– Вот как? – в его взгляде откровенное любопытство. Ого! Диана-охотница и здесь пустила в ход свой лук и стрелы! Одна попала в сердце следователя. Рана не смертельная, но опасная. – Постойте-ка… В деле есть ваши показания…
– Именно.
– Это ведь вы показали, что видели ее в одиннадцать вечера у двери в квартиру.
– За этим меня и вызвали.
– Отнюдь. Я не сомневался в ваших показаниях.
– А зря. Потому что я сам теперь в них сомневаюсь.
– Простите?
– Я не уверен, что видел именно эту женщину. Совсем в этом не уверен.
– А почему?
– Видите ли… Та женщина не была от природы рыжей.
– Вы хотите сказать, что на ней был парик?
– Нет. Не парик. Взгляд у меня наметанный, я ведь работаю на телевидении. Приходилось видеть, как работают гримеры. Я убежден, что это был не парик. Волосы настоящие.
– Как приятно иметь дело с профессионалом, – с уважением говорит следователь. – То есть это была женщина, которая хотела быть похожей на Диану Кузнецову? В похожей одежде?
– Нет, – упрямо говоришь ты. – Это была одежда Дианы Кузнецовой. Я знаю ее в подробностях. Мы ведь встречались почти каждый день. Память на детали у меня тоже профессиональная, а зрение отличное. Это была ее одежда. И ее сумочка.
– Тогда я ничего не понимаю!
– Я пока тоже. Но это единственная зацепка.
– Вот именно. Улик много, причем прямых. Не косвенных, заметьте, а прямых. Включая мотив. Включая орудие убийства. Нож был найден в ее квартире, с отпечатками ее же пальцев на черенке.
– А она об этом знает?
– Пока еще нет. Я только-только получил результаты экспертизы. Факты неопровержимые: она зарезала своего любовника.
– А труп? Как он оказался в багажнике?
– Привезла. Сначала хотела избавиться, отвезти за город и бросить в лесу. Потом передумала. Стала опасаться, что по дороге остановят сотрудники ГИБДД. Машина-то не ее! И сдала труп милиции. Ловкий ход. Девица не промах.
– А вас не удивляет тот факт, что она женщина? Убитый-то мужчина! Пусть они даже одного роста. Но все-таки. Сколько он весит? Ведь мертвое тело становится очень тяжелым.
– В моей богатой практике случалось и не такое. Поэтому «могла – не могла» – это не аргумент. В экстремальной ситуации человек способен на многое. Особенно женщина. А Кузнецова – человек… г-м-м-м… не совсем обычный. Если вы ее сосед, то наверняка успели это заметить.
Невольно ты заливаешься краской. А он продолжает:
– Во-первых, это высокая девица, физически крепкая, импульсивная. Я нисколько не сомневаюсь, что она могла взвалить на плечи труп мужчины и отнести его вниз, в багажник машины.
– И никто этого не видел.
– Не забывайте, что было поздно. Начало одиннадцатого. Темно. Отвратительная погода. Люди прятались по домам.
– Резонно, – вынужден согласиться ты. – Когда я возвращался домой около десяти часов вечера, на улице было безлюдно. Даже собачники разошлись. В хорошую погоду они гуляют со своими питомцами чуть ли не до полночи.
– Ну, одна дама все ж таки пошла на поводу у пуделя. Она видела Кузнецову, вылезающую из синего «Фольксвагена».
– Это которая?
– Иванцова Мария Федоровна, – важно говорит он, поправив очки. Очки. Тут до тебя наконец доходит!
– Герман Осипович, – говоришь ты взволнованно. – Представьте себе ситуацию. Ночь. На улице слабое освещение, на лестнице тоже. Особые приметы Дианы Кузнецовой, они какие? Рыжие волосы и очки. Еще одежда. Взять, например, вас. Только не обижайтесь. Как описать вас вкратце? У него большая лысина и очки с толстыми стеклами. Теперь послушайте: «Она была рыжая и в очках». Ну?
– Что ну?
– Это ж элементарно! Быть похожей на Диану – элементарно! Неужели соседка, жительница того же подъезда, увидев рыжую женщину в очках, могла подумать на кого-нибудь другого?
– Это все нюансы. И потом, вы забываете о прямых уликах. Как же нож? Документы потерпевшего?
– Она их подбросила. Женщина, которая хотела быть похожей на Диану. Теперь я вспомнил! – И ты хлопаешь себя по лбу. – Мне показалось тогда, что она стала ниже ростом! Моя соседка!
– Вы хотите сказать, что женщина, которая на самом деле не Диана Кузнецова и вовсе не рыжая, ниже ростом?
– Она тоже высокая. Но ниже Дианы. Тогда я списал это на плохое освещение и расстояние, на котором от нее находился. Подумал, что мне это почудилось. А теперь я уверен.
