Да не буду я понят так, что только плохому человеку может не нравиться Россия. Любовь — дело добровольное. В конце концов, не обязан никто любить Россию.
Но за что ж нас так ненавидеть-то? Нейл Смит Браун, в 1850–53 годах посол США в Санкт-Петербурге, писал о русской столице «как о живом трупе. Здесь даже птицы не поют, боясь, вероятно, что их может арестовать полиция». Так что корни устойчивого представления о русских, а позже о советских людях, как о рабах, людях с атрофированным чувством свободы — эти корни уходят далеко-далек о, в XIX, а то и в XVIII век.
Правда, другой посол США в России в 1840–41 годах — его предшественник, Черчилль Камберлинг, пишет обратное: что главным источником впечатлений о России являются «ежемесячные измышления английских и французских журналистов, которые считают очень прибыльным делом оскорблять Россию и русских. Сейчас почти что опасно говорить что-либо положительное о русских — так распространено в Европе и Америке представление о том, что они представляют собой нацию невежественных и диких варваров, не восприимчивых к цивилизации и пригодных только к цепям, в которых их по-прежнему содержат».
Было бы странно, если бы становление СССР не породило новых политических мифов о России за границей. Первые из них ввел еще У. Черчилль в 1918 году. Так сказать, «Это все придумал Черчилль / В восемнадцатом году». Обосновывая необходимость интервенции, он объяснял британцам, что воюют они с народом, который всегда противостоял Европе. Если не победят они, то Россия рано или поздно завоюет и их самих…
Гитлеровская Германия породила свои политические и исторические мифы о России. Эти мифы, в частности, выразились в знаменитом «пропуске в плен». Советским солдатам советовали идти сдаваться со словами: «Бей жида-политрука, морда просит кирпича».
Потрясает немецкий фильм «На востоке», в котором убитый «комиссар» изображается с рогом на затылке. С самым натуральным рогом, как у динозавра.
Гитлеровская пропаганда была поразительно тупой и примитивной, она скорее смешила, чем пугала Россией. К тому же вскоре наступил 1945 год, история не предоставила шансов ведомству Геббельса реализоваться в полную силу.
Совсем другое дело — мифотворчество в США.
Не буду в этой краткой версии «Мифов о России» пересказывать голливудские фильмы с участием «русских». Ставлю кавычки сознательно. Думаю, читатель сам видел: «Империя зла» в них представлена одновременно дикой, пьяной и нелепой.
Редкий американец, побывавший в СССР, отказывал себе в удовольствии набросать образ советского неандертальца, гомо советикуса, который резко контрастировал с аналогичным портретом его упитанных и оптимистичных соотечественников. Наши гомо советикусы выглядели дикарями и вообще как бы не европейцами.
Процитирую книгу некоего советолога Дэвида Саттера «Век безумия»: «Русские в массе своей невысоки, чтобы не сказать приземисты, неприхотливы, плохо одеты, к тому же это люди мрачные и неулыбчивые с одутловатыми лицами и налитыми кровью глазами».
Вот как! Этот же Дэвид Саттер, побывав помимо Москвы в нескольких провинциальных городах, в частности в Шадринске, описывает сцену в местном ресторане. Не испытываю никакой особой любви к советскому быту, особенно быту провинциальному — плохо мы жили, и власть людей за людей не считала, что было, то было, — но как это смакует американец, это же просто песня! Салтыков-Щедрин отдыхает! «Приземистый красноармеец танцевал с полной девушкой в черно-белом платье в горошек. Другой военный с редеющими волосами и вялым подбородком плясал с высокой черноволосой женщиной с мощными бедрами. Грузин с черными бакенбардами и угловатыми чертами лица танцевал с крашеной блондинкой в джинсовом костюме. А румяный мужчина со спутанными сальными волосами в синей спортивной рубашке, обтягивающей его огромный живот, — с крупной рыжеволосой девицей с яркой помадой на губах и золотым зубом. Один подпрыгивал, другой раскачивался, а третий скакал на месте, четвертый лапал партнершу пониже спины… Толстушки трясли бедрами. Пьяные отбивали ритм. Все двигалось с безумным видом в такт оглушающей электронной музыке, которая заглушала все разговоры. И даже стены от нее вибрировали».
