Читаем без скачивания Смерть в доке Виктория - Керри Гринвуд

– Нет. Сядьте, господин Коллинз! Я не могу думать, когда вы мечетесь, как зверь в клетке. Скоро мы начнем действовать. Обещаю. Берт, Сес!

– Два адреса, мисс. Нам повезло. Встретили одного приятеля, он знаком с парнем, который собирает тростник и питает нежные чувства к одной анархисточке. Он знает оба этих дома. Один в Коллингвуде, а другой в Сент-Килде, буквально за углом. И еще мы кое о чем прознали. Один парень водит знакомство со всяким отребьем, и он вспомнил, что эти анархисты покупали винтовки и патроны.

– Легально? – уточнила Фрина.

Берт насмешливо ухмыльнулся.

– А вы как думаете? Триста третьего калибра и в изрядном количестве. Вы ведь понимаете, что это значит?

– Нет, а что это значит?

– Пулемет, – объяснил Берт. – Зачем же иначе столько триста третьего? Хватит, чтобы перестрелять всех кенгуру в стране.

– Ты имеешь в виду пулемет Льюиса, Берт?

– Ага, похоже на то. – Берт выпустил колечко дыма. Он не имел дела с пулеметом Льюиса уже лет десять и не горел желанием возобновлять знакомство.

– А какова его скорострельность?

– Приличная, – ответил Сес. – До пятисот выстрелов в минуту. Сорок семь патронов в барабане. И весит всего двенадцать с половиной килограммов. Прицельная дальность стрельбы – почти тысяча восемьсот метров. Длина – сто тридцать девять сантиметров.

– Надежный?

– Угу. Воздушное охлаждение. «Еще десять выстрелов, и можно будет воду кипятить», – так сержант говорил о нашем «Виккерсе». Воздушное охлаждение – хорошая штука. Они очень надежны. Их сконструировали для того, чтобы срезать шеренги солдат, идущих в атаку. И они с этим здорово справлялись. – Сес на миг закрыл глаза. – Да уж, палили жутко. Можете мне поверить.

– Похоже, мы влипли, – подытожил Берт. – И влипли серьезно.

– Это ясно. Но не станут же они стрелять из «Льюиса» в пригороде? Даже в Коллингвуде соседи пожаловались бы на стрельбу. Полагаю, они приготовили его для ограбления банка. Вряд ли они осмелятся воспользоваться им до того. Во всяком случае я так не думаю: слишком мало у них осталось времени. Но где, скажите на милость, они его раздобыли?

– После Великой войны много чего осталось, мисс. «Льюис» можно разобрать и унести в нескольких вещевых мешках. Возможно, кто-то прихватил его как сувенир. Один наш приятель приволок из Дарданелл целехонький велосипед. Все что-нибудь тащили, а остальное сходило за «запчасти для двигателя». Мы с Сесом обзавелись тогда револьверами. – Берт покосился на Коллинза: пусть и без формы, но, даже ввязавшись в противоправную аферу, коп остается копом. Коллинз заткнул пальцами уши. – Так что им не составило труда раздобыть «Льюис». Если его у них нет, зачем им тогда патроны триста третьего калибра? Триста третьим убивают людей, а не кроликов.

– Справедливо. Хорошо. А теперь пора вызволять Дот. Если вам придется для этого пристрелить парочку этих негодяев – так тому и быть. Мы вместе с господином Коллинзом поедем по адресу в Коллингвуде. Берт и Сес – вы отправляйтесь в Сент-Килду. Питер, ты оставайся здесь. Номер моего любимого полицейского Джека Робинсона рядом с телефоном. Если мы не вернемся через два часа, звони ему. Ты оставайся здесь, вдруг на дом попробуют напасть, – добавила она. – Под твоей защитой две девочки и супруги Батлер. Не подведи меня.

– Я не подведу, генерал, – пообещал Питер, целуя Фрине руку. – Можешь на меня положиться.

– Да, Берт, – добавила Фрина, – если повстречаешь Нину Гардштейн, привези ее сюда.

Она заметила, что Питер Смит слегка вздрогнул.

– И пальцем ее не троньте. Я собираюсь с рук на руки передать девушку сборщику тростника, который увезет ее отсюда. Возможно, она следующая в очереди на расправу за то, что помогла мне.

Фрина не ошиблась. Питер в самом деле вздрогнул. Кем ему приходится Нина Гардштейн?

Но эта тайна может подождать. Берт и Сес ушли в ночь, сырую и промозглую, но не морозную.

Похоже, весна подоспела вовремя, словно позаботилась, чтобы налетчики на чужие дома не подхватили пневмонию.

– Как вы добрались сюда, господин Коллинз?

– Пешком, мисс Фишер.

– Тогда поедем на моем автомобиле. Я только переговорю с господином Батлером, и мы отправимся в путь.

Коллинз и Питер Смит остались вдвоем в зеленой комнате. Питер сел и налил себе пива.

– Она невероятно энергична, право слово, – неловко усмехнулся Коллинз. – Вы полагаете, она знает, что делает?