– Вот как? – говорит следователь с откровенной иронией. – А может, ваша уверенность исходит от того, что вы хотите сделать интересный репортаж? Вы, журналисты, любители клубнички. А тут секретарша зарезала своего любовника.
– Я говорю то, что видел. Это была не Диана.
– Вы не все знаете, Тарас…
– Просто Тарас.
– В квартире, где произошло убийство, нашли вещи Кузнецовой. Более того, она почти призналась, что была там. А вещи? Тоже подбросили?
– Возможно.
– А отпечатки ее пальцев на ноже? Даже если принять во внимание, что история, ею рассказанная, чистая правда.
– Какая история?
– О романтическом свидании. О шефе, внезапно вернувшемся из Гонконга, чтобы объясниться ей в любви, – морщась, говорит следователь.
– А можно подробнее?
И он начинает рассказывать. Ты сидишь, слушаешь. Если бы ты не поверил этой женщине безоговорочно, с первого взгляда, ты бы тоже подумал, что это – бред. Но она же не умеет лгать! Или ты, Тарас, слишком уж доверчив.
И потом, эта история похожа на историю Илоны. Тоже с сумасшедшинкой. Она очень в духе Дианы Кузнецовой. Если история Илоны чистая правда, то почему бы не быть правдой истории о бедной секретарше, в которую влюбляется шеф? Ты так и говоришь следователю:
– Вы не верите, что в нее можно влюбиться?
– В это-то я как раз верю. Но что касается платонической любви и благородства ее кавалера… Извините за интимные подробности, но на простыне помимо пятен крови той же группы, что и у потерпевшего, экспертиза обнаружила следы спермы. Имел место акт полового сношения.
Он так и говорит: «акт полового сношения». Багровеет при этом и поправляет очки. Что странно: в его богатой практике об этом приходилось говорить частенько. Но в интимную жизнь Дианы Кузнецовой он вторгается, смущаясь называть вещи своими именами. Краска вновь бросается и тебе в лицо. Эту тему ты не собираешься развивать и делаешь резкий поворот:
– А вы не допускаете, что это он ее развел? Ее шеф?
– Слова-то какие, – невольно морщится следователь. – Откуда?
– Я репортер. Снимаю иногда сюжеты для криминальной хроники.
– Ах, да! Забыл, зачем вы ко мне пришли! Видите ли, Тарас…
– Просто Тарас.
– Тарас, ее шеф ехал в такси в то время, когда произошло убийство Северного. Да и какая тут связь? Абсолютно никакой! Между шефом Кузнецовой и Северным нет ничего общего! Это люди разного круга!
– Значит, он ехал в такси… А таксиста нашли?
– Представьте себе, да.
– Можно его координаты?
– Да, пожалуйста! – Он шуршит бумагами, потом пишет на листке фамилию водителя такси и номер машины. – Если уж вы собираетесь провести независимое расследование. Но предупреждаю: тут все ясно. Я нисколько не сомневаюсь в приговоре суда. Эта женщина зарезала своего любовника.
– Может, все дело в бумагах? – задумчиво говоришь ты.
– В каких бумагах?
– В договорах, которые они печатали ночью?
– Вы сначала докажите, что эти события имели место быть, – сердито говорит следователь. – Ночное рандеву и поездка на частную квартиру. На белом мустанге. То бишь «Мерседесе».
– Значит, вы не допускаете, что кто-то ее развел?
– Кого? Кузнецову? Я уже имел счастье с ней беседовать. Это не женщина, а нечто! Чтобы ее развести…
– Но вы забыли, что она влюблена. Влюбленная женщина слепа. Она доверчива.
– Послушайте, Тарас…
– Просто Тарас.
– Тарас, делайте свое дело, а я буду делать свое. Вы наняли меня в качестве консультанта, но это не значит, что я буду подтасовывать факты.
– Вас об этом никто и не просит.
– Вот именно, – он сердится все больше и больше. – Есть заключение экспертизы и все такое прочее. Если я спущу это дело на тормозах, меня никто не поймет.
– Скажите, а вам ее не жалко?
– Ну, знаете! Если я их всех буду жалеть… – Он разводит руками. – Я выполняю свою работу. Если суд со мной не согласится, дело вернут на доследование. Но для меня все очевидно.
– А в вашей практике случались загадочные дела?
– С переодеваниями? С фантастическими совпадениями? Нет, не случались. Это, знаете ли, криминальная фантастика, Тарас…
– Просто Тарас.
– Вот именно.
– Я хотел бы с ней встретиться. Чтобы окончательно убедиться.
– В чем?
– Что это была не она.
– Ну хорошо. Чтобы развеять ваши сомнения, я устрою вам очную ставку.
– Когда?
– Через недельку, не раньше. У меня к Кузнецовой есть более важное дело. Скажите, а что вы будете делать, если она признается в убийстве?
Он с интересом смотрит на тебя. А ты не отводишь взгляд. И спокойно отвечаешь:
