Если кто-то считает, что наша функция – обеспечивать цивилизованные страны нефтью, газом, лесом и прочим сырьем и для этого достаточно несколько миллионов обслуживающего персонала, то я не понимаю, чем такое положение «рабов цивилизации» отличается от того, что хотел Гитлер, и зачем мы его побеждали, если сейчас реализуем его планы?
Миссия России иная, и нам всем предстоит ее создать (а не воспринимать ту, которую навязывают), потом осознать и взять на себя.
Все разговоры, мол, никаких миссий быть не должно, мы существуем потому что существуем и этого достаточно – от недомыслия. Тут как в школьном учебнике по философии: что первично – материя или сознание? Если ты материалист и социал-дарвинист, то видишь смысл истории только в борьбе за существование народов. Вся история для тебя – толкучка локтями: кто оказался сильней и наглей, кто выжил, тот и прав.
Ты готов ради выживания убить другого? Будь готов, что и другой убьет тебя! Но если ставишь на витальные инстинкты, ты будешь убит неминуемо, как звери бывают убиваемы человеком, несмотря на острые зубы и когти. Просто потому, что человек ставит на дух и выигрывает. Вот и в борьбе за существование ставка должна делаться на дух. В истории выигрывает тот, кто ведет всех за собой, духовно превосходит всех.
Нам нужен гуманитарный «манхэттенский проект»!
Как получается, что та или иная страна становится центром интеллектуальной моды? Есть традиция, завоеванная веками (как у Франции или Германии), есть перекачка мозгов, (как у США). Очень часто качество мышления не играет роли. Сначала ты работаешь на имя, потом имя работает на тебя.
Бунюэль говорил, что он лично знает десяток испаноязычных писателей, которые лучше Стейнбека (его вкусу можно доверять). Ну и что? Кто их узнает в испанском, уругвайском, аргентинском, мексиканском захолустье? Так и у нас. В России есть минимум десяток мыслителей мирового уровня, но в мировой интеллектуальной элите даже не возникнет мысли прочитать или процитировать русских, а у издателей – перевести. Да что могут сделать эти нецивилизованные русские, бывшие марксисты и проч.?
Но при определенной раскрутке, то есть создании школы, переводе на языки, издании, распространении мы резко впишемся в мировую гуманитарную тусовку. Интеллектуальная элита просто рот разинет.
В отличие от рынка хай-тека или рынка мяса, рынок философский имеет малую капиталоемкость (три миллиона долларов, тут можно на весь мир раскрутить даже лошадиный круп).
Какова же ситуация в мировой философии? Она чрезвычайно благоприятна. Умерли корифеи постмодерна (Барт, Фуко, Лакан, Делез, Деррида, Рикер, Бодрийар). Наследников не осталось, только эпигоны.
Сейчас на весь мир пишут французские интеллектуалы типа М. Сюреа и Глюксмана. Но Сюреа – просто пижонистый юноша, а если во Франции Глюксман считается интеллектуалом, то мне стыдно за Францию и легко понять, до чего докатилась Франция! По сути кроме Вирильо и Нанси (ну может еще Лаку-Лабара, Бурдье и Бадью) французам некого предъявить, а эти доживают свой век.
В США на сотый раз «заваривают чай» витгенштейнианства и философии языка. Был там раскрученный философ уровня «ясельной группы» – Рорти, и тот помер.
В Германии еще с войны разброд и шатания, они завязли в кибернетике и социологии. Хабермас – философское лицо Германии, как когда-то создал одну «теорию коммуникативного разума», так с тех пор и отправил мозг на пенсию. В России, по меньшей мере, пяток людей во всех отношениях интересней Хабермаса. Да, есть еще Слотердайк, но этого мало для страны, которая раньше давала Канта, Шеллинга, Гегеля, Ницше и Хайдеггера.
Даже Славой Жижек или Хомский, наиболее популярные интеллектуалы на планете, – это просто публицисты и эпигоны.
Но главное в другом! Мир ждет новой философской моды! Все ждут нового ИЗМА!
Постмодернизм явно отходит в прошлое, что вместо него? Какой новый «ИЗМ»? Вот это и есть великий шанс России, упустить который – преступление! Если мы захватим этот рынок, раскрутим некий новый «изм», то станем самой модной страной сначала в интеллектуальной элите, а потом и во всех слоях!
Нужно не вздыхать о судьбе России (это никому не интересно), а ставить «общечеловеческие вопросы». Найти слова, которые могут объединить и Бен Ладена, и Буша, и китайского крестьянина, и немецкого банкира, и наркобарона из Колумбии, и русского военного, и банкира с Уолл-стрит, и престарелого негра из Африки.
