Читаем без скачивания Восемь лекций по йоге - Алистер Кроули

Примерно так же рассуждает человек, переживший опыт дхьяны: «Я вовсе не то жалкое насекомое, мельчайший земной паразит; то был лишь дурной сон». И так же, как вы не в состоянии убедить нормального человека, что его ночной кошмар более реален, чем его пробуждение, вам не убедить другого человека, что его дхьяна была галлюцинацией, ибо он прекрасно осознает, что выпал из этого состояния в «нормальную» жизнь.

Наверное, редко бывает так, чтобы единичный эксперимент радикальным образом разрушал все представление о Вселенной; точно так же, как в первые моменты после пробуждения человек иногда сомневается, что реальнее — сон или явь. Но когда практикующий набирается дальнейшего опыта, когда дхьяна перестает быть потрясением, когда проходит много времени и он начинает чувствовать себя уютно в новом мире, который становится для него домом, его убеждение становится непоколебимым*.

Есть и другое рациональное соображение. Ученик не пытался волновать воображение, а стремился его успокоить. Он не стремился возбуждать мысли, а пытался их исключить. Ибо не существует ни малейшей связи между объектом медитации и дхьяной. Почему мы должны допускать прерывание процесса, особенно если сознание очистилось от таких помех, как боль или усталость? Наверняка здесь уместно привести одну индийскую аналогию, прекрасно отражающую эту простейшую теорию.

Это образ озера, к которому с гор спускаются пять ледников Ледники — это чувства Пока лед (впечатления) постоянно откалывается и падает в озеро, он мутит воды Если ледники останавливаются, поверхность озера успокаивается, и вот тогда, и только тогда, гладь озера отражает полный диск солнца Солнце — это наша «душа», или «Бог»

Впрочем, сейчас нам следует воздержаться от употребления таких терминов ввиду сложности их толкования Давайте лучше говорить о солнце как о «чем-то неведомом, чье присутствие замаскировано и вещами, которые мы познаем, и самим познающим»

К тому же не исключено, что наша память о дхьяне — это память не о самом явлении, а лишь об образе, который запечатлелся на этом месте в сознании Но это также справедливо в отношении всех остальных явлений, как убедительно доказали Беркли и Кант

Мы можем условно принять точку зрения, согласно которой дхьяна реальна; более реальна и, значит, более важна для нас, чем другой опыт. Это состояние было описано не только индусами и буддистами, но также мусульманами и христианами Однако что касается христианских писаний, то из-за глубоко укоренившихся в этих текстах догматических предубеждений они теряют всяческую ценность в глазах обычного человека Они игнорируют основные состояния дхьяны и настаивают на несущественном в гораздо большей степени, чем лучшие индийские писатели Но для любого человека с опытом и некоторыми познаниями в области сравнительной религии их тождественность очевидна

А теперь можно переходить к самадхи

Часть VII. Самадхи

О самадхи написано достаточно вздора Поэтому мы должны постараться не увеличить и без того огромное количество вздорных суждений на эту тему Даже Патанджа-ли, безупречно четкого и практичного во многих вещах, начинает «заносить», когда он говорит о самадхи Даже если все то, о чем он говорит, правда, ему не следовало об этом упоминать, ибо это не звучит правдоподобно

А мы договорились не выступать с заявлениями, которые кажутся априори невозможными, не подкрепляя их исчерпывающими и вескими доказательствами Учитывая мое уважение к сэру Патанджали, я переадресовываю все свои замечания в адрес толкователей, которые просто неправильно его поняли

Самая разумная мысль из всех, высказанных признанными авторитетами, принадлежит Дджне Валкье, который говорит «С пранаямой исторгаются загрязнения тела, с дхараной — загрязнения сознания, с пратьяхарой — загрязнения привязанности, а с помощью самадхи сбрасывается все, что скрывает свет души» Весьма сдержанное высказывание в хорошей художественной форме Если бы нам только удалось его реализовать!

Во-первых, что означает этот термин. Этимологически, сам — это греческое син-, английская приставка «син-», означающая «совместность, совпадение» Адхи означает «Господь» И тогда естественный перевод всего слова звучит как «слияние с Богом», — точный термин, употребляемый христианскими мистиками для описания своих достижений

И вот здесь начинается путаница, поскольку буддисты понимают под словом «самадхи» совершенно другую вещь всего лишь внимание Таким образом, в их терминологии думать о кошке — это «делать самадхи» на этой кошке Для описания мистических состояний они используют слово «джхана». Это чрезвычайно запутывает дело, ибо, как мы видели в предыдущей части, дхьяна — это подготовка к самадхи, а джхана — это просто исковерканная плебейская вульгаризация этого слова на языке пали.

