Читаем без скачивания Игрок на другой стороне - Эллери Квин

— Предположим, — сказал Эллери, — что доказательства против Уолта сфабрикованы.

— Кем сфабрикованы?

— Персивалом.

Старик, вцепившийся при слове «сфабрикованы» в край стола, услышав о Персивале, усмехнулся и откинулся назад.

— Ты так долго избегал всего очевидного, Эллери, что теперь просто его не замечаешь. Если я тебя правильно понял, то эти три убийства совершил не Уолт, а Персивал?

— Все, о чем я тебя прошу, — настаивал Эллери, — это рассмотреть подобную возможность.

— Охотно, — сухо отозвался старик. — Конечно, Перси мог сбросить глыбу на Роберта. Что касается Майры, то это куда менее вероятно, даже если игнорировать улики против Уолта. Но я готов допустить, что, пока Уолт был в ванной, а Констант и Энн Дру — в комнате Энн с Майрой, Перси мог пробраться в спальню и подсыпать в графин Майры крысиный яд. Но убийство Эмили, которое мог совершить практически любой человек в Нью-Йорке, никак не может быть делом рук Персивала. Это физически невозможно.

— Я забыл о его алиби, — удрученно произнес Эллери. — Хотя любое алиби… — с надеждой продолжал он.

Но инспектор покачал головой:

— Только не это, сынок. Оно поистине железное.

Эллери принялся быстро шагать по комнате, что означало кризис в его отношениях с тайной.

— Перестань мучить себя, Эл, — ласково посоветовал старик. — Это был Уолт. Он задумал уничтожить всех четырех Йорков, но мы остановили его после номера три.

Теперь покачал головой Эллери.

— Я в этом не убежден, — пробормотал он.

— Но, Эллери, — рассердился инспектор, — ведь Уолт беспокоил тебя с самого начала!

— Он и сейчас меня беспокоит. Но, папа, — Эллери прекратил ходить по комнате, — если Уолт совершил все эти убийства, то кто же посылал карточки?

— Карточки? Конечно, тоже Уолт.

— По-твоему, у него хватило творческого интеллекта придумать все это, в том числе карточки?

— На этот вопрос пусть отвечают психиатры.

— Думаешь, замыслив и осуществив идею насчет карточек, Уолт при этом смог одурачить старую ищейку вроде тебя и нескольких опытных полицейских?

— В каком смысле одурачить? — рявкнул инспектор, окончательно выходя из себя.

— Я имею в виду игрушечный печатный набор, который использовал Уолт, если он и в самом деле убийца. Ты ведь не нашел его, не так ли? А ведь ты и твои люди искали его несколько раз.

Они посмотрели друг на друга. Гнев инспектора испарился. Он забыл о печатном наборе.

— Папа, — снова заговорил Эллери.

— Что, Эл?

— Твои ордера на обыск все еще действительны?

— А в чем дело?

— Пошли! — позвал Эллери.

Глава 23

ПЕШКА

— Но, Пучи, — надула губки блондинка, — я никогда не слышала, чтобы ты так говорил.

— Ты отлично знаешь, что я могу говорить по-всякому, — откликнулся Персивал Йорк.

— Разве я сделала что-нибудь не так? — захныкала она.

Персивал окинул ее взглядом. В его глазах, напоминающих глаза лемура, светились твердость и настойчивость, не походившие на обычно свойственную ему капризную беспорядочность. Блондинке он впервые казался человеком, сбросившим тяжкую ношу и строящим большие планы.

— Как правило, ты все делала весьма недурно, — одобрительно заметил Персивал. — Но не забывай, моя милая, что и получила ты достаточно. Бесплатные развлечения, цветы, сладости, наряды, украшения…

— Пучи, я не хотела…

— И прекрати называть меня «Пучи»! Здесь общественное место.

Блондинка огляделась. Место было весьма уединенным, но формально и в самом деле общественным.

— Может быть, снова пойдем в отель, Пу… я хотела сказать, дорогой?

— Мне хорошо и здесь.

Блондинка закусила нижнюю губу так, что помада осталась у нее на зубах.

— Теперь ты выслушай меня, Перс. Все время, пока мы с тобой знакомы, нам приходилось прятаться по углам, но я ни о чем не спрашивала и ничего не требовала. А сейчас ты обращаешься со мной как с грязью!

Она в бешенстве взмахнула вилкой и вонзила ее в филе, после чего, испугавшись собственной вспышки, мрачно уставилась на ручку вилки, торчащую из тарелки, словно ракета на стартовой площадке.

Персивал тихо заржал. Блондинка попыталась присоединиться к его смеху, но безуспешно.

