Первое, это питьевая вода, значит река или хотя бы серьезный ручей. Второе, это лес в котором полно хвороста и живности, где можно собирать грибы и ягоды, если они конечно растут. Надо разнообразить меню, иначе на однообразной пище можно быстро получить проблемы. Третье, это выход к морю, все древние цивилизации рождались у моря, если я не ошибаюсь. Суммируем: мне нужно место, где лес подступает вплотную к морю, по лесу протекает река и место у моря не затапливается приливом и штормами.
Есть такие места? Да треть планеты именно такая, сейчас человечество представлено разнородными племенами, ведущими кочевой образ жизни. Найдя удачные и богатые места эти племена будут контролировать эти земли и переходить к оседлому образу жизни, занимая лучшие квартиры на нашем (или не на нашем) шарике. Значит надо их опередить и занять лучшее место в театре. У меня есть время, пару лет можно провести спокойно здесь, а потом собраться с силами и переселиться.
Луома конечно пойдут со мной, хотя может пора их называть Русами? Через год или два Раг и Бар станут крепкими юношами, а с моими знаниями они будут превосходить любого дикаря в уменье вести схватку. Нел тоже крепкий орешек, точнее два орешка, которые так призывно выглядывали из под набедренной повязки, когда она карабкалась наверх.
Если по пути на новое место жительства встретим племя дикарей, можно взять их с собой или влиться в их племя, все зависит от численности и настроя аборигенов.
Может удастся немного прогрессировать и развить племя, все-таки я с двадцать первого века и некоторые вещи знаю, хотя бы теоретически. Нел умеет делать горшки из глины, как умело ее племя, а вот обжигать они не догадались. Путем проб и ошибок это можно научиться делать правильно. Просто здесь нет глины, а та что есть «плохая» как любит выражаться моя маленькая дикарка.
Может со временем найду железную руду, научусь ее узнавать. Если сделать меха, можно даже расплавить ее, чем черт не шутит. Ведь древние люди научились, не имея знаний. А у меня есть преимущество, что хотя бы в фильмах видел кузницу, хотя ничего и не запомнил. Захочу жить, вспомню, хоть крупицу, остальное можно догадаться или понять методом проб и ошибок.
В путешествие на поиски земли обетованной наверное лучше отправиться по морю: построю плот раза в три больше, может даже мачту и парус смогу поставить. И плыть держась берегов, уходить с акватории Средиземного моря не планирую, это море и есть колыбель современного человечества. Плыть на таком расстоянии, чтобы четко видеть береговую линию, при необходимости можно было пристать к берегу в любое время и на месте осмотреться. Взять с собой запас продуктов и еды и не торопясь проплыть либо на запад, либо на восток.
Плыть на восток мне казалось предпочтительнее, в той стороне зародились первые цивилизации, а значит встретить племена с более высоким уровнем развития, вероятность на востоке выше. Но это не сегодня, это все в ближайшем будущем. Однако свалить десяток деревьев для будущего плота можно уже сейчас, пусть стволы деревьев сохнут. Я и не заметил, что в раздумьях прошло несколько часов. Вывел меня из раздумий Бар, которого Нел послала позвать меня поужинать.
Выйдя из палатки, я схватил наглеца за ухо и строго спросил показывая на уже успевшую высохнуть желтоватую отметину внизу полога тамбура:
— Это не лес, здесь нельзя писать!
Мальчик молча переводил взгляд с меня на пятно на пологе, не понимая моих слов. «Неужели это Раг, вроде казался умнее и старше все-таки», — отпустил ошалевшего Бара, последовал на ужин. Ели мы рядом с костром, сидя на камнях. С каменной осыпи мы с пацанами приволокли плоский валун примерно метр на метр неровной формы, заменявший нам стол. Его высота была всего сантиметров двадцать и он был рыхлым, что позволило его дотащить.