Есть много видов самадхи. (Но они чисто внешние. То есть очевидные результаты самадхи различны. Вероятно, причина самадхи только одна, но она по-разному преломляется в разных условиях.) Некоторые авторы считают Атмадаршану (Вселенную как единственный безусловный феномен) первым реальным самадхи. Если мы это признаем, нам придется отнести многие менее восторженные состояния к классу дхьяны. Патанджали перечисляет ряд этих состояний. Проигрывание этих состояний на различных вещах придает различные магические силы; так он, по крайней мере, утверждает. Не будем это здесь обсуждать Любой человек, который хочет обладать магическими силами, может приобрести их дюжинами различных способов.

Сила растет быстрее, чем желание. Мальчишка, у которого нет денег на покупку оловянных солдатиков, находит работу, чтобы заработать эти деньги, но к тому времени, когда он их зарабатывает, оказывается, что вместо солдатиков ему нужно что-то другое — и, по всей вероятности, то, на что его средств явно не хватает.

Такова блистательная история всего духовного развития! Человек никогда не перестает принимать воздаяния.

Но вернемся к существу обсуждаемого вопроса. Дхьяна во многих отношениях напоминает самадхи. Есть слияние эго и не-эго, потеря ощущения времени, пространства и причинно-следственных связей. Двойственность в любом виде уничтожается. Представление о времени строится на представлении о двух последовательных событиях

Представление о пространстве — на представлении о двух несовпадающих событиях, а представление о причинно-следственных связях — на представлении о двух связанных событиях.

Эти дхьянические состояния идут вразрез с состояниями нормального мышления; но в самадхи они намного более заметны, чем в дхьяне. Если в дхьяне это кажется простым слиянием двух вещей, то в самадхи это выглядит так, словно все сущее несется навстречу друг другу и сливается. Можно сказать, что в дхьяне это качество все еще было нераскрытым, что Одно существующее противопоставлялось Многому несуществующему. В самадхи Много и Одно сливаются в единстве существующего и несуществующего. Это определение получено не в результате размышлений, а извлечено из глубин памяти.

Далее, овладеть умением и мастерством дхьяны относительно легко. Со временем можно научиться входить в это состояние и без предварительной практики. Глядя на это под таким углом зрения, можно примирить оба значения слова, которые обсуждались нами в предыдущей части. «Снизу» дхьяна производит впечатление транса, и это переживание настолько грандиозно, что нельзя даже представить ничего более величественного, хотя «сверху» оно кажется простым состоянием сознания, таким же естественным, как любое другое. Брат Пердурабо, еще до вхождения в самадхи, писал о дхьяне: «Возможно, в результате интенсивного контроля прекращается нервное возбуждение. Это мы называем дхьяной. Самадхи, насколько я понимаю, — это всего лишь расширение масштабов дхьяны».

Через пять лет он бы с этим не согласился. Он бы определил дхьяну как «течение сознания одним сплошным потоком от эго к не-эго без осознавания того и другого, сопровождающееся нарастающим изумлением и блаженством». Он может понять, как самадхи становится естественным результатом дхьяны, но не в состоянии с такой же уверенностью назвать дхьяну предпосылкой самадхи. Возможно, он в действительности не знает, какие условия вызывают самадхи. Он способен войти в дхьяну по собственному желанию через несколько минут работы; а часто это случается совершенно спонтанно. Но, к сожалению, с самадхи так не проходит. Может быть, он и способен входить в самадхи по собственному желанию, но все равно точно не знает, как это происходит и как долго он может в нем находиться; и потом он не уверен, входил ли он вообще в самадхи.

Человек уверен, что может прошагать милю по ровной дороге. Он знает состояние дороги, и чтобы помешать ему пройти, должно произойти какое-то чрезвычайное происшествие. Утверждение: «Я взошел на гору и знаю, что взойду на нее снова», — менее убедительно. Могут возникнуть разные более или менее вероятные обстоятельства, любое из которых может помешать восхождению.