Читаем без скачивания Охота на вампиров - Елена Топильская

Я попросила у Димы кусочек марли и аккуратно стерла с Костиной челки свежий голубиный помет. Костя чертыхнулся. Ну все, теперь я не сомневалась, что они его возьмут, — Мигулько был доведен до нужной степени кондиции.

— Что у меня там на башке было? — нервно спросил он.

— Голуби накакали, — объяснила я, но Мигулько тут же задал еще один, весьма резонный вопрос:

— Какие, к черту, голуби в подвале?

— Значит, летучая мышь, — успокоила я его, и он весь передернулся.

Вечером мне домой позвонил Лешка и отчитался, что стаканы на экспертизу сдал, по предварительным данным из них действительно пили кровушку. Задание он даже перевыполнил, потому что по пути к судебным медикам вдруг подумал об отпечатках пальцев и завернул к криминалистам, они обработали стаканчики и благословили их на биологическую экспертизу.

Потерпевший Витя чувствует себя лучше, не помнит ни фига, но и слава Богу, потому что если бы помнил, то чувствовал бы себя хуже. А как вы думаете — подвергнуться нападению вампира и не свихнуться? Доктора считают, что у него ретроградная амнезия, мозг избегает воспоминаний, которые не в состоянии принять. Естественно…

Я в свою очередь отрапортовала Горчакову, что покойный Бендеря где-то рядом. После завершения следственных действий в нехорошей квартире я повела Мигулько и всех его бойцов в ближайшую забегаловку и там поила и кормила до тех пор, пока они не поклялись мне сидеть в засаде в квартире и в подвале вплоть до поимки вурдалака, и не только вурдалака, но и летучей мыши, посмевшей осквернить шевелюру их начальника. На еду и питье пришлось потратиться из тех денег, что вчера Горчаковы выдали мне на свадебный наряд.

Предупреждая бурное возмущение Горчакова по этому поводу, я еще поспешно добавила, что Мигулько дал мне честное слово за время моего отсутствия постараться установить личность трупа из канавы и поинтересоваться мужчиной и девушкой, дела по фактам смерти которых я приняла к производству. Из зоопарка вызвали бригаду, чтобы выловить в подвале летучую мышь.

До своего отъезда в Англию я еще успела пообщаться с областным следователем, оказавшимся совсем молоденьким пареньком. Он приехал из своего захолустного района в областную прокуратуру на занятия, и я тут же примчалась на Лесной проспект, чтобы выспросить его про Бендерю с отрезанной головой.

Мужественно отказавшись от перекура в антракте следовательских занятий, следователь в форме юриста первого класса, с абсолютно детским лицом, но с косой саженью в плечах, рассказал, что труп нашли сумасшедшие лыжники, болтавшиеся в лесу по колено в талой воде. Труп был достаточно свежим, явно лежал не с осени, поэтому следователь и отважился на повторный осмотр места происшествия с целью обнаружения головы, — у него сложилось впечатление, что убийство было совершено именно там, что вряд ли труп и голову отдельно привезли туда с целью сокрытия. И вообще, если уж голову отрезают, чтобы затруднить идентификацию трупа, то не бросают ее рядом. Но следователь не нашел в окрестностях никаких следов транспортного средства, зато увидел коридор кустарника со сломанными ветками, и предположил, что кто-то, убегая, продирался сквозь кусты, а другой человек его преследовал. Более того, на одном из сломанных кустов отчетливо виднелся свежий сруб, словно от случайного взмаха топора. Проанализировав все это еще раз в спокойной обстановке, он понял, что надо ехать назад в лес и проводить повторный осмотр.

Он поехал, и осмотр удался. Голова, по словам судебных медиков, была отделена от тела острым топором или другим рубящим предметом, и с одного взмаха, а на это способен даже не каждый мясник.

— А орудие убийства?

— Увы, — следователь заметно огорчился, — я там даже с металлоискателем шарил, ничего. Но вы бы видели обстановку…

Я представила себе топкую весеннюю рощу и кивнула.

— Скажите, пожалуйста, коллега, — задала я наиболее волновавший меня вопрос, — вы уверены в том, что достоверно установили личность?

Следователь кинул страдальческий взгляд на товарищей, которые вовсю травились никотином на лестнице, но тут же отвернулся.

— Его опознали по фотографии две сотрудницы жилконторы, даже не родственники. Плюс в паспорте стояла группа крови, она совпала. Вот и все, чем я располагаю.

— Не густо. А по месту его жительства не пробовали искать отпечатки пальцев? Вы же были там в квартире?

