Нет, не просто мой папа. Мой любимый мужчина во всем мире. Да, в моем мире.
Я уже понимала, что мой прежний мир остался где-то там, а здесь все иное, но сердце подсказывало, что это неважно. Он был похож на отца, говорил как отец. Какие бы необычные и опасные вещи ни происходили со мной с тех пор, как я очнулась в этом странном мире, Рианнон тоже любила этого человека.
Возможно, она была стервой, совершенно определенно — шлюхой. Как личность, эта дамочка не являлась образцом совершенства, но она тоже была папиной дочкой, любила своего отца. Раньше я не слишком часто вспоминала о доме, была немного занята. Но если бы с отцом что случилось, я знала, точно знала, что Рианнон не покинула бы его, каким бы сумасшедшим ни показался ей новый мир.
Я тоже не брошу ее отца. Я чувствовала в себе ответственность преданной дочери. Никуда от этого не деться. Впрочем, я и не хотела никуда деваться, даже если бы смогла.
Но Аланна и Клан-Финтан этого не поняли бы. Я открыла глаза. Зрение наконец-то восстановилось.
— Ваши доводы убедительны.— Я постаралась изобразить самую приятную улыбку.
Они расслабились.
Затем я притворилась, что испытываю недомогание.
— Я очень устала. Уже утро?
Оба всполошились — я даже почувствовала укор совести.
Клан-Финтан обеспокоенно пожал мне руку, но первой ответила Аланна:
— До рассвета еще далеко, миледи.
— Отдохните, Рианнон. Я прикажу послать воинов, чтобы те начали собирать селян в храм.— Он ласково коснулся свободной рукой моей щеки.
«Какой он все-таки симпатяга — по-своему, конечно».
— Я просто очень устала.
Совсем как Лана Тернер[26], я развалилась на подушках, приложив руку ко лбу. Вторая рука по-прежнему оставалась в тисках у Клан-Финтана. В общем, это было приятно!
— Отдохните, миледи,— кудахтала Аланна, поправляя подушки.
— Я займусь воинами.
Клан-Финтан склонился над моей рукой и повернул ее ладонью кверху. Глаза у меня стали как плошки. На секунду я испугалась, что он снова меня укусит. Вместо этого кентавр поймал мой взгляд и удерживал, пока длился поцелуй в самую серединку ладони. Именно так, самый настоящий поцелуй.
«Ох, какие у него теплые губы».
Да, никакого отвращения я не испытала. Совсем наоборот. Уверяю вас — папе понравился бы этот парень. Ему всегда нравились парни, умевшие меня приструнить.
Но Клан-Финтан уже выпустил мою руку и быстро подошел к двери. Я услышала, как он во весь голос отдал приказ, чтобы разбудили его кентавров и прислали к нему, затем дверь закрылась, и у меня на ладони осталось лишь теплое пятнышко от его губ.
Аланна все еще суетливо взбивала подушки, напоминая добрую маленькую наседку.
— С вами все в порядке, миледи?
— Да, Аланна, спасибо. Мне просто нужно отдохнуть немного. Столько всего произошло.— Я улеглась поудобнее.— Тебе тоже не мешало бы поспать. Не тревожься за меня, ступай и отдохни.
Она с сомнением посмотрела на меня.
— Может, принести теплого пряного вина? Хотите, я буду расчесывать вам волосы, пока вы не уснете?
Проклятье, она точно знала, чем меня соблазнить.
— Нет, милая. Все равно спасибо. Я хочу поспать.
— Тогда я оставлю вас. Отдыхайте.
Она знакомым жестом убрала с моего лба волосы, потом наклонилась, дотронулась до него губами и прошептала:
— Спокойной ночи, Шаннон.
Девушка повернулась, чтобы уйти, но я не удержалась и задала ей вопрос, который тревожил меня все это время:
— Аланна, скажи, Рианнон когда-нибудь упоминала, каким образом она собиралась вернуться сюда, а заодно и меня отправить обратно?
Я лежала с закрытыми глазами, но поняла по шагам, что она остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на меня.
