном. — Просто хотела спросить, когда нам лучше встретиться, чтобы обсудить, как действовать дальше. Ведь мы с тобой пока еще муж и жена. — Она усмехнулась, грустно или лишь задумчиво, Филип не понял. — А вскоре, может, станем друг другу чужими. В общем, надо обо всем потолковать, согласен?
Да, разумеется, — сказал Филип, пытаясь не выдать голосом своего недоумения. Паула вела себя подозрительно, даже как будто уже и ничего не имела против развода. — Давай я сам тебе позвоню? Скажем, в воскресенье. У меня на выходные намечалась важная встреча, но она скорее всего не состоится… — Он с тоской взглянул сквозь лобовое стекло на дом Джордан. — В общем, если все сорвется, я, может, на часок и вырвусь.
— На часок? — переспросила Паула вроде бы совершенно обычным тоном, но в то же время словно бы с тревогой. — У тебя так много работы?
Филип на несколько мгновений онемел. Такой его жена была в самом начале семейной жизни. Интересовалась его делами, волновалась за него, боялась, как бы он не переутомился, упорно продвигаясь вверх по карьерной лестнице. Те времена давно остались в прошлом, и, как Филипу казалось, безвозвратно. И вот теперь, когда в его жизнь отголоском беспечной юности вернулась первая, самая светлая любовь, вдруг превратилась в себя прежнюю и Паула. Или это было лишь притворство?
— Да нет, я занят сейчас не работой, — наконец ответил он, осознав, что молчание затянулось. — Другими делами.
— Понятно, — не задавая лишних вопросов, сказала Паула. — У меня теперь тоже куча дел, — подкупающе доверчивым тоном сообщила она. — Я решила начать новую жизнь. Все изменять: внешний вид, образ жизни, обстановку в доме. Даже, может, пойду работать. А то слишком скучно стало. Детей ведь нет, посвящать себя некому. — Она вздохнула, как показалось Филипу, печально. И тут же рассмеялась, явно устыдившись последних слов. — Впрочем, тебя мои дела, все, что со мной связано, наверное, больше не интересует, — добавила она наигранно весело.
— Нет, почему же, — тотчас возразил Филип. — Я хочу развестись с тобой, это так, но совершенно чужими мы уже никогда друг для друга не станем. Я даже с удовольствием приду тебе на помощь, если потребуется. Цивилизованные люди расходятся друзьями.
— Да, наверное, ты прав… — задумчиво протянула Паула. — За предложение помощи спасибо. Ты тоже, если понадобится, обращайся.
— Непременно.
— Ладно, не буду больше тебя отвлекать. Мы и так уже проболтали слишком долго. До воскресенья.
— Пока.
Филип опустил руку с телефоном и снова глубоко задумался. С Паулой произошло какое-то чудо. Почему? Потому Что он наконец оставил ее в покое? Перестал мучить своим присутствием, дал возможность вдохнуть полной грудью, обрести новые надежды? Несколько дней назад она и слышать не желала о разводе, а теперь, очевидно, взвесив все «за» и «против», осознала, что это единственный выход.
Может, ответственность за то, что в последние несколько лет она была раздражительной, скандальной и всем недовольной, в самом деле лежала на нем одном? Может, ему следовало прощения у нее попросить, а не задирать нос?
Неужели она была не прочь обзавестись детьми? — размышлял он, вспоминая слова Паулы о том, что ей некому себя посвятить. А я не понял ее, обидел какими-то своими действиями или высказываниями, вынудил протестовать, прикидываться безразличной к детям, влюбленной исключительно в себя?
Кретин! Сломал жене жизнь, гордо ушел, пытаюсь навязаться другой женщине, которая, кстати, без объяснений от меня сбежала… А что, если и с Джордан все сложится так, как с Паулой? Допустим, я разыщу ее, разведусь с женой, уговорю Джордан стать моей, удочерю Кэти… А что потом? Не повторится ли и с ними та же история?
