ребята? Копы здесь.
– Что? – Я встаю на холме и, обеспокоенная, начинаю расхаживать взад-вперед. – Лорна снова пожаловалась на шум?
Гейб устало вздыхает на другом конце провода.
– Нет, они здесь из-за Оливера.
Моя грудь сжимается, когда я смотрю вниз на мужчину, о котором идет речь и который наблюдает за мной с рассеянной улыбкой.
– Все в порядке? – спрашиваю я Гейба.
– Они нашли того мужика, Сид. Они нашли ублюдка, который его похитил.
– О, боже мой. Он жив?
Хмурая складка пролегает на лбу Оливера, когда он поднимается на ноги. Мы смотрим друг на друга, когда Гейб отвечает:
– Нет. Они нашли его с проломленным черепом.
Глава 11
Оливер
Зи-и-и-и-п.
Прежде этот звук эхом отдавался в моих ушах тысячу раз, но не так, как сейчас. Он никогда не исходил прямо из-под моих собственных окровавленных пальцев.
Молния легко скользит вверх, и я расстегиваю крошечную застежку, пока мое тело бьет крупная дрожь. Мое дыхание быстрое и приглушенное из-за маски. Я бросаю взгляд вниз на неподвижного Брэдфорда: на его голове красуется большая рана.
Мне нужно позвать на помощь. Я – его единственная надежда.
Поколебавшись, я оглядываю свою комнату и раздумываю, стоит ли взять комиксы с собой. Они – все, что у меня есть, мое единственное утешение.
Но я знаю, что вернусь. Мне просто нужно найти союзников Брэдфорда и позвать врача. Брэдфорд сказал мне, что есть и другие выжившие, такие же, как мы, разбросанные по всему району и живущие в похожих условиях. Один из союзников поставляет нам пищу, поэтому мне крайне важно найти его. Если Брэдфорд не выживет, мне нужно будет запастись продуктами.
Я стараюсь не задеть тело, когда, спотыкаясь, иду к лестнице. Мои руки сжимают металлические ступеньки, ноги дрожат, когда я переношу свой вес.
Глядя вверх затуманенным взором, я щурюсь, подбираясь ближе к вершине. Пугающая и зловещая темнота нависает надо мной, заставляя меня остановиться на шаткой лестнице.
Я могу это сделать.
Я заставляю себя подняться по ступенькам в неизвестность – в ужасающий мир, от которого я был защищен семь тысяч восемьсот семьдесят шесть дней.
Брэдфорд объяснил, что его собственное убежище находится прямо рядом с моим, но когда я добираюсь до верха лестницы и высовываю голову, то сразу же прихожу в замешательство. Похоже, я вылез из дыры под половицами в чьей-то спальне. Справа от меня стоит кровать, а слева – другая мебель. Ночник, стопка книг и большой черный экран на стене, на котором мигают изображения. Рядом с кроватью стоит недоеденная коробка с едой.
Эта комната выглядит обжитой.
Я сбит с толку. Кому принадлежат эти вещи, и как это могло быть прямо надо мной все это время? Это не то, что я ожидал увидеть по другую сторону этого люка.
Еще раз осмотревшись, я замечаю очень знакомую пару ботинок, стоящую рядом с кроватью.
Ботинки Брэдфорда.
Это… Спальня Брэдфорда?
Почему он жил в комфорте, в то время как мне было холодно и одиноко внизу, в подвале?
Меня подташнивает, кожа зудит от недоумения, но я не могу зацикливаться на этом прямо сейчас. Мне нужна помощь. Мне нужно найти остальных.
Полностью выбравшись из ямы, я поднимаюсь на ноги. Я чуть не спотыкаюсь, когда захлопывается люк – дверь сделана из тех же деревянных досок, что и остальная часть пола. Блестящая маскировка, чтобы обмануть недругов. Они никогда бы не узнали, что я был там, внизу.
Я пытаюсь успокоить свое колотящееся сердце, когда подхожу к двери спальни, которая наверняка выведет меня в пугающий новый мир.
Оливер Линч окаменел бы в данной ситуации, но я не могу быть им прямо сейчас. Я – Черный Лотос.
Черный Лотос способен на все что угодно.
* * *
Они нашли его.
Они нашли Брэдфорда.
Только вот… его полное имя было Рэймонд Брэдли Форд – он скормил мне псевдоним вместе с сотнями других отвратительных выдумок.
Как я мог быть таким глупым? Таким впечатлительным? Я всегда гордился своими знаниями и интеллектом. Это было единственной константой в моей жизни, единственным, в чем я когда-либо был хорош.
Я доверял ему. Я верил ему.
Я смотрел в его миндалевидные карие глаза и видел правду.
Может, я и хорошо разбираюсь в литературе, знаю много фактов и бесполезной информации, но, когда дело доходит до человеческой природы, я в высшей степени невежественен.
Ноги несут меня по тротуару, пот стекает с волос. Я бегу, потому что могу. Я бегу, потому что не мог делать этого в течение двадцати двух лет. Вместо этого я занимался спортом в стенах своей камеры, сосредоточившись на отжиманиях, приседаниях, прыжках в высоту и множестве укрепляющих упражнений, о которых вычитал в книгах. Я наслаждался тренировками, потому что это было приятно и потому что мое тело было одной из немногих вещей, которые я мог контролировать.
Итак, я бегу, потому что это доставляет удовольствие и освобождает. И, возможно, в каком-то смысле мне кажется, что я убегаю от всего, от чего на самом деле не могу убежать.
Детективы сказали мне, что Брэдфорд умер от травмы головы, и, скорее всего, он был уже мертв через несколько секунд после ранения. Часть меня знала, что он умер, когда я оставлял его там. Его конечности были неподвижны, пульс отсутствовал. Может быть, именно любопытство, перспектива свободы вывели меня по шатким ступенькам в мир, который я считал разрушенным.
Правда в том, что он упал – я не причинил ему вреда. Я никогда не смог бы намеренно травмировать единственного человека, которого знал и которому доверял. Брэдфорд споткнулся на самой первой металлической ступеньке и приземлился головой на бетонный пол. Его череп раскололся, кровь растеклась до моих ног, пока я наблюдал за этим в безмолвном ужасе. Это был несчастный случай.
Это был ужасный несчастный случай.
Прошло три дня с тех пор, как я сидел на том поросшем травой холме с Сидни, с тех пор, как она взяла меня за руку и повела домой в тяжелом молчании, а мои глаза следили за тем, как черты ее лица искажались от заметного беспокойства. Я не спросил ее, почему мы так внезапно ушли. Я не стал бы подвергать сомнению тревогу, исходящую от нее ощутимыми волнами. Все, что я делал, – это держал ее всю дорогу домой за руку, пока мы не подошли к мигающим полицейским огням на моей подъездной дорожке и меня не отвезли в участок для допроса. Снова.
Рэймонд
