брата в последний раз, он несся вниз по склону, а Вороны преследовали его по пятам. Их длинные черные плащи напоминали крылья…* * *
Разбойница фыркнула во сне и перевернулась на спину, раскинув в стороны все четыре лапы. Исси плотнее прижалась к ее пушистому боку.
Старший брат у Исси ужасно несносный, они с ним все время препирались, но девочка знала, что Гилас не даст ее в обиду. «Заблудишься – не сходи с места и жди, – учил он Исси. – Я тебя найду». И всегда находил.
Но не в этот раз.
Все, что происходило сразу после нападения, Исси помнила смутно. Она ждала целую вечность, потом оставила для Гиласа знак под камнем в начале тропы. Далеко внизу виднелось Море, а на берегу раскинулись обширные зеленые болота.
В ее затуманенной голове мелькнула мысль: «Там наверняка есть лягушки и нет собак». После того, что случилось с Брысем, Исси на собак смотреть не могла.
Спускаясь по тропе, Исси увидела много страшного. Вороны охотились на Чужаков. Вот почему они напали на нее и Гиласа. Добравшись до болот, Исси обмазалась грязью, украла рыбью кожу, чтобы спрятать под ней свои светлые волосы, обмотала вокруг головы коричневую повязку – и готово дело! Теперь она не Чужачка Исси, а мальчишка-Болотник.
Болотники дали ей еду и кров, но Исси им не доверяет. С тех пор как нагрянули Вороны, она ни с кем не разговаривала, а теперь оказалось, что говорить Исси не может – голос ей не подчиняется. Ну и пусть. Так даже лучше.
Исси чувствовала себя спокойно только в полном одиночестве, когда слушала лягушек или наблюдала, как рыба скользит под зеленой водой. Единственное, в чем она ни секунды не сомневалась: Гилас жив, и он ее ищет. Все две зимы и в ту страшную весну, когда скрылось Солнце, Исси повторяла себе: «Он вернется. Гилас найдет меня. Ну а пока буду выживать и, как могу, бороться с Воронами».
И у нее получилось. Когда на болота пришла знахарка, Исси она сразу понравилась, потому что эта женщина живет только для того, чтобы уничтожить Воронов. Но даже с ней Исси оставалась настороже, и все-таки, когда знахарка покинула болота, девочка последовала за ней и даже украла предметы для проклятия. Но когда знахарка с головы до ног обмазалась глиной, а проклятие все не действовало, Исси ушла и вернулась к Морю.
Но несколько дней назад все изменилось. У края болот Исси увидела незнакомку – девочку со шрамом на щеке. На запястье у нее сидел сокол, а рядом шла львица.
Исси не боится диких зверей, но даже она удивилась, как легко девочка находила общий язык с хищницей. Их как будто тянуло друг к другу, – наверное, потому, что львица грустила. Исси это чувство до боли знакомо.
На следующий день Исси пряталась в камышах. Девочка опустилась возле львицы на колени и грустно сказала: «Я тебя понимаю, Разбойница. Я тоже скучаю по Гиласу».
Исси застыла, как громом пораженная. В первый раз за два лета она услышала имя брата. Радость была такой сильной, что казалось, сердце лопнет. Гилас жив, и эта девочка его знает!
Исси хотелось выскочить из укрытия, кинуться к девочке и спросить: «Где он? Где Гилас?» Но давняя привычка соблюдать осторожность не позволила ей покинуть камыши. Исси пришла в смятение, когда по обрывочным фразам поняла, что Гилас был на болотах, но только что ушел. Исси охватило отчаяние. Она совсем чуть-чуть разминулась с братом!
Но сдаваться Исси не стала – не за тем она так долго ждала. «Иди за девочкой, – велела она себе. – Тогда и Гиласа найдешь».
* * *
Разбойница снова перевернулась и забросила на Исси тяжелую лапу. Девочка погладила большую грубую подушечку. Исси чувствовала на лице тепло размеренного дыхания львицы.
Разбойнице она доверяет не меньше, чем брату, а вот насчет Пирры сомневается. Исси потому и дожила до этого дня, что никому не верила.
* * *
В то кошмарное время сразу после того, как Вороны напали на их стоянку, Исси отправилась искать Теламона. Он их друг, Теламон наверняка знает, что делать.
По чистой случайности Исси заметила Теламона раньше, чем он ее. Девочка брела по козьей тропе. Она натерла ноги, ее мучили голод и страх. Вдруг ветер донес до Исси отвратительный запах сажи, и она юркнула за ближайший терновник.
Тяжелые шаги приближались. Вот заскрипела кожа, а потом перед Исси предстали увешанные оружием чудовища в черных доспехах.
А главное чудовище будто соткано из мрака. Доспехи у него не из сыромятной кожи, а из какого-то металла. Он блестит, как медь, но этот материал темнее, и от него веет угрозой. «Бронза», – пронеслось в голове у Исси.
Главный воин поравнялся с ее укрытием и приказал всем остановиться. Его лица Исси не увидела, разглядела только зазор для глаз между бронзовым нашейником, закрывавшим нос и рот, и шлемом с пластинами из кабаньих клыков, увенчанным черным конским хвостом. Человека в нем выдавали только похожие на змей воинские косы.
– Очистить Горы, – произнес он таким холодным тоном, что Исси сразу подумала о пещерах, в которые никогда не заглядывает Солнце. – Не оставляйте в живых ни одного Чужака. – Потом воин повернулся к тому, кто стоял у него за спиной: – Я ведь могу на тебя положиться?
– Да, дядя, – ответил голос.
И вперед вышел Теламон – Теламон!
Исси стало дурно. Теламон – один из них. Теламон – Ворон…
* * *
Разбойница широко зевнула, поднялась на ноги и ткнулась носом Исси в живот. Девочка оттолкнула огромную морду. Ее и сейчас бьет дрожь. Воспоминания оставили во рту горький привкус.
Понюхав воздух, львица дружелюбно поглядела на девочку, потом скрылась среди деревьев.
«Пошла искать Пирру», – решила Исси.
Она медленно достала из потайного места бурдюк с водой и топорик, потом проверила, на месте ли нож, огниво и праща. Только после этого Исси зашагала следом за львицей.
В тот день два лета назад, когда Исси увидела Теламона, она усвоила урок, благодаря которому продержалась так долго: люди врут. Им нельзя верить.
Исси будет следовать за Пиррой, надеясь, что та приведет ее к Гиласу. Но показываться еще рано.
* * *
Пирра и знахарка разбили лагерь на берегу горного потока, с шумом несшегося по камням. Знахарка будила огонь, а Пирра кормила соколиху кусочками мяса. Подкравшись ближе, Исси уловила сквозь шум воды обрывки разговора.
– …Что же ты его бросила, если так скучаешь? – язвительно спросила знахарка.
– Вовсе я его не бросала, – возразила Пирра. – Он хотел, чтобы мы разделились, потому что…
Девочка отвернулась, и ее слова заглушил поток.
– …Есть еще другая причина, – продолжила она, снова повернувшись к знахарке. – После Талакреи у него бывают видения.
Знахарка застыла.
– Что он видит? – резко