— Позавчера все еще было так хорошо, — протянула она, словно обращаясь к самой себе.

— Ну, — заметил Персивал, — с тех пор кое-что произошло.

— Что именно?

— Лошадь, на которую ставили двадцать к одному, пришла к финишу первой, на Среднем Востоке очередной кризис, а я ходил в Главное полицейское управление.

— Ты ходил в управление? Зачем, Перс?

— Они поймали парня, который прикончил мою кузину Майру.

— Вот как? Этого не было в газетах. Кто же он?

— Уолт.

— Кто-кто?

— Уолт! Можешь себе такое представить?

— Ты имеешь в виду этого пучеглазого придурка, который ходит, как будто скользит по рельсам? Но почему?

— Очевидно, потому, что у него мозги набекрень. Да какая мне разница? Они засадили его, и этого для меня вполне достаточно.

Она снова прикусила губу.

— Так вот, Перс, почему ты… такой?

— Совершенно верно. — Персивал шумно втянул в себя воздух. — Именно поэтому. Кто, по-твоему, стоял на очереди в его хит-параде?

В глазах блондинки появилось осмысленное выражение.

— Бедненький Пучи! Конечно, ты просто…

— Заткнись, безмозглая зануда! — рявкнул Персивал с такой свирепостью, что блондинка взвизгнула и отшатнулась, инстинктивно прикрыв лицо руками, на которых поблескивали кольца. — Слушай, Мейбеллин, это твоя последняя бесплатная поездка на моем автобусе, так что лучше наслаждайся ею, пока можешь.

— Во-первых, меня зовут не Мейбеллин, а во-вторых, почему последняя?

Приступ бешенства отпустил Персивала, который перенес внимание на мясо.

— Ты хочешь от меня избавиться?

Он весело взмахнул бутылкой «Табаско».

— Ты сама так сказала.

— Я не должна сидеть здесь и выслушивать все это!

— Верно, — весело согласился Персивал.

Блондинка издала угрожающий звук, но затем решила прибегнуть к женской беспомощности: приложила салфетку к губам и глазам, оставив на ней мандариновые и серебристые пятна.

— Что происходит с нами, Персивал?

— Со мной происходит то, — ответил он, не переставая жевать, — что я теперь в состоянии выбирать себе все самое лучшее. Так что не порть того, что у нас было, и радуйся, что получила хоть что-то.

Блондинка выпрямилась на стуле.

— Ты не можешь так поступить со мной, слизняк! — прошипела она.

— Ошибаешься, — усмехнулся Персивал Йорк.

— Ну погоди! Знаешь, что я с тобой сделаю?

— Ничего, — невозмутимо ответил он, — и хочешь знать, почему? Потому что у меня будет столько денег, что мне ничего не сможет сделать даже сам Господь Бог!

Блондинка вскочила как ужаленная, подхватила сумочку, меховую накидку из бобра, крашенного под норку, и понеслась к выходу. У дверей она обернулась и завизжала:

— Ты еще пожалеешь о том дне, когда положил на меня глаз!

— Уже жалею, — весело отозвался Персивал, в то время как посетители, официанты, кассир и метрдотель застыли в шоке. — Так что вали отсюда, паршивая шлюха, и чтобы я тебя больше не видел!

Блондинка удалилась, и Персивал, посмеиваясь, вернулся к своей тарелке.

— Все в порядке, сэр? — осведомился скользнувший к нему официант.

— В полном порядке, — ответил Персивал, продолжая усмехаться. Протянув вперед руку с вилкой, он подцепил остаток филе на тарелке блондинки и переместил его на свою тарелку. — Передайте мои комплименты корове и принесите бутылочку виски.

По предложению Эллери они сначала зашли в игрушечный магазин. Эллери выбрал печатный набор со шрифтом, соответствующим буквам на карточках, после чего они направились в Йорк-Сквер.

На звонок инспектора в дверь замка Персивала неожиданно отозвалась миссис Шривер. После смерти Майры Йорк экономка, казалось, уменьшилась в размерах, за исключением подбородка, торчащего вперед еще более упрямо, чем раньше. При виде Квинов в ее глазах появилось доброжелательное выражение.

— Инспектор, мистер Эллери, входите, входите!

Они вошли в дом. Экономка переводила печальный взгляд с одного на другого.

— Что-нибудь случилось?

— Ничего, миссис Шривер, — мягко ответил инспектор. — Мистер Йорк дома?

Экономка покачала головой.

— Я одна, убираю за ним.

— Вы знаете, когда он вернется?

— Надеюсь, после того, как я закончу уборку и уйду, — сердито буркнула маленькая храбрая женщина.

— Вот как? — удивился Эллери. — Значит, вам не нравится мистер Йорк?