Читаем без скачивания Игра на выживание - Максим Кораблев

Еще Малахольный сочинял примерную схему разного рода референдумов, систем выборов то ли конвента, то ли верховного суда, набросал пару проектов конституции, причем бумагу ему через третьи лица подбрасывали Богдановы орлы, не особо и скрывая этот факт от общественности. А общественность «китайская», в общем-то, довольная существующим режимом, но по привычке любого «болота» ждущая подвоха от властей, втихаря обсуждала у костров, что «военщина» готовит «переворот», в том смысле, что колония в одночасье под дулами автоматов может ухнуть в демократию. Комендант потирал ладони и ходил по Золотому полуострову веселый и румяный, прослышав, в каком негативном контексте говорят в палаточном лагере о грядущем «демократическом путче».

– Еще немного, и толпа начнет суды Линча. Тут уж ты, Богдан Савельевич, не проворонь. Ведьмовских процессов и самосуда нам не надо. Малахольного пестуй. От него пользы не меньше, чем от всех наших минометов.

В общем, конечно, Китайский Квартал был чугунным ядром на ноге колонии. Бароны и Флинт, дня не проходило, начинали орать, что пора перестать без толку жечь патроны, и пусть птицы да рыбы выжрут каждого второго в палатках, а уцелевшие обустроятся где-нибудь еще.

Но на то и штаб, дабы феодализм вдруг в одночасье не перешел бы в бандократию.

И форты-«спутники» исправно охраняли подходы к полуострову, ибо, как сказал Тамплиер, наряду с патронами, человек в своей голой абстрактной натуре – тоже наше наиважнейшее достояние, кое никак нельзя разбазарить!

А вскоре пришла наша первая зима.

Наверняка колонисты из числа посвященных обрадовались бы, узнав, что и у потенциального противника завелся собственный маньяк. Поэтому к боевым потерям, пусть пока минимальным, прибавились и «бытовые» – убийца, кто бы он ни был, поражал свои цели далеко не в случайном порядке.

И это было ясно.

Глава 10

В середине зимы лиман, по крайней мере наша южная его оконечность, стал удивительно красивым.

Буквально все – и густые тростники по берегам, и сухие и ломкие без листвы заросли кустарника, и заболоченные берега – было осыпано крупными снежными кристаллами.

Снег здесь был редок.

Не сравнить местную зиму даже со средней полосой России. Но когда снег шел, особенно в безветренную погоду, от красоты захватывало дух. При лунном ли, при солнечном ли свете громадные хлопья, медленно, как во сне, опадавшие с белоснежных облаков, успевали окрасить берега нежнейшими оттенками всех цветов. Будто бы сам воздух и краски здешней природы играли на льдистых гранях снежинок. Бывало, что снег ложился пластами, совсем тогда не отличаясь от земного. Но чаще он таял, пока мороз не прихватывал тонкий, не покрывающий полностью землю слой наиболее стойких снежинок, и тогда трудно было заставить себя наступить на них. Они казались удивительно живыми, хрустальными, хрупкими. Сверкающая паутина и пух покрыли густые островки ряски и цветов, стойких к холодам.

«Озеро засахарилось!» – восхищенно воскликнула Татьяна, впервые увидав такое диво.

Вместе со снежным покровом в лимане появились «сирены». Или же они были тут и раньше, просто не обнаруживали себя.

Это были весьма забавные, неповоротливые звери с телом беременной рыбины и мордой бегемота, словом – небольшие копии земных ламантинов и дюгоней. Целое стадо из нескольких десятков особей плавало под стенами нашего форта, мешая спать характерными стонами-вздохами, с которыми из громадных ноздрей вылетали у них струйки пара. Собаки бесновались и едва не грызли забор, стремясь добраться до источника этого непреходящего шума. Никакие иные звери, частенько рыскавшие под частоколом, так не выводили их из себя, как «сирены».

На то я и был командиром, чтобы не только любоваться здешними красотами, но видеть в окружающем источник жизненных сил для населения форта и его окрестностей.

В одном отношении к зиме мы были готовы плохо.

Нам явно недоставало жира.

Светильники и факелы, мыло – все эти мелочи требовали непрестанно убийства младших собратьев по планете. «Китайцам» и жителям Золотого полуострова в этом плане было легче. У них под боком всегда был «Ктулху» и его неунывающая команда, которой нет-нет да удавалось пустить по заливу кверху брюхом какого-нибудь местного левиафана. Тут уж со шкурой, костью и жиром был полный порядок. Мы же перебивались охотой, но к зиме вокруг колонии рыскали одни хищники, с которыми непонятно: кто на кого охотится. К тому же они были по зиме тощие, голодные и злые, а насчет жира – полный пшик, даже у крупных особей. Мы с Юргеном и Евгением мечтали о лежбище моржей и выброшенных на берег китах.

