предмет хоть какой-то информации кроме той, которая мне уже известна. На паре сайтов нашла несколько сплетен. Загадочного мистера Диаса, оказывается, отождествляют с супергероем. Он, мол, весь такой замечательный, помогает приютам и бездомным. А я, читая эти строки, никак в толк не возьму, почему вижу в нём совершенно другого человека. Умного, опасного, продуманного, расчётливого хищника, но никак не добродетеля, мецената и филантропа. Неужели я одна среди толп поклонниц Диаса и кучи подражателей вижу его другого? Настоящего?
Ещё одна статья гласила, что Уэйн имеет жену. Я нахмурилась, перечитала ещё раз и ещё, намеренно не пролистывая вниз, где должны быть фотографии. Почему-то было страшно. Не знаю, что именно меня пугало. Возможность увидеть женщину, о существовании которой я даже не слышала раньше или убедиться в том, что в моём доме сейчас находится совсем другой человек. Не тот, о котором я сейчас читаю. Ощущалась жёсткая подстава… и ревность тоже. Если Уэйн действительно Уэйн, а я чокнутая истеричка и поехавшая дура, то почему этот ублюдок не сказал, что у него есть жена перед тем, как засунуть в меня свой член?!
Сцепив зубы, провела пальцем по экрану, открывая галерею эксклюзивных снимков (судя по приписке журналиста, сделавшего их), счастливой супружеской пары.
– Что за… – вопрос так и остался не озвученным, потому что даже дыхания лишилась. Оно застряло где-то в горле. Лишь стук сорвавшегося с цепи сердца и протяжный, тихий стон.
На фото были они. Красивая брюнетка с короткой стрижкой и широкой, счастливой улыбкой. И он. Человек, которого я должна была узнать, потому что он копия Уэйна Диаса. Да, та же внешность. Вот только я видела совершенно другого человека. Взгляд, выражение лица, улыбка… Всё это другое. Иное. И тату… На одном из снимков на тыльной стороне ладони Уэйна, лежащей на талии его жены, не было татуировки. А сейчас есть. Взглянула на дату. Фото загрузили на сайт всего год назад. Уэйн же говорил, что татуировки сделаны ещё в юности… Жаль, на всех фотографиях он одет, не рассмотреть остальные наколки.
Тихо прикрыв за собой дверь в комнату, завязала потуже халат, на цыпочках прошла на кухню. Вытащила из органайзера самый большой нож, и так же тихо пробралась в гостиную, где Уэйн восседал на диване, широко расставив ноги и глядя прямо перед собой. Телевизор выключен, он расслаблен и спокоен. О чём он думает?
– Проходи, Сандра. В конце концов, это твой дом. Бояться нечего.
Прикрыла глаза, выругавшись про себя. Какая же я овца. Он увидел моё отражение в тёмном экране плазмы.
Обошла диван по кругу, остановилась напротив, выставив нож вперёд.
– Только вздумай шелохнуться, и я тебя прирежу, понял? – понял он или нет, мне совсем не ясно, потому что выражение его лица не изменилось. Лишь взгляд скользнул похотливо по лодыжкам. – Уэйн, ты меня понял? – поднимает глаза выше. Всё так же молчит. – Я хочу думать, что ты не идиот и не станешь провоцировать меня. А если считаешь, что я не смогу ударить тебя ножом, то сильно ошибаешься. Единственный человек, которого я боюсь потерять находится в этой квартире, и если ему что-то будет угрожать, моя рука не дрогнет, – тут я не блефую. Однажды я уже убила за своего сына. Сделаю это и во второй раз.
– Полагаю, я не тот, за кого бы ты сражалась, поэтому верю тебе, Сандра, – произносит этот псих ровным тоном, чуть склонив голову набок. – Но я уже говорил тебе. Мне нет смысла тебя обижать. И уж точно я не стану бросаться на твоего ребёнка. Предпочитаю взрослых противников.
Вглядываюсь в его лицо и никакой эмпатии. Даже примерно не чувствую, о чём он сейчас думает и что предпримет в следующую секунду.
– У тебя есть жена, – не спрашиваю, обвиняю. И он даже не удивляется.
– Это не проблема для нас, Сандра, – болезненный укол в сердце, нервно прикусываю нижнюю губу.
– Почему ты не сказал мне, что женат?
– Ты не спрашивала, – парирует спокойно.
– Я спрашивала, грёбанный ты урод! – шипя сквозь зубы, подхожу к нему ближе, забыв о мерах предосторожности, и обвиняюще тычу лезвием ножа в его сторону.
– Уверена? – вздёргивает брови, выводя меня своим титаническим спокойствием из равновесия. Интересно, кто из нас двоих более сумасшедший? – А может ты спрашивала о детях? Или о девушке?
Подонок… Какой же мудак! Даже сейчас он мной манипулирует. Играет.
– Плевать. Снимай футболку, – приказываю, стараясь следить за его руками. Не думаю, что он станет нападать, но всё же…
– Ты же сказала не шевелиться, – тот же равнодушный взгляд, только теперь с усмешкой.
– Снимай свою футболку! – рычу.
Уэйн резко встаёт на ноги, отчего я пячусь назад. Шаг, и он уже рядом. Ощущаю его дыхание на своей щеке, куда он склонился и шумно втянул воздух, будто впитывая мой запах. Поднял руки, мол, сдаюсь, и снял футболку.
– Как скажешь, Сандра. Штаны тоже снять? Поможешь мне унять там пожар, который сама и разожгла, а?
Прижав лезвие ножа к его шее, щурюсь, чуть подаюсь вперёд, чтобы рассмотреть тату на груди. Вернее, шрам, который жутко боюсь обнаружить под татуировкой. Нет. Ничего нет. Но если Имран смог настолько изменить внешность, то что ему стоило свести какой-то там шрам?
– Что ты ищешь? – спрашивает меня, проводя пальцами по ключице. Я отшатываюсь от этого прикосновения, и Уэйну это не нравится.
– Не трогай меня. Я серьёзно.
Улыбается. А в следующий момент хватает меня за запястье, заставляя выронить оружие, и вбивает моё дрожащее тело в себя.
– Кто мне запретит? Мм?
Я открываю рот, чтобы послать его куда подальше, но тут рука нащупывает что-то на его твёрдом животе… Словно кожу смяли и она так и осталась. Шрам. Бугристый шрам от ожога.
Глава 26
– Это ты… – на самом деле я не знаю, к кому обращаюсь. И у Имрана, и у Булата были шрамы от ожогов. Грёбаные психи жарили друг друга, словно сосиски на гриле. Но теперь я точно знаю, что это кто-то из них.
Пытаюсь вырваться. Глупо, знаю. Мне не уйти отсюда. Хотя бы потому, что в спальне спит Даня, которого я ни за что не оставлю одного. И Уэйн это, конечно же, знает.
И всё равно не отпускает. Одна его рука скользит по моей спине, останавливается на ягодице и сильно сжимает её. Вторая ласкает пальцами ключицу, шею, щеку. И снова вниз, туда, где быстро и громко колотится сердце.
– Кто, Сандра? Имран? – всё та же маска безразличия,
