Читаем без скачивания Штормовое предупреждение (Сборник) - Кирилл Бенедиктов

Коридор казался бесконечным, но теперь Ори был только рад этому. При одной мысли о том, что ждет их в конце пути, мальчика начинал бить озноб. Хозяин, конечно, не мог этого не чувствовать и время от времени дружески сжимал холодную ладошку Ори своими узкими сильными пальцами.

Они спускались вниз до тех пор, пока впереди не забрезжил слабый, фосфоресцирующий свет. Тогда мастер Кешер осторожно завернул кристалл вечного света в маленький кожаный мешочек и спрятал у себя на поясе. Он обернулся к Ори, приложил палец к губам и знаками показал, что нужно прижаться к стене и идти очень тихо.

Мертвенное, бледное сияние разливалось все шире, отбрасывая странные изломанные тени на полированные стены туннеля. Ори с Кешером крались в этих тенях, медленно приближаясь к источнику подземного света. Внезапно мастер резко остановился, схватившись за гладкую стену, чтобы не упасть. Ори, отстававший от него на пару шагов, осторожно приблизился и боязливо выглянул из-за плеча своего хозяина.

Внизу лежала огромная пещера с высоким, теряющимся в темной глубине сводом. Фосфорический свет исходил от ее стен, покрытых толстым слоем какой-то плесени, дробился в неподвижной льдистой воде подземных озер, отражался в десятках отполированных до зеркального блеска обелисков, выраставших из пола пещеры. В этом свете стоявшие стройными рядами между обелисками эглы казались армией мертвецов.

Их было не меньше пяти сотен. Почти все они превосходили размерами того карлика, с которым Ори разделался прошлой ночью, хотя для человека все равно оставались небольшими существами. Но основное отличие между эглами в пещере и убитым Ори карликом заключалось в другом.

Карлик, непонятным образом проникший в лагерь разбойников, с ног до головы был замотан в какие-то тряпки. Солдаты в пещере стояли в одинаковых белых доспехах. Опалесцирующий свет отражался в тусклых зеркалах выпуклых алебастровых нагрудников.

Ори пригляделся и понял: то, что он первоначально принял за доспехи, на самом деле доспехами не было. Стоявшие внизу воины были облачены в костяные панцири, и панцири эти можно было снять с них только вместе с кожей.

Если, конечно, у них была кожа.

9. Дхут-Ас-Убэсти, Белый Слепец

Дни приходят, и дни уходят, и мир наш продолжает кружение свое в бесконечной черной бездне, в тенетах незримых сил, связующих небо и землю, большое и малое, звезды и жемчужины, провалы великой тьмы в сияющих россыпях Млечного Пути и подземные убежища моего народа у самых корней древних гор. Гор, которые помнят боль и ужас далеких веков, когда сошедший с неба огонь испепелил все, что не успело спрятаться, зарыться в норы, уйти в пещеры, стер прежнее лицо мира и очистил землю для нового, сильного и гордого рода, призванного встать вровень с богами. И вот они пришли, люди, наследники могущественных рас, уничтоженных небесным огнем. Пришли — и оказались ничтожными. Жадными, глупыми, не желающими и не умеющими видеть суть вещей. Мой народ был готов поделиться с ними знаниями многих тысячелетий, предупредить о грозящих опасностях, научить всему, что могло бы помочь им достичь своего великого предназначения. Но они не хотели учиться. Ослепленные жадностью, люди искали в подземной стране лишь капли застывшего небесного пламени, уничтожившего прежний мир, — они называли его «орихалк». Зачем? Зачем? Они не знали, как оживить холодный огонь, не знали, как разбудить душу небесного пламени… Все, что они умели, — это убивать и грабить, грабить и убивать. Так началась война, заставившая мой народ поверить, что люди — всего лишь смертельно опасные животные. Я, Дхут-Ас-Убэсти, девяносто третий правитель народа эг-лов, знаю, что это не так. Люди наделены разумом, пусть странным и извращенным. Но для моих подданных они — животные. Скот. А если люди — скот, следовательно, их можно есть.

Я запрещаю своим подданным охотиться на людей. Возобновление войны не нужно ни эглам, ни людям. Мой народ малочислен, а люди размножаются быстро, как рыбы. Если бы наша земля не была окружена Великой Волной, они уже давно заполонили бы все вокруг. Уничтожить людей, живущих на острове, в моих силах, но я не хочу этого. Смерть — инструмент косной материи, оружие завистливых древних богов. Мы можем быть врагами друг другу, но у нас есть общий противник. Все мы — и эглы, и люди, и безымянные расы, канувшие в бездну прошлых времен, — противостоим безликой предвечной тьме, стирающей различия, поглощающей все, что мыслит и чувствует. Поэтому я запрещаю охоту на людей, хотя и знаю, что некоторые эглы порой нарушают мой приказ. Особенно те, что охотятся в одиночку у дальних пределов подземной страны, на самом краю паутины Великого Единства…

Много лет назад в своих бесконечных размышлениях я увидел путь, выводящий обе наши расы из тупика, в котором они оказались. Я предвижу, что мой великий план переделки людского рода скоро даст свои плоды. Два раза в год напуганные подземным гневом люди присылают мне своих малышей, и я отдаю их Делателям. И пусть пока не все получается, как задумано, — рано или поздно мы выведем расу сверхлюдей, которые станут настоящими хозяевами земли. Они будут сильными, эти существа, им нипочем будут долгие зимы, время от времени сковывающие наш мир льдом. Они смогут жить и на земле, и под землей, и даже море станет для них надежным домом. Я вижу их могучими, но не враждебными, послушными, но не рабски покорными, сознающими сложность вселенских соответствий, но не пытающимися изменить их. Созданные нами, они станут относиться к эглам как к мудрым учителям и опекунам. Ради них, будущих властителей земли, многие поколения моих предшественников исполняли свой главный долг, поддерживая Всемирное Равновесие. Когда завершится цикл и мой наследник Уну-Неб-Тэт, Достигший Могущества, будет ослеплен, чтобы иллюзии видимого мира не смущали его разум, я уступлю ему место Хранителя Равновесия, и воды подземного озера Уц-Абри, никогда не отражавшие свет, примут меня, как принимали всех правителей эглов на протяжении тысячелетий. Но перед тем как уйти в предвечную тьму, я должен объяснить Уну-Неб-Тэту, подрастающему сейчас в уютной и теплой Пещере Преемника, для чего нам, властителям подземного народа, дана великая сила, удерживающая колесницы небесных убийц на безопасном расстоянии от нашего мира…

Я размышляю об этом, ожидая, пока снежная обезьяна (люди называют ее кабирра) принесет мне человека — чужака, прибывшего из-за Великой Волны. Время от времени такое случается. Утлые приспособления, которыми люди пользуются, чтобы пересекать морские просторы, не в силах преодолеть поток вечно стремящейся к небесам воды и рассыпаются в щепы, но оставшихся в живых порой выбрасывает на берег. Прежде люди охотно принимали этих морских скитальцев в свои гнезда, но я прекратил это из опасения, что свежая кровь может чересчур усилить островитян. Зная природу людей, я не стал прибегать к запретам, но пообещал платить за каждого пойманного чужеземца полновесной мерой орихалка. С тех пор мне исправно доставляют все новых и новых моряков, прибывающих из разных краев света, — и каждый раз, когда это происходит, я думаю, что нет у человека большего врага, чем он сам.