— Был, — кивнул следователь. — Но комнату осматривать не стал. Там соседи такие жуткие, и в комнате пылища, я и подумал, что ничего тут дельного не найду. Я понимаю, это моя ошибка.

Он залился краской. Нет в мире совершенства, подумала я грустно, одно утешает — парень молодой еще, и переживает свои промахи.

— Но я кое-что еще предпринял, — продолжал он. — Отправил ходатайство о правовой помощи на Украину Пусть бы там, на родине Бендери, во Львове, подсобрали на него материальчик. Родственники там, особые приметы, анамнез…

Мгновенно простив ему брезгливость, воспрепятствовавшую собрать отпечатки пальцев из места последнего жительства покойника, я с надеждой спросила, давно ли он отправил это ходатайство.

— Сразу, в апреле, — ответил он. — В сентябре звонил в Генеральную, они связались с Украиной, обещали в ноябре выслать ответ. Жду.

— А что они там накопали, неизвестно?

— Не говорят, — пожал плечами следователь. — Может, и вовсе ничего. А может, повезет…

Заручившись его обещанием сообщить мне о результатах, я оставила его в покое и пошла к выходу. Но от самой двери вернулась. Перерыв еще не кончился, и мой собеседник с наслаждением курил, торопясь расправиться с сигаретой до начала второй лекции.

— Извините, я как-то сразу не сообразила. Вы сказали, что группа крови была в паспорте. А паспорт потерпевшего у вас откуда?

Следователь лихорадочно затянулся в последний раз и с сожалением выбросил окурок.

— Паспорт лежал в комнате у него. Я вместе с работницами жилконторы ходил туда, по месту его жительства. Мы только в комнату вошли, сразу паспорт увидели. Я его забрал, — он нерешительно глянул в мою сторону, подозревая какой-то подвох.

— Забрали. И что?

— И… ничего. Отксерил и в дело вшил.

— Копию?

— Копию.

— А подлинник? — я начала терять терпение.

— А подлинник я в морг отдал. У него же родственников не было…

Я вежливо поблагодарила следователя и медленно пошла к выходу, пытаясь сообразить, откуда в таком случае взялся человек, забравший труп из морга. Как ему удалось присвоить паспорт покойника, и куда он в итоге труп дел. Неужели придется делать эксгумацию?..

На деньги, оставшиеся от обольщения убойного отдела, я все выходные в компании Лены Горчаковой пыталась купить приличные сапоги. Мы обошли многие коммерческие точки города, и убедились в том, что изобилие в них кажущееся. На первый взгляд, есть все; а если присмотреться, то нет именно того, что тебе нужно. Нет, конечно, в этих коммерческих точках пару раз мелькало то, что я бы с удовольствием надела, но за такую цену я могла бы одеться с головы до ног. Горчаковских накоплений на эти шедевры обувного искусства не хватало. Поэтому в субботу после неудачного шопинга Горчаков, чтобы нас утешить, взял и покрасил мои выпачканные мазутом сапоги нитрокраской.

Сначала я чуть не угорела в них, подумав, что лучше бы они воняли мазутом. А потом они просто сломались пополам. И, делать нечего, я пошла и купила не самые, конечно, дорогие, но и не самые дешевые сапоги, чтобы не опозорить российские следственные органы в глазах придирчивых европейцев.

А на свадебный туалет мне осталась после всех этих трат сумма, равная стоимости каблуков от моих новых сапог. Подумав, что жених меня простит, я без чувств свалилась в постель, предоставив ребенку самому собираться в дорогу. Успела только глянуть в заполненный его некаллиграфическим почерком листочек, озаглавленный так: “Что не забыть в Англию”. Под пунктом первым стояло: “Себя!”

Провожали нас супруги Горчаковы. В день нашего отлета стояла такая погода, что хотелось эмигрировать как минимум в Калифорнию: задувал дикий даже для наших широт ветер, мокрый снег валил с такой интенсивностью, что я всерьез стала опасаться, что нам некуда будет вернуться. Сапоги оказались чистой фикцией в смысле непромокае-мости и удержания тепла.

— А ты что думала? — язвительно сказал Лешка, наблюдая, как я переминаюсь с ноги на ногу. — В бутиках сапоги продаются для того, чтобы в них на “Мерседесах” ездить.

Я уже открыла рот, чтобы ответить ему какой-нибудь гадостью, как вдруг увидела входящего в здание аэропорта Костю Мигулько. Он возбужденно крутил головой, видимо, ища нас. Я пихнула в бок Горчакова, и мы замахали Косте. Заметив наши знаки, Костик бросился к нам, и не сказав даже “здрасьте”, стал вываливать последние новости.