Питер Смит блаженно улыбнулся.

– Если кому и можно доверять, так это ей. Она способна вылететь с вами в ночь, словно ведьма на помеле, и напугать вас до полусмерти, но если она что-то пообещала – обязательно исполнит. И она очень любит свою компаньонку.

– Я тоже, – беспомощно признался молодой человек. – Если станет известно, что я участвую в этой затее – прощай моя карьера, но мне все равно. Я лишь надеюсь, что мисс Уильямс и эта анархистка Нина не пострадали.

– И я тоже, господин Коллинз. Если бы я верил хоть в какого-нибудь бога, я бы молился за нее. За них.

Фрина отдала распоряжения невозмутимому господину Батлеру, пообещав, что война скоро закончится, и после заключения мира они несколько месяцев будут жить в тишине и покое. Потом она пошла за своим напарником-налетчиком.

– Помните, Питер, никого не впускайте. Кроме нас, конечно. И не выпейте все пиво. Мы вернемся.

Питер Смит поцеловал Фрину с внезапной и неожиданной страстью и снова сел у огня.

Никто не приходил в комнату, Дот мучили жажда, пыль, голод и отсутствие туалета.

– Они нам даже ведра не оставили, – пробормотала она. – Нина, не могла бы ты позвать их, пусть принесут воды и отведут меня в женскую комнату?

– Куда?

Дот смутилась. Она могла произнести эту фразу только по-французски.

– Je veux faire pipi,[57] – объяснила она.

– А, понятно. Я попробую. Но у меня так пересохло в горле, что вряд ли получится крикнуть. Товарищи! Даже в тюрьме дают хлеб и воду, – крикнула Нина, шепелявя сквозь выбитые зубы. – И даже животных не заставляют справлять нужду прямо на пол.

Дот покраснела.

Нина прислушалась.

– Кто-то идет, – сказала она, подождала, пока шаги затихли, и закричала снова: – Дайте нам хлеба и воды, товарищи, и принесите ведро! Или прикажете нам рыть дыру в полу?

Дверь распахнулась. Дот поспешила опять накрыться одеялом. Ее схватили и вывели из комнаты.

Охранника, казалось, устраивало, что у нее закрыто лицо, видимо, он не хотел, чтобы она разглядела логово анархистов. Это было Дот на руку. Ее отвели в очень грязную уборную во дворе. Стражник не выпускал ее руку, но скрытая под одеялом, Дот могла забыть о его присутствии и воспользоваться туалетом. Затем ее подвели к умывальнику, где она вымыла руки без мыла и побрызгала водой на лицо, после этого ей снова скрутили руки и отвели под замок. С Ниной обошлись точно так же, однако, судя по звуку, ей залепили пощечину, когда она накинулась на охранника с ругательствами на иностранном языке. Смелости Нине не занимать, подумала Дот, а вот хитрости не хватает.

Нину втолкнули в камеру, а следом кто-то просунул металлический поднос с большим кувшином воды и буханкой кислого хлеба. Нина разломила ее и протянула половину Дот. У хлеба был странный вкус, не похожий на вкус обычного хлеба, но Дот заставила себя съесть его, запивая водой.

Фрина вывела «Испано-Сюизу» на Смит-стрит и остановилась возле пивнушки по соседству от нужного дома.

– Я оставлю автомобиль здесь, – объяснила она Коллинзу. – Дальше пойдем пешком. Это бандитское место, но не такое уж опасное, мне случалось видеть и пострашнее. Поднимайтесь, молодой человек, и не тушуйтесь. Если ведешь себя как жертва, то с тобой так и обращаются. Делайте вид, что вы знаете, куда направляетесь, и что вам море по колено. И никому не смотрите в глаза, – добавила она, – это привлекает ненужное внимание. Вот здесь, видите? Здесь в переулке должен быть подпольный букмекер. Вон его шестерка стоит на стреме. Даже и бровью не повел. Идем мимо, словно мы невинные прохожие. Ну же! Вот этот дом.

Рабочая хибара. Окна на фасаде тщательно занавешены, а щель для писем забита. Палисадник зарос высоченными сорняками. Хотя на дверях и не было таблички «Логово большевиков», Фрина не сомневалась, что попала куда надо.

На улице был припаркован черный «Бентли» со спущенной шиной.

– Как мы проникнем внутрь?

– «De l’audace et toujours de l’audace»,[58] – процитировала Фрина. – Мы их обманем. Есть у вас с собой полицейский значок?

– Да, мисс Фишер.

– Отлично. Будем надеяться, что они не выстрелят в вас через дверь, но это маловероятно. Поднимитесь на крыльцо и постучите. А когда откроют – сделайте вот что…

Дот больше не мучилась ни от жажды, ни от голода, а дело, которым они с Ниной занялись, стало для нее неплохой тренировкой. Она сломала два ногтя, точильный камень и пилку для ногтей. После того как им принесли еду, никто больше не приходил. Было уже поздно, свет совсем не проникал сквозь заколоченные окна. Дот достала свои часики.