Кто-то скажет, что это невозможно, но на самом деле еще 20 лет назад (хорош или плох финал – отдельный вопрос) своим «новым мышлением» весь мир покорил Горбачев. Он сказал, что «все мы в одной лодке, мир может быть уничтожен ядерными арсеналами несколько раз и это может случиться в любой момент благодаря случайности». Он предложил отбросить нацеленное друг на друга оружие и сделал это первым. Раз кто-то должен принести жертву, чтобы спасти мир, пусть это будет Россия. Мир оценил это, но ненадолго.
России необходим своего рода новый гуманитарный «манхэттенский проект». Как в свое время в США для создания оружия массового поражения были собраны лучшие физики, так и нам необходимо собрать все лучшие гуманитарные силы.
Реализовать проект не просто, а очень просто:
1. Собирается сотня самых наших головастых ребят, философов. Им выдаются гранты на три месяца по 10–15 тысяч долларов каждому. Это железно позволяет философам с их уровнем доходов жить, не работая, а писать книгу. Сразу предупреждают, что книга пойдет потом на Запад.
Требования к книге:
1) Она должна изумить Запад: «Оказывается, в России не только медведи по улицам бегают!».
2) Она должна задать новую интеллектуальную моду, некий пост-постмодернизм, а лучше протоизм.
3) Она должна быть критична к американизму и показать кризис традиционных моделей демократии и традиционной политической риторики так, что ее невозможно было бы просто так применять. Показать кризис двойных стандартов, симуляцию и импотенцию прежней политологии.
4) Она должна повышать имидж России, то есть иначе, чем они привыкли, объяснять и наши реформы, и нашу политику, и нашу ИСТОРИЮ.
5) Но главное, она должна быть посвящена проблемам Европы и мировым проблемам и предлагать совместный общий выход из кризисных ситуаций. Прежде всего, духовно-культурных апорий, а не политических или экономических.
2. Через три месяца имеем минимум пару десятков книг. Далее осуществляем перевод этих книг на английский, немецкий, французский, испанский, китайский, японский языки. Остальные потом сами переведут. Далее специальный уполномоченный заключает договоры с издательствами, выпускающими самую модную интеллектуальную литературу, на пожизненные права на издание книг. Мы обещаем сами финансировать раскрутку. От них – только издание, низкая цена и тираж не менее 20 тысяч каждой книги. Еще какие-то деньги будут нужны на пиар по философским кафе, по рецензиям в ведущих интеллектуальных журналах, по поездкам с лекциями в ведущих университетах с обязательными презентациями книг и бесплатной раздачей студентам (иначе нищие студенты не купят, а так мы им мозг обработаем бесплатно).
Итог: формирование новой интеллектуальной моды!
Делать это надо срочно, потому что скоро кто-то и так придумает новый «изм», и тогда придется уже реагировать, идти в фарватере, а не быть лидером. Есть и другая причина: американцы, которые привыкли господствовать на всех рынках, пока не лезут в философию, потому что недооценивают ее, они увлеклись раскруткой попсы типа Гарри Поттера. Но есть и тревожные звоночки: раскрутка интеллектуальной попсы вроде Дэна Брауна и Пауло Коэльо. Скоро доберутся и до настоящего хай-хьюма! И тогда вся мировая философия будет американской. Мы вынуждены будем обсуждать проблемы, которые они ставят и так как они ставят. Если вообще захотим попасть в мировую тусовку.
Есть мнение, будто философов мирового уровня у нас нет. Что понимать под мировым уровнем. Я бывал во Франции и видел, как на всех телеканалах выступает Анри Глюксман, который является у них чем-то вроде национального философа. Этот человек публикует статьи в защиту Шамиля Басаева и объясняет всем, что Ходорковский – это современный Сахаров. Что, у нас нет философов такого уровня? Да, кивают, таких найдем, но это, мол, не то… Подождите! Всякое благо – это именно определенное благо, а не совокупность всех благ вместе. Если мы раскрутим на Западе 10 своих «глюксманов» и заткнем рот местным «глюксманам», разве это плохо? Если не породим этим проектом нового Аристотеля, что еще и не факт, то это не повод от проекта отказываться. Я пока предлагаю срочно застолбить за собой сам рынок, а уже потом наращивать качество.
В долгосрочной же перспективе мы должны взращивать настоящую элиту мирового уровня. «Мировой уровень» не означает, что элита должна подтягиваться до лучших мировых образцов и подражать. Это значит, что весь мир должен подтягиваться до нашей элиты и подражать ей.
