— Договор? — уточнила девушка.
— Да. Ничего сложного, просто дайте мне вашу руку. Ваш друг, демон, поставит магическую печать-татуировку. Вы же знаете, как это делать, лорд Лилиар?
— Знаю, — свысока взглянул на него Лил.
— Тогда, прошу.
Вложив свою ладонь в протянутую руку Грея, Андра задрожала. По руке от запястья к плечу словно побежали колкие иголочки.
Грей улыбнулся.
— Не бойтесь, леди. Всё будет в порядке, — шепнул он, положив сверху на ладонь девушку свою. Теперь ее ладошка оказалась в плену его рук.
Лилиар, подойдя ближе, что-то буркнул и стукнул своей ладонью по сомкнутым рукам.
По телу словно ударил разряд тока и на правой ладошке Андры, так же как и на левой ладони инквизитора, расцвели одинаковые цветы. Что это за цветы девушка не поняла, подобных она никогда не видела.
А вот мужчинам эти цветы явно о чем-то сказали… Сцепившись взглядами, они замерли так на несколько мгновений, потом Лилиар пожал плечами и решительно вышел из комнаты.
Грей улыбнулся, поднес ладонь девушки к губам, поцеловал нежное запястье.
— Приятно с вами познакомиться, леди. Теперь я ваш и только ваш инквизитор…
Что говорить на это Андра не знала… Только сердце внезапно зашлось, то ли от тепла, рожденного касанием Грея, то ли от недоброго предчувствия.
Глава 8. Имя твое…
Жизнь выбилась из колеи, сошла с ума и двинулась куда-то улиточным неторопливым шагом.
Каждый следующий день был похож на предыдущий, и практически каждая его минута тянулась до бесконечности. Правило подлости времени Андра познала на себе и на своих мышцах и суставах, вопящих о боли и умоляющих о пощаде.
Всё начиналось в пять утра, с флегматичного демона, который входил в комнату ведьмочки, перекидывал через плечо, относил в ванную и запихивал под ледяную воду. Отчаянный визг ведьмочки на Лила не действовал. Он за мгновение до того, как она завизжит, умудрялся всегда заткнуть уши.
На все возмущения, крики и нецензурные выражения (а после пары дней в обществе демонов страдалица перешла и на них в том числе), он отвечал спокойным пожатием плеч и философским:
— Ну, ты же проснулась?
Возражения в духе «Не обязательно было так меня будить» не принимались. Обычно на этом Лилиар считал свою задачу выполненной и уходил из ванной.
Когда Андра, трясущаяся от холода, выбиралась на коврик, у нее оставалось ровно семь минут на то, чтобы привести себя в порядок, потому что появлялся Грей, и начиналась зубрежка.
В одиннадцать часов инквизитор соизволял дать перерыв измученной ведьмочке и исчезал на два часа. В это время она еле-еле успевала что-то поесть, совсем немного и по строгому меню (никакого жареного, соленого, сладкого!) и принять теплую ванну, в надежде, что хоть немного перестанут ныть мышцы. Затем Грей появлялся снова, и зубрежка продолжалась. От основ и теории — к практике.
Неудачной.
Чтобы инквизитор не придумывал, как бы он ни комбинировал заклятья, итог оставался одним и тем же — ведьмочка как была неудачницей, так ею и оставалась. Никаких положительных подвижек не было.
Грей не сдавался. Раз за разом пытался что-то сделать, но к концу недели и соответственно к концу срока, отведенное демонами до бала, начал сдавать и он. Всё чаще и чаще в его глазах появлялась тоска.
После обеденных мучений, часа в четыре по местному времени, Грей исчезал. У Андры было целых два часа на сон, а потом за нее принимался Эльен. Этикет, танцы и дуэльный кодекс. Зачем нужно знать дуэльный кодекс девушка вообще не понимала, как и то, зачем демон пытается впихнуть в ее многострадальную голову знания и умения держать шпагу.
Вечером ужин и спать.
Но и во сне не было покоя, потому что по ту сторону реальности Андра видела себя. В месте, которое никогда не встречалось ей в действительности, но пугало, несмотря на то, что она понимала, что спит.
Раз за разом вокруг вырастали стены огромного зала, где не было ни окон, ни дверей. Только зал и эти стены, теряющиеся в бесконечной темноте.
Темнота была голодной, оттуда на Андру, стоящую в центре зала, смотрели глаза: алые, желтые, зеленые. Они взвешивали и оценивали ее, словно на весах. Просвечивали, как рентгеном, душу.
Бежать — не удавалось. Что-то удерживало девушку на одном месте.
Ноги словно прирастали к камню, а потом потихоньку начинали покрываться каменной паутиной, такой красивой и ажурной, что казалось, можно было часами простоять, просто любуясь ею.
А потом приходило Нечто. Серый туман медленно выплывал из-за границы темноты, пристально смотрел на Андру. Туман поднимался от пола, стелился от стен и в какой-то момент рассыпался на разноцветные ленты.
Ленты кружились вокруг, не замирая ни на мгновение, и задавали вопросы.
«Кто ты?» — шептала лента мышиного цвета, обвиваясь вокруг левой щиколотки, оставляя темно-серые отпечатки, словно от крысиных лапок.
«Что ты?» — добавляла лента светло-зеленого цвета, медленно двигаясь в воздухе, словно водоросль под водой.
«Откуда ты пришла?» — спрашивала белая лента.
«Куда ты идешь?» — добавляла черная лента, свиваясь с белой и затевая причудливый танец.
«Имя твое?»
«Как твое имя?»
«Кого ты назвала?»
Рой лент кружился вокруг, требовательно спрашивал, причиняя боль и мучая ведьмочку.
И только одна лента ничего не спрашивала и не злилась. Пушистым прикосновением эта ленточка коснулась щеки лишь однажды. И от нее по всему телу разлилось завораживающее тепло.
Эта лента молила только «Просыпайся».
… Обычно сон таял вместе с ледяным душем, обрушивающимся на голову Андре. Иногда он приходил во время дня, когда девушка падала от усталости, как подкошенная. Иногда она засыпала за столом, прямо за едой. И только присматривающие демоны не давали ей проснуться в тарелке.
Тихую дремоту над тарелкой прервал злющий голос Эльена.
— Лил! Хватит! Так дальше продолжаться не может!
Андра, резко вырванная из дремоты, опасно закачалась на стуле.
И уже даже не удивилась, когда раньше, чем она успела осознать, что падает, протянутая рука демона вернула ее на место.
— Я тоже так думаю, — согласился миролюбиво Лилиар. — И уже даже успел об этом позаботиться. Андра.
— Да?
— Завтра вечером мы отбываем в мой родной дом. Утром тебя ждет последняя примерка нового гардероба, а уже вечером мы будем в моей фамильной башне.
— Башне? — притянула к себе девушка кофейник.
— Да. Особняк Сатаны IV представляет собой букву П, центральная перекладина — это особняк «приема». В нем гостят те, кто прибывает в особняк по приглашению отца или его наследника — Мефистофеля.