Мда… Ну, много таких сцен можно было наблюдать в СССР. Во многих ресторанах, во многих городах. Но думаю, на дискотеках 70-х типа хиппо-панка-непонятно-чего в Америке тоже можно было много чего увидеть. Но, увы, само выражение «гомо советикус» — это не на Западе придумали. Не Бжезинский, не Пайпс. Это наши как раз придумали — «выдающиеся мастера культуры». Так назвал свою книгу философ Александр Зиновьев, автор «Зияющих высот».
Отметим, что такой особой, странною любовью американские политики Россию любили всегда, вне зависимости от идеологического противостояния, вне зависимости от текущей международной обстановки и от того, кто в этот момент Россией правил: царь или Генеральный секретарь.
Знаменитые слова голливудского актера и президента Рональда Рейгана, сыгравшего не в одном вестерне, про «СССР — империю зла», произнесенные в 1980 году, подводят итог созданию образа. Сказаны они были в начале афганской военной кампании, но имели в виду всю внешнюю политику СССР и весь образ СССР в целом.
Р. Рейган.
Кстати, самый популярный президент США в XX в. после Дж. Кеннеди.
Традиции первых средневековых исследователей России были подхвачены и политологами второй половины XX века.
Среди которых стоит выделить таких господ, как Маршалл Голдман, Джеймс Биллингтон, Ричард Пайпс, Роберт Такер и Збигнев Бжезинский. Отцы советологии, ну и, соответственно, русистики.
Миссионерский пыл некоторых американцев и англосаксов в отношении России — не угасает уже несколько сотен лет. Со времен Петра I они всячески пытаются цивилизовать варваров. В этой связи привожу слова одного бостонского политика, некого Генри Патнема: «Не должны ли мы, стремясь на Запад, вырвать из мрака Россию и позволить радостному свету свободы проникнуть в суровую крепость Сибири, а движущимся вперед знаменам демократии войти в угрюмую твердыню московитского деспотизма».
Боже мой, как образно…
Или вот другой известный американский журналист, советолог Джордж Кэннон, автор книги «Сибирь и ссылка» (забавно: главная «русская» книга у Биллингтона — «Икона и топор» — у них там что, кто-то один названия штампует?): «Русские страстно желают стать свободными и последовать примеру Соединенных Штатов».
И с чего вы, спрашивается, это взяли? И кто вам сказал, что, став свободными, надо обязательно следовать примеру США? Других свободных стран история не знает? А вот что пишет по поводу современной России американская газета № 1 «Нью-Йорк Таймс» от 15 декабря 2004 года: «По странам, называемым в России ближним зарубежьем, слышен стук копыт. Это едет Всадник без головы… Черной тенью в ночи скачет в поисках своей головы Владимир Путин… Путин ведет Россию к фашизму…».
Майн Рид, ни дать ни взять, правда подписано: Кристоф Николас Д.
При особом желании меня можно обвинить в тенденциозном подборе цитат. Да пожалуйста! Все это опубликовано, все это не мной придумано и отражает видение исторической судьбы нашей глазами современных американских элит. А значит, по большому счету — всего Запада.
Еще один яркий пример — статья видного советолога Стивена Роусфилда, которая так и называется: «Россия — ненормальная страна». Роусфилд утверждает: «Россия является ненормальной политической экономией, для которой маловероятны демократизация, вестернизация или развитие свободного предпринимательства в ближайшей перспективе. Нормальной страной следует считать страну с демократическим свободным предпринимательством или социальной демократией типа той, что существует в Европейском Союзе».
Ну, это просто в духе Древнего Египта — феерическое самомнение! Египет — Страна людей, все остальное — Страна псов, Страна озер, Страна дураков… Вот здесь живут люди, а там — нелюди. Америка, Европейский Союз — здесь нормальные люди. А все остальные — ненормальные.
Ну и, естественно, завершается все это у Роусфилда выводом о том, что в какой-то момент Россия могла одуматься и превратиться в нормальную страну, однако после дела ЮКОСа — вот такой он водораздел проводит — «Россия возвратилась к Московии и, несмотря на демократическую риторику, не намеревается совершать переход к демократическому свободному предпринимательству». Я немного знаю изнутри работу Государственной Думы и других важных учреждений, а поэтому не тешу себя иллюзиями относительно эффективности российских демократических институтов и их идеальности. Много чего могу рассказать об этом деле плохого и порочного, но доходить в критике до хамства, как господин Стивен Роусфилд, — это совершенно в духе американского миссионерства.