Мечты, мечты…

Теперь на беду обнаружившим себя «сиренам» должно было прийтись туго.

Я сбежал по ступеням из своей башенки во внутренний дворик, на ходу запахиваясь в летную куртку – дар генерала, из запасников опорной базы.

Ко мне тут же подбежал молодой заспанный ратник из «тревожной смены».

Я бросил ему на бегу:

– Дуй к радисту, пусть свяжется или с Трущобами, или со Змеиными Языками.

– Что такое? В смысле, виноват, смену поднимать?

– Ах, они у тебя спят? Засранцы. Растолкай для порядка. Охота намечается. Давай… ну кого? Да хотя бы нашего охотоведа ко мне. И рыбаков толкни.

Парнишка, топая великоватыми ему прыжковыми ботинками, умчался в полумрак меж землянками.

Первым явился охотовед.

В прошлой жизни – самый настоящий генерал-отставник. В новом мире в вояки не пошел. И по возрастным параметрам, да и с его-то спесью подчиняться бывшим майорам, капитанам, рядовым, а иной раз и штатским, и непонятно каким штабным было западло. И штаб не мог предложить ему работенки по специальности – не было тут бронетехники, хоть убей. А на покой он ушел еще давно – на дачку, поближе к березкам, грибочкам и, между прочим, кабанчикам да оленям. Так что к моменту нежданной-негаданной отправки набил руку на земной охоте и обзавелся парой роскошных зверовых лаек и берданкой, с каковой и набрел на мой, тогда еще находившийся в стадии строительства, форт. Прижился, а вскорости возглавил охотничье ведомство…

К нему потянулись с Китайского Квартала едва ли не все имеющиеся в колонии отставники-пенсионеры, так что форт Южный был теперь еще и филиалом Общества ветеранов МО и ВМФ. Старички были сварливые, лезли с советами и дисциплинарными идеями, однако зверя били – на зависть иным молодым.

– Война?

Отставник был заспан, слепо таращился на желтые языки дежурного костра и все пытался механически застегнуть ворот несуществующего кителя или шинели. Получалось плохо, так как на нем были истрепанные камуфляжные штаны, тельняшка и собственноручно изготовленная из шкуры какой-то рептилии куртка.

– Нет, охота. На плавающую дичь. Так что буди своих пенсионеров – и к лодкам. Я пошел, свяжусь с Юргеном и с Женей. Загонять будем на мелководье.

– Это свиней этих, водоплавающих? Знатные кожи, знатные могут выйти, если сильно не дырявить.

– Вот и побеспокойся, чтоб сильно не дырявили. Нам бы с них еще жир, так что – все стадо под нож.

И вот по удивительной искрящейся воде лимана стали расползаться наши лодочки. Тут были и спасательные плотики, и вполне пристойные новоделы. Не знаю уж, как там командовал наш великий охотник бронетехникой в прошлой жизни, но ныне он показал себя истинным тактическим гением.

С помощью нехитрого маневра и нескольких выстрелов он смог загнать стадо на мелководье, прижав его к дальнему от Южного форта берегу.

Здесь и развернулась охота. Лодочки, идя на расстоянии три – пять метров друг от друга, широкой дугой охватывали стадо, неумолимо тесня его на береговые камни. Поднырнуть под нами или прорваться меж лодками у несчастных «сирен» не было никакой возможности – повсюду их настигали наши гарпуны. Вода вскоре оказалась окрашенной алым. К гарпунам, острогам и стрелам были привязаны поплавки, не дававшие зверям уйти на глубину, стеснявшие им маневр и выдававшие нам их местоположение.

Я стоял на носу ботика, жадно вглядываясь в воду в том месте, где покачивался мой поплавок и растекалось жирное бурое пятно.

Вот показались огромные ноздри, из которых вырвались струйки пара, за ними – и безобразная морда «сирены».

С расстояния в четыре метра я выпустил твари в голову всю обойму «макара». От волн, вызванных конвульсиями гиганта, плотик едва не перевернулся, однако победа была за нами – мы подтянули к борту и закрепили необъятную серую тушу. Там и сям на лимане продолжалось избиение – мелькали лодки, слышались выстрелы и азартные крики.

К охоте, хотя и с опозданием, присоединились лодки, посланные Юргеном из Трущоб и Евгением из Змеиных Языков. В азарте некоторые ретивые и неудачливые охотники принялись палить по «сиренам», которым удалось вовремя сориентироваться и, устремившись на камни, выброситься на берег.