— Она сказала, что возвращению не бывать. Пройти сквозь грань и остаться в живых можно только один раз.— Голос ее звучал печально.— Простите, Шаннон. Я понимаю, как это для вас трудно.
— Не переживай. Здесь нет твоей вины.
Не знаю, слышно ли ей было, как забилось мое сердце. «Никогда не вернусь домой?» Я крепко зажмурилась и вдруг поняла Скарлетт О'Хара.
«Сейчас я не могу об этом думать. Я подумаю об этом завтра».
Шаги Аланны постепенно стихли. Я услышала, как она притворила за собой створку, села и допила чай одним глотком. Кофеин полезен для души. Мне предстояло отправиться в дальние края и, в общем, похоронить людей. Все эти дерьмовые присказки типа «береги себя», « не шали», может, и хороши для мисс Рианнон, но я оказалась другой девушкой.
«Мой отец не будет брошен».
6
Черт, сейчас бы сюда мой «мустанг». Мобильность обеспечивает эмансипацию современной женщины. Кто теперь способен угнетать ее, если она может запрыгнуть в авто и найти другой город, штат, мужчину, место работы?
Я задумалась, как мне добраться до замка, расположенного где-то на северо-западе. В середине ночи. В незнакомом мире, где свободно бродят монстры вампирского вида. Без автомобиля. Ладно, буду справедлива, здесь ни у кого их нет.
Перво-наперво, напевая в уме свою главную песню — «Я женщина»[27],— без перерыва, как испорченная пластинка, я попыталась справиться с нервами. Ладно, когда одолевают сомнения, займись гардеробом. Первое правило бизнеса — смени костюмчик. Это тем более верно для моего случая. Не могла же я отправиться в путь, одетая в обрывки прозрачного шелка. Даже здесь ночи, наверное, холодные. Можно простудиться до смерти одетой, вернее раздетой, как я. Далее, если нельзя воспользоваться моим «мустангом» — тут на меня снова снизошло озарение,— значит, я поеду на настоящем мустанге. Аланна говорила, что мой сон — сущая правда. Выходит, та великолепная серебристая кобыла действительно принадлежит мне. Надеюсь, она не станет возражать против ночной прогулки. Но мой наряд, увы, абсолютно не подходил для верховой езды.
Оглядев свою просторную спальню, я заметила несколько резных шкафов-гигантов. Краткий осмотр выявил не просто одежду, a много одежды. Кроме шуток, я почувствовала себя Барби. И не простой Барби, а Барби на балу, летней Барби, Барби на коктейле, Барби на свидании с врачом, юристом, директором корпорации и т. д. и т. п. У Рианнон был обширнейший гардероб, но я не стала бы ее в этом упрекать.
Я убедилась в том, то у нас есть еще одна общая черта помимо любви к отцам, а потом, стараясь не поддаться искушению или гипнозу, с жадностью прошлась по всем шкафам, пока не наткнулась на отделение с особой одеждой, которую обозвала спортивной. Оно было забито до отказа мягкими кожанными легинсами и топами. Все штаны были одного стиля и цвета, желтого, как сливочное масло, но каждая пара была по-особому затейливо украшена. Я узнала знакомый кельтский узел, вшитый в лампасы многих из них, а еще увидела зловещие черепа, спрятанные в декоре кожаных изделий. Все штанины были заужены и застегиваясь сбоку, на левом бедре, с помощью хитроумной шнуровки. Наверное, в этом мире никто и понятия не имел о застежках-молниях. Я с сомнением разглядывала легинсы, надеясь, что за последние пару дней не успела набрать лишнего веса. Выбрав одну пару, которая, как мне показалось, меньше других была украшена узором из черепов, я начала их натягивать и не удержалась от возгласа изумления, почувствовав мягкость и эластичность кожи. Такая бывает только на попке младенца. Леггинсы не просто подходили по размеру, они сидели как влитые, обтягивая зад и бедра. Эта самая Рианнон была избалованная девушка, ничего не скажешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