Луома быстро привыкли класть еду на стол, никто ее не отбирал и не воровал. Мне же этот намек на стол напоминал время проведенное с друзьями и семьей. На ужин были остатки цесарки добытой мальчиками. Я молча жевал жесткое мясо, снова погрузившись в свои мысли. Несколько раз поймал на себе взгляд Нел, заинтересованный и пристальный, словно она не решалась что — то спросить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Нел, все хорошо? Девушка оторвалась от крылышка цесарки и сверкнув зубами, ответила:
— Да Макс, — затем через минуту сама задала вопрос:
— Макс, все хорошо? Теперь в ее голосе слышалась игривость и кокетство. Да уж, и десятки тысяч лет назад женщины умели одной фразой заставить сердце биться быстрее. Когда мы поели, мальчишки побежали стрелять из рогатки. Это стало их такой любимой забавой, я боялся, что придется делать новые рогатки. Молча сидел у костра, Нел убрала наш нехитрый скарб и исчезла в стороне кустарников. Я не обратил на это внимание, меня радовало, что девушка перестала при мне справлять нужду, вызывая двоякие чувства.
Нел появилась через пару минут, она присела рядом и в этот момент почувствовал от нее знакомый запах. Несколько минут пытался вспомнить где я слышал подобный запах, а потом словно оглушило: это был запах мочи с полога моей палатки. Запах с еле уловимой примесью чего — то нового, заставляющего раздуваться ноздрям, пытаясь вычленить эту нотку, которая теряется среди аммиачного запаха мочи.
Чтобы подтвердить свою догадку, наклонился к девушке поближе, которая запрокинув голову, смотрела на небо. Точно, это был тот самый запах. Было в нем что-то неприятное на первое ощущение, но и что-то животное, волнующее. И внезапно меня осенило: «это же течка, она течет, она готова»! Все стало на свои места, словно из глубин сознания всплыла картинка из телевизора, где голос диктора за кадром рассказывал о брачных играх амурского тигра:
«Самка амурского тигра, вступая в период гона, опрыскивает мочой деревья и кусты на пути возможного нахождения самца, чтобы феромоны в моче дали сигнал самцу, что самка готова к спариванию. Это довольно стойкие запахи помогают самцу амурского тигра найти самку, ухаживания могут длиться несколько дней, пока самка разрешит тигру спариться с ней. Спаривание может продолжаться от трех до десяти дней, за это время новобрачные успевают спариться не меньше тридцати раз». Все, экран погас, голос диктора смолк, мотнув головой, прогоняя видение, посмотрел на Нел: губы приоткрыты и дышит словно после небольшой пробежки.
«Самец нашел твои феромоны, держись моя тигрица», — с этой мыслью хватаю девушку и опрокидываю на землю.
Нел вырывается, но в ее глазах нет гнева: при свете костра вижу в них вожделение. Посмотрев на меня и улыбнувшись уголками губ, она убегает в сторону кустарника. «Ухаживание за самкой амурского тигра могут длиться несколько дней, пока она разрешит самцу спариться с ней», — звучит в голове голос диктора из далекого двадцать первого века.
Глава 15. Брачные игры каменного века
Бросился искать пропавшую в кустарниках Нел, тестостерон гнал вперед, даже налетел на куст, оцарапав плечо и руки, которыми инстинктивно успел закрыть лицо. Негромкий смех послышался совсем рядом: оглядываюсь, но в этой темени ничего не видно, Луны нет, а света звезд недостаточно. Понимаю, что в чащу кустарника девушка не заберется, значит надо искать либо в прорубленной мною тропинке, либо позади самого кустарника.
Иду теперь осторожно, гормоны гормонами, а глаза мне дороже. Остановившись прислушиваюсь, слышны звуки ночи: шорохи, писки и крики ночных птиц, которые всегда активизируются по ночам. Прошел по тропе, Нел не вижу, вот негодница, значит это она мне такие знаки подавала, оставляя метки мочой на пологе палатки. А я на бедного Бара и Рага грешил, чуть ухо парню не оторвал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Делаю круг вокруг кустов по всему периметру: либо она спряталась в другом месте, либо успевает ускользнуть заранее.
«Блядь, Нел, не занимайся ерундой, и так почти год терпел, ждал пока ты созреешь. Может я тебе айфон куплю, чем гоняться в темноте, рискуя сломать себе что-то». «Что-то» торчит словно указующий перст, да только цель не